Глобальное расселение моих книг по разным платформам продолжается в штатном режиме. Сегодня вышла по одной главе на Автор Тудей и моих видеоканалах.
А ещё я подумала: раз уж на моих видеоканалах теперь стабильно выходят по два видео в неделю — одно с новым кулинарным рецептом, а второе с озвучкой книг, — то почему бы не объединить это? Вот так и родилась идея вернуть мою старую добрую, но слегка потерявшуюся в старых постах рубрику о писательском закулисье, но под новым, очень логичным названием — "Писательская кухня".
Здесь тоже пойдёт речь о рецептах, но исключительно творческих. Пользуясь случаем — выходом истории из "Целителя" в озвучке, — ещё раз напомню вам, как персонажи обрели имена, под которыми они вошли в книгу.
Об этом я уже рассказывала четыре года назад, когда только готовила рождённый на канале цикл сказок к своей первой публикации на самиздате.
Начнём с главной героини — Ольги. В первых черновиках и набросках у меня фигурировали разные имена. В некоторых заметках девушка, попавшая в старую клинику, вообще была безымянной. А потом я подумала, что надо всё-таки дать ей имя. Причём одновременно и обычное, и с... каким-то характером! Имя Оля легло идеально. Помните сцену знакомства призрачного доктора и пациентки? Девушка выдаёт своё имя на автопилоте, а призрак старой больницы тут же делает акцент на значении и древности.
— Как звать-то-величать вас, милочка, хоть скажите?
— Оля, — буркнула девушка, не глядя на доктора.
— Прекраснейшее и благороднейшее имя! Между прочим, заимствовано у викингов и произошло от имени Хельга, что означает “святая”, ну-с, или “священная”. Как вам, голубушка, больше нравится? © "Целитель Душ"
Что касается призрачной компании, с ними пришлось немного повозиться:
Геннадий Вадимович, он же Целитель душ. Это имя — дань уважения двум моим родственникам, которых, как и доктора, "уже нет в живых". Так получилось, что дед по отцовской линии и двоюродный брат по линии матери были тёзками. Об этом я уже подробно писала в прошлой публикации.
Чтобы подчеркнуть эпоху, в которой доктор когда-то жил, в его речи присутствует старомодный словоерс и уменьшительно-ласкательные формы обращения. Совсем как у профессора Преображенского из "Собачьего сердца". Или других героев Тургенева, Чехова и Достоевского. Так он словно хочет убаюкать тревожность своих буйных "пациентиков" и показать свою искренность и заботу о "душевном здоровьице".
К слову, Фёдора, свет его Михалыча, Достоевского доктор приводит в пример как всестороннего автора, который пишет не только трагедии, но и юмористическую прозу. И в качестве примера приводит рассказ "Чужая жена и муж под кроватью":
— Про Фёдора, свет Михалыча, я тоже не сказал бы вам, если бы его милость в нашу клинику попали-с. А так, встречались мы с Фёдором Михалычем на рауте в стольном граде Москве. Презанятнейший раут был, скажу я вам, душенька-Оленька. О чём мы только беседы не вели: и о жизни, и о политике, и... о простом житейском счастье... © "Целитель Душ"
А вы читали "чужую жену", а может смотрели советскую экранизацию 1984 года? Во время написания "Целителя" я специально пересмотрела кино, чтобы обновить впечатления.
При создании Андрюшеньки — "гения математики и типичного шизофреника" — у меня перед глазами стоял герой Владимира Набокова из "Защиты Лужина". Совсем уж обезьянничать за мэтром мне не хотелось, поэтому я выбрала другое имя-инструмент. И сделала его лет на десять моложе, чем Лужин в экранизации.
И тоже опиралась на множество разнообразных уменьшительно-ласкательных форм. Когда санитарка на него ругается, называет Андрюшка-шельмец, а Геннадий Вадимович его ласково называет:
— Андрюшенька, свет наш ясный, не жаль мне тебе книжиц, о головушке твоей буйной пекусь. А то ведь начитаешься чего ни попадя, а потом бузить будешь! © "Целитель Душ"
В качестве "контрольного" в характер персонажа я ещё Андрюшеньке заикание приписала.
Вы заметили, что в своих книгах я уделяю внимание речевым маркерам? У Геннадия Вадимовича — словоерс и подчёркнутая вежливость. У Андрюшеньки — заикание, которое вкупе с растрёпанным видом, неровно застёгнутой рубашкой и меловыми следами на руках и одежде и создаёт образ витающего в облаках формул персонажа.
С этой точки зрения и санитарка баба Глаша, она же Глафира Антоновна, — типичный представитель своего времени и социального сословия. Она коверкает слова, искренне не понимает, почему доктору нужны "трухлявые книжицы". При этом она проявляет грубоватую заботу обо всех пациентах старой психушки. И ябедничает на Андрюшку исключительно во благо:
— А он и так бузит, — начала ябедничать баба Глаша. — Вот давеча подвал краской извазюкал... белой краской, заморской, дорогой! И микстуру в клозет спускает! © "Целитель Душ"
Балерина Аллочка появилась спонтанно. Я вспомнила, что до второй половины XIX века девочек очень редко так называли. Потом имя снова вошло в моду как редкое, звучное и кажущееся "иностранным" именем из святцев. Воспитанная балерина, которая могла быть родом из обедневшего дворянского сословия, мещан или потомственной театральной семьи, тоже отлично ложится в добродушную манеру речи доктора.
На примере Аллочки мне хотелось показать типичный творческий кризис — глубокую профессиональную деформацию, когда артист настолько растворяется в искусстве, что больше не может отделить своё "я" от роли. Грань между реальностью и сценой стирается, и это ломает судьбу:
— Когда я была Жизелью, — бывшая балерина на несколько секунд прервалась, казалось, обдумывая следующую фразу. — Да-да, Оленька, я именно была Жизелью: я была счастлива тогда, когда была счастлива она. Я плакала, когда плакала она. Я влюблялась, когда влюблялась Жизель. Возможно, — глубоко вздохнула она, — я и умерла вместе с Жизелью... © "Целитель Душ"
Для меня имя персонажа — это его судьба, характер и та ниточка, которая связывает вымышленный мир с реальными человеческими чувствами.
Кстати, сборник "Целитель Душ" входит в список моих "навсегда бесплатных" книг для ознакомления. Сейчас он как раз получает новую прописку на других платформах и обретает вторую жизнь. Я сделала его доступным для всех, чтобы вы могли без преград попробовать на вкус мой авторский стиль