Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 13. Глава 11
В пятницу вечером Ангелина Павловна сидела в небольшой кофейне на окраине города – подальше от клиники имени Земского, подальше от центра, где её никто не знал. Она выбрала столик у окна, заказала зелёный чай, пила маленькими глоточками, и ждала Марину Климову. Пальцы постукивали по чашке, нога нервно покачивалась под столом. Она уже пожалела о том, что согласилась на эту встречу, потом передумала, затем опять пожалела. Внутри шла война, и Вишневская не знала, кто в итоге победит.
Марина пришла ровно в семь, как и обещала. Ангелина поднялась, обняла её – тепло, искренне, потому что они действительно были близки когда-то, в той частной клинике, где работали вместе два года. Климова была старше Вишневской, ей почти сорок, но выглядела молодо: короткая стрижка, спортивная фигура, живые, умные глаза. Она работала медсестрой пятнадцать лет и знала о медицине больше, чем некоторые врачи. По крайней мере, ей так самой порой казалось, особенно когда она сравнивала себя с недавно окончившими вуз специалистами.
– Ангелина, – сказала она, усаживаясь напротив. – Ты отлично выглядишь! Даже лучше, чем я помню. Развод пошёл тебе на пользу. Что? Как бабочка, порхаешь между цветочками?
– Не смеши, – усмехнулась Ангелина. – Развод не идёт на пользу никому. Просто я научилась маскироваться. Ну, а насчёт порхания… получается всё реже.
– Ой, а почему так? С твоими-то внешними данными и умением стрелять глазками.
– Времени не остаётся. Работы много.
Подошёл официант, принёс меню. Марина, не зная, насколько продлится их беседа, тоже заказала себе чай. Ангелина Павловна попросила ещё один чайник. На этот раз с заваренной ромашкой, чтобы успокоить нервы. Какое-то время две женщины болтали о пустяках: о погоде, о прежней клинике, о том, как складываются судьбы бывших коллег. Вишневская, сама того не подозревая, тянула время, собиралась с духом. Марина смотрела на неё с лёгким любопытством – она знала Вишневскую хорошо и понимала, что та не просто так позвала её посидеть на поболтать.
– Ладно, – примерно минут через сорок после начала встречи сказала Климова, отставляя чашку. – Что случилось? Ты вся на иголках. Говори. Мы же старые подруги.
Ангелина Павловна глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула, собираясь с мыслями. Она решила говорить правду, но не всю. Только ту часть, которая могла убедить Марину. Без имён, фамилий и должностей, а также без деталей, которые в случае отказа Климовой могли бы кого-то подставить.
– Марина, – начала Вишневская доверительно-тихим голосом, хотя рядом никого не было, – я тебе скажу странную вещь. Не перебивай. Ты можешь отказаться. Но сначала выслушай до конца.
– Заинтриговала, – Марина поджала губы, напряглась, но глаз не отвела.
– Как тебе известно, я работаю сейчас в отделении неотложной помощи клиники имени Земского. Там есть врач, Пётр Андреевич Звягинцев – старший хирург. Недавно он предложил мне поучаствовать в одном деле, связанном со спасением людей. Речь идёт о работе с очень тяжёлыми случаями, когда, в принципе, спасти пациента уже невозможно. Но есть шанс использовать его органы для реципиентов, которым необходима пересадка. Проще говоря, одного человека уже не спасти, но его можно, прости за прямоту, разобрать как конструктор и использовать для тех, у кого ещё есть шанс.
– Ты говоришь о трансплантологии, правильно? – уточнила Климова.
– Да, всё верно.
Марина нахмурилась, но молчала, как просили.
– Только мне предложили заниматься, так её назовём, неофициальной трансплантологией, – добавила Ангелина Павловна. – Мы берём органы у тех, кто уже не жилец, и пересаживаем тем, кто может выжить. Без бюрократии и очередей. Быстро. И – да, незаконно.
В глазах Климовой мелькнул страх. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ангелина её опередила:
– Я знаю, о чём ты думаешь. У меня были точно такие же мысли. Но я видела, как умирают люди, которые могли бы жить. Восемнадцатилетние девушки, которые не дождались сердца. Двадцатилетние парни, которые могли бы ходить с чужими почками. И я поклялась себе, что больше никогда не буду стоять в стороне и смотреть, как буква закона убивает живых людей. К тому же тебе прекрасно известно, насколько объективно формируются списки очередности. Если речь идёт о простых людях, то да, пожалуйста. Всё своим чередом. Но если вдруг понадобилось какому-нибудь высокопоставленному, то происходят странные перемещения внутри этого списка.
Марина спросила:
– Зачем ты мне всё это рассказала?
– Я тебе уже раскрыла некоторые карты. В нашем маленьком коллективе состою я, мой коллега доктор Звягинцев и ещё один очень опытный хирург. Его имени, прости, пока назвать тебе не могу. Это будет зависеть от того, согласишься ты или нет. Нам нужна медсестра. Надёжная, умная, которая умеет молчать. В её задачу будет входить подготовка документов, сбор анализов и анамнеза, контроль за состоянием пациента во время операции.
