Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 13. Глава 14
На следующее утро, в десять часов, Дениса отвезли в место, где должна была решиться его судьба на ближайшие годы. Зал суда оказался относительно небольшим, всего порядка тридцати квадратных метров. Судя по всему, он был так невелик, поскольку присутствие присяжных заседателей здесь не предусматривалось. Всё по-деловому и по-военному: трое судей, адвокат, прокурор и несколько свидетелей, если понадобятся.
Оглядевшись, Жигунов неожиданно для себя улыбнулся. Зал судебных заседаний напомнил ему точно такой же из фильма «Мимино», когда главного героя обвинили в нанесении тяжких телесных повреждений и хулиганстве. «Осталось только дождаться Фрунзика Мкртчяна, который будет нести околесицу и делать вид, что он плохо говорит по-русски», – подумал Денис. К его удивлению, наручники с него сняли прямо в зале и усадили за обычный стол, а не в клетку. Видимо, Боровиков договорился, убедив всех, что этот человек не представляет никакой опасности для общества.
Корсак тоже оказался здесь и выглядел довольным. Ещё бы: своё первое дело адвокат, по большому счёту, не проиграл. Это нельзя было назвать, конечно, и чистой победой. Ну, как посмотреть. Подследственный всё-таки отправляются не за решётку, а Родину защищать. Как говорят в одном южном приморском городе, это две большие разницы.
Вскоре после того, как все заняли свои места, из боковой двери вышли судьи, и секретарь попросил всех встать. Председательствующий оказался мужчина лет около пятидесяти с седыми висками и проницательным взглядом. Весь его облик говорил о том, что этот человек видел в своей жизни сотни таких дел и уже ничему не удивлялся. А кроме того, от него исходило ощущение какой-то внутренней собранности и строгости. Гардемарину показалось, что такие люди поблажек никому не дают. «Может быть, это и правильно, – подумал доктор. – Всё-таки тут рассматривают дела военных преступников».
Заседание длилось не больше получаса. Свидетелей по делу не приглашали. Правда, у Жигунова была мысль, что, возможно, сюда приедет сама Рубцова в качестве свидетеля со стороны обвинения. Но этого не случилось. Видимо, суд решил, что никакие дополнительные сведения для вынесения приговора ему не нужны.
В начале заседания Денис зачитал текст, который подготовил Боровиков, признал свою вину в самовольном оставлении части, сказал несколько слов о раскаянии и о готовности искупить свою вину на передовой. Судьи слушали, не перебивая, потом задали несколько вопросов – о том, где он служил, сколько времени, как долго. После этого были короткие выступления адвоката и прокурора. Корсак решил не настаивать на абсолютной невиновности своего подзащитного, поскольку понимал: это выглядело бы самонадеянно и глупо. Прокурор был куда более категоричен. Он рассуждал на тему предательства, дезертирства и всё такое прочее. В итоге попросил для Жигунова 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания в тюрьме строгого режима.
Выслушав все стороны, судьи удалились на совещание. Их не было буквально 15 минут, после чего они вернулись, и председательствующий огласил приговор.
– Суд постановляет: признать капитана медицинской службы Жигунова Дениса Сергеевича виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 337 Уголовного кодекса Российской Федерации – самовольное оставление части в период военного положения. С учётом смягчающих обстоятельств, а именно наличия несовершеннолетних детей, положительных характеристик с места службы, государственных наград и признания вины, суд предоставляет осуждённому право выбора: либо отбывание наказания в виде лишения свободы сроком на четыре года, либо отправка на передовую с понижением в звании до старшего лейтенанта.
Денис поднял голову и сказал твёрдо:
– Я считаю своим долгом вернуться на передовую и продолжить службу там.
Судья кивнул, что-то записал, и сказал:
– Решение принято. Подсудимый направляется в распоряжение командования для дальнейшего прохождения службы. Все обвинения с него будут сняты после подписания нового контракта. На этом заседание окончено.
Корсак на радостях вскочил первым, схватил Дениса за руку и стал трясти, улыбаясь, затараторил:
– Я знал, товарищ капитан. Я верил, что у нас обязательно с вами всё получится!