– Прости, что спрашиваю, но вы, получается, работаете в каком-то другом месте?
– Нет, всё там же, в клинике имени Земского. Только операции такого рода будут проходить в режиме повышенной секретности. О них никто не будет знать, кроме узкого круга посвящённых.
– Если я соглашусь, то как буду совмещать работу с вами и там, где я нахожусь теперь?
– Для этого, при условии, что ты скажешь «да», тебе придётся устроиться к нам в отделение неотложной помощи, чтобы быть всегда рядом, когда потребуешься.
Климова немного помолчала, потом спросила:
– А что будет, если вашу деятельность раскроют?
– Во-первых, мы будем предельно осторожны. Во-вторых, источниками органов станут люди, не имеющие близких родственников, так чтобы потом некому было жаловаться. В-третьих, у тех, кто придумал эту схему, очень серьёзные покровители. Наконец, что касается тебя, то ты всегда можешь сказать, что просто выполняла поручения докторов. А для чего они делали эти операции, кому предназначались органы, понятия не имеешь. Не интересовалась. То есть ты будешь просто медсестрой, которая грамотно делает свою работу. Подписывать документы не придётся. Станешь помогать, и это всё.
– А если кто-то узнает?
– Никто не узнает, – сказала Ангелина твёрдо. – Я же тебе сказала, круг посвящённых очень небольшой. Пока три человека. С тобой станет четверо. Но самое главное в том, что нам предстоит спасать жизни. Каждая операция – это спасённый человек, который будет жить, работать, любить, рожать детей. Разве это не стоит риска?
Марина замолчала. Она смотрела в окно, где уже зажглись фонари, и что-то обдумывала. Ангелина видела, как в ней борются страх и любопытство, осторожность и желание сделать что-то важное.
– Насчёт моральной составляющей этого процесса я уже поняла, – сказала Климова. – В принципе, согласна, что бюрократическая машина порой не даёт людям шанса на выживание. Но мне хотелось бы знать и материальную составляющую, то, чего я на самом деле буду рисковать своей головой.
– Я согласна, Марина. Высокий риск должен быть хорошо оплачен.
– Сколько? – прямо спросила медсестра.
Ангелина обозначила сумму, которую ей назвал Звягинцев. Марина тихонько присвистнула.
– Это серьёзно, – сказала она. – Очень серьёзно. Я понимаю, почему ты согласилась.
– Да, таких денег даже в частной клинике за несколько лет не заработать. Так что ты подумай, пожалуйста, – попросила Вишневская. – Не здесь и не сейчас. можешь сделать это дома, времени я тебе дам. Ну, скажем, сутки. Потому что у нас есть определённый график, мы должны его придерживаться. Если решишь, то пришли мне сообщение о своём согласии или отказ. В таком случае мы просто с тобой забудем этот разговор, как будто его и не было никогда.
– А если я скажу «да», что мне делать?
– Придёшь устраиваться на работу к нам в отделение. Я с этим помогу, составлю тебе протекцию. и Пётр Андреевич договорится со старшей медсестрой, чтобы она при собеседовании была к тебе максимально благосклонна. Пообщаетесь с ней, а потом выйдешь на работу. На ту самую, к которой тебе не привыкать. Ну, и в определённое время мы будем заниматься тем, о чём я тебе говорила.
Марина кивнула, встала, протянула руку. Ангелина взяла её – ладонь медсестры была тёплой, чуть влажной от волнения.
– Я подумаю, – сказала Климова. – Спасибо, что доверилась. Что бы я ни решила – никому не скажу.
– Знаю, – ответила Ангелина. – Поэтому и позвала тебя.
Они попрощались. Марина ушла, а доктор Вишневская осталась сидеть за столиком, глядя на остывший чай. Две недели назад она и представить не могла, что будет вербовать людей в чёрную трансплантологию. А сейчас сидела здесь, делала это и чувствовала, что поступает правильно. Странно: вроде неправильно и незаконно, но… правильно.
***
Через три дня Марина не стала писать, а позвонила и сказала: «Я согласна». Голос её был твёрдым. Ангелина Павловна сдержала радостный крик, поблагодарила, повесила трубку и сразу набрала Звягинцева.
– Пётр Андреевич, – сказала она. – Медсестра есть. Её зовут Марина. Она согласна.
– Отлично, – голос хирурга был спокойным, но Вишневская почувствовала в нём нотки облегчения. – Я займусь трудоустройством. Ты с ней говорила обо всём? О рисках?
– Да. Она всё прекрасно понимает.
– Отлично. Тогда сообщи ей, чтобы сегодня к двум часам дня приходила в отделение на собеседование со старшей медсестрой Скворцовой. Я обо всём договорюсь.
Узнав хорошую новость, Звягинцев отправился в сестринскую, нашёл Скворцову и попросил о приватном разговоре. Екатерина сказала остальным медсёстрам, чтобы вышли ненадолго. Когда они остались одни, Пётр Андреевич сказал:
– Катя, мне нужна твоя помощь. Есть одна очень хорошая медсестра, бывшая коллега Ангелины Павловны Вишневской. Они работали вместе в больнице несколько лет. Специалист опытный, надёжный, хочет работать у нас. Учитывая нехватку кадров, я думаю, что идея хорошая. Если ты не против, то она сегодня придёт к двум часам, вы пообщаетесь и ты скажешь своё мнение насчёт неё. Хорошо?
Скворцова удивлённо приподняла бровь.
– Пётр Андреевич, мы не набираем персонал просто так. Ты же знаешь, что у нас такие вещи проходят в рамках конкурсных процедур. К нам нельзя просто взять и прийти на работу. То есть раньше так можно было, а теперь регламент придумали. Типа, мы настолько крутые, что к нам запрещено брать кого попало по объявлению.
– Кто такую ерунду придумал? – спросил доктор Звягинцев.
– Нетрудно догадаться. Вежновец, конечно. Какая его муха укусила? Взял и ввёл новые правила приёма персонала. Видать, Тихонькая ему напела. Кстати, ты слышал, что они пожениться собираются? И даже он взял её к себе вместе с детьми. Ой, прости, Петя, ты же его племянник, наверное, всё прекрасно знаешь.
Звягинцев пожал плечами.
– То, что я его племянник, не означает, что он делится со мной деталями своей личной жизни. Короче, Катя, насчёт Климовой. Я не прошу тебя нарушать правила, а только лишь с ней поговорить. У неё хороший опыт, прекрасные рекомендации. Ангелина Павловна готова за неё поручиться. Я, кстати, тоже это могу сделать. Видел пару раз, как она работает. Доводилось, – в детали он разумно погружаться не стал, поскольку таковых не было. – Ещё скажи мне, Катя, я слышал, у тебя то ли сын, то ли племянник собирается поступать в медицинский? Или он уже там учится?
– Племянник задумал в этом году. А что?
– И в какой вуз нацелился парнишка?
Скворцова назвала. Услышав это, Пётр Андреевич широко улыбнулся.
– А у меня там есть знакомый в приёмной комиссии. Так что, если ты поможешь мне с медсестрой, то я посодействую тому, чтобы твоего племянника приняли с распростёртыми объятиями.
Скворцова посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Она была женщиной принципиальной, но не глупой. Понимала: Звягинцев предлагает ей не взятку, а сделку, которая выгодна обеим сторонам.
– Хорошо, – сказала она после долгой паузы. – Пусть приходит сегодня к двум часам с документами. Посмотрю, поговорю.
– Вот и замечательно. Спасибо, Катя, я в тебе не сомневался, – ответил Пётр Андреевич и ушёл.
***
В назначенное время Марина Климова пришла в клинику имени Земского, нашла старшую медсестру Скворцову, и они закрылись в сестринской для беседы. Катерине хватило буквально десяти минут, чтобы понять: перед ней действительно сидит профессионал высокого класса, и её приём в отделение – это хороший вариант. Таким образом, её совесть была успокоена. Не придётся брать на работу кого попало только лишь потому, что Звягинцев составил этому человеку протекцию.
Что касается нехватки кадров, то и в этом Пётр Андреевич был прав. Людей действительно не хватало. Особенно, конечно, врачей – хирургов широкого профиля. Но и средний медперсонал был очень востребован. Работа в отделении неотложной помощи – это огромный стресс, и далеко не каждый может его выдерживать. Скворцова прямо предупредила об этом Климову, и так сказала, что готова.
– Ещё раз говорю, акцентировала Катя внимание собеседницы. У нас реально бывает полная жесть. Особенно когда случаются массовые травмы. Например, какой-нибудь детский автобус попадёт в аварию, так это вообще кромешный ужас. Дети орут и плачут, родители рвут на себе волосы и лезут во все двери и окна, только бы оказаться рядом со своими чадами. Нервотрёпка такая, что сложно себе и представить.
– У меня есть опыт работы в приёмном отделении. Не в таком, как эта, но нечто похожее было. Так что я привыкла к стрессовым ситуациям.
– Что ж, в таком случае, полагаю, вопрос с вашим трудоустройством решён. Осталась сущая формальность – беседа с заместителем завотделением доктором Лебедевым. Сам заведующий Володарский, к сожалению, сейчас занят. Валерий Алексеевич, полагаю, согласится с моей рекомендацией. Пойдёмте к нему.
Разговор с Лебедевым был коротким. Узнав о том, что Скворцова рекомендует принять медсестру Климову на работу, он с ней спорить не стал и предложил, не откладывая в долгий ящик, прямо сейчас пойти в отдел кадров и передать туда документы для оформления.
Когда Марина вышла из кабинета Лебедева вместе со Скворцовой, она заметила вдалеке доктора Вишневскую. Та посмотрела на неё и вопросительно подняла брови. В ответ Климова едва заметно кивнула, мол, всё в порядке. Ангелина Павловна едва заметно улыбнулась.