Гардемарин усмехнулся, глядя на счастливое лицо молодого адвоката. «Пацан, кажется, действительно поверил в то, что это у него всё получилось, – подумал он. – Ну что ж, пусть пребывает в счастливом неведении. Возможно, это придаст ему сил и уверенности в себе». Жигунов решил своему защитнику правды не раскрывать и, стараясь выглядеть естественно и серьёзно, поблагодарил за хорошую работу.
Спустя двадцать минут Жигунова отвезли обратно в СИЗО. Там ему следовало дожидаться транспортировки до места назначения. Через час к нему пришёл Боровиков. Он выглядел уставшим, но довольным – как человек, который сделал всё, что мог, и теперь может быть спокоен за результат.
– Ну что, старший лейтенант, – сказал он, усмехнувшись. – Готов к новой жизни?
– Готов, – сказал Денис. – Спасибо тебе, Андрей. За всё. Я не забуду.
– Не за что, – сказал Боровиков. – Ты мужик правильный. Иди, служи. Возвращайся живым.
Они пожали друг другу руки, и следователь вышел. Через несколько минут в камеру заглянул прапорщик с красными прожилками на щеках и сказал:
– Жигунов, на выход с вещами.
Денис встал, осмотрелся и пожал плечами. Какие тут могут быть личные вещи? Мыльно-рыльные принадлежности? Так они все казённые, здесь выдали. Поэтому он оставил всё как есть, и просто вышел в коридор, привычно заложив руки за спину. Потом его провели длинными коридорами в помещении, где вернули все вещи, которые были на нём в момент задержания. Ему зачитывали список и выдавали по одной. Когда закончили, то Гардемарин поинтересовался, почему нет смартфона.
– Его передадут вашей жене, – коротко ответил офицер, сидящий за стеклянной перегородкой с вырезанным внизу полукруглым окошком. – Вам пока доступ к связи ограничен.
С этим доктор Жигунов спорить тоже не стал. Да и ему хотелось поскорее убраться отсюда и как можно на большее расстояние. Хотя наручников на нём уже не было, его всё равно под конвоем отвели во внутренний двор СИЗО, где ждал автозак, – выкрашенный в белый цвет с синей полосой внизу «КАМАЗ» с двумя квадратными окошками сбоку, забранными решётками.
Дверца раскрылась, Жигунову было велено забраться внутрь. Там его усадили в небольшую клетку, в сетчатом тамбуре остался старший сержант с автоматом, – конвоир. Он закрыл дверь, постучал в перегородку, отделяющую его от кабины, и тяжёлая машина, заурчав мотором, тронулась с места, и вскоре выехала за ворота изолятора.
Денис сидел в полутьме, смотрел в маленькое окошко, за которым мелькали дома, деревья, столбы, машины, люди и думал о том, что неизвестно, сколько времени пройдёт, прежде чем он снова окажется в мирной жизни. А может быть, этого вообще никогда не случится, если ему на судьбе написано остаться там, за «ленточкой». Жигунова подмывало спросить, куда они едут, но он понимал: конвойный может этого и не знать. Да и разговаривать с ним, честно говоря, не хотелось, – вид у парня был уж слишком суровый.
Автозак ехал по улицам города, и Денис смотрел на прохожих. «Все они живут своей жизнью, не зная, что не так далеко отсюда, если разобраться, происходят полные ежедневного драматизма события. Люди сражаются за правое дело», – рассуждал он и ощутил гордость за то, что причастен к этой трудной работе. А ещё радость от того, что он снова сможет к ней вернуться. Пусть даже и на других условиях.
Через час автозак остановился, Жигунову было велено выйти. Когда дверь открылась и он спустился вниз, то осмотревшись, обнаружил, что машина стоит на краю военного аэродрома. Вокруг шла привычная для такого места жизнь: техники готовили лётные аппараты к вылету, мимо по взлётно-посадочной полосе промчался, набирая скорость, штурмовик. Возле ангаров что-то перевозили, монтировали…
– Старший лейтенант Жигунов? – к доктору подошёл незнакомый капитан.
– Так точно.
– Пройдёмте. Ваш самолёт через два часа.
– Куда летим?
– Там узнаете, – офицер оказался крайне немногословен.
«Наверное, он думает, что я дезертир, которого поймали и пытаются вернуть обратно, – догадался Жигунов. – Потому и отношение такое неприятное». Что ж, в какой-то степени он это заслужил. Потому обижаться не стоило. Вместо этого Денис кивнул, поправил свой рюкзак на плече и пошёл за капитаном. Они прошли около ста метров и свернули к ангару. Внутри он оказался почти пустым, если не считать нагромождения ящиков у дальней стенки. Слева стояли приставленные одна к другой три скамьи, на них расположились несколько человек. «Видимо, такие же бедолаги, как и я», – догадался Жигунов.
Он подошёл, поприветствовал всех сразу, сел.
– Слышь, старлей, курить есть? – послышалось рядом, но Денис не сразу отреагировал, – отвык от такого обращения. В капитанах-то он уже ходил несколько лет. – Ты чего молчишь? Язык проглотил или гордый?
Голос доктору показался знакомым. Но к нему ли обращаются? Он же всё-таки капи… «Ах, ну конечно. Меня ж разжаловали», – вспомнил Жигунов и обернулся. Сразу после этого сделал большие глаза: рядом сидел майор Ткаченко. Правда, теперь знаков отличия на нём вообще не было, – простой полевой камуфляж.
– Здорово, Док, – усмехнулся танкист. – Давно не виделись. Не ожидал меня тут встретить?
– Честно говоря, не ожидал, – ответил Жигунов, крепко пожимая ему руку в ответ. – А ты как здесь оказался? Разве тебя не должны были комиссовать по ранению?
– Да нет. Там и ранение, так, пустяк. Еду вот новый контракт подписывать. В штурмовое подразделение отправляют. Не быть мне больше танкистом.
Жигунов хотел было что-то на это ответить, но немного растерялся. К тому же этот человек оказался в своё время наседкой и пытался выведать из него информацию. Поэтому откровенничать с ним и особенно как-то общаться не хотелось.
– А почему не быть? С твоим опытом как раз надо обратно в танкисты.
– Ну, это посмотрим, конечно, – почесал коротко стриженную голову Ткаченко. – Да, раз уж мы здесь, Док. Ты прости меня, что… Ну, ты понимаешь. Я насчёт своей семьи не врал. Очень хочу к ним вернуться. Но вляпался по полной программе, так что надо отрабатывать. Следак мне предложил тебя раскрутить на показания. Пообещал скостить пяток годков.
– Ну и как? Удалось?
– Почти, – усмехнулся танкист. – Как видишь, в лагерь не отправили. Ну, а на передовой мне не привыкать.
Они замолчали, поскольку потеряли общую нить разговора. Так перекидывались изредка ничего не значащими фразами. В этом утомительном ожидании прошло около полутора часов. Наконец вернулся тот строгий капитан, велел всем построиться в шеренгу и следовать за ним. Ожидающие, коих набралось человек двадцать, послушно выполнили приказ. Вскоре они оказались перед аппарелью военно-транспортного самолёта. Капитан, который держал в руках папку, раскрыл её и, сверяясь с документами, начал запускать пассажиров в салон по одному.
Когда все оказались внутри и расселись вдоль борта, офицер заявил:
– Отсюда вас перевезут в областной центр. С военного аэродрома заберут в части, где вам предстоит служить, – после этого он подал кому-то знак и вышел из самолёта. Аппарель стала медленно подниматься.
Пассажиры пристегнулись ремнями безопасности и стали ждать. Через несколько минут двигатели загудели, по самолёту пошла вибрация. Он медленно покатился через поле к нужной полосе. Остановился, замер на несколько секунд. После моторы заревели с новой силой, и транспортник поехал вперед, начиная разбег. Ещё несколько минут, и он оторвался от земли.
Самолёт набрал высоту и взял курс. Денис закрыл глаза и провалился в тяжёлый, тревожный сон, в котором не было ни снов, ни воспоминаний, только чёрная, глухая пустота, из которой он вынырнул, когда транспортник начал снижаться. Доктор вскинул руку, отодвинул рукав. Их полёт продлился около двух с половиной часов. Всё это время Ткаченко, который, как и в ангаре, уселся рядом, ни слова не сказал. Он то угрюмо молчал, глядя в одну точку на полу, то дремал или спал.
Лица остальных пассажиров также не светились от радости. Оно и понятно: здесь никого не было, кто бы считал себя «невинной жертвой обстоятельств». Более того, понимал – предстоит, притом скорее всего буквально, кровью искупить свою вину перед Родиной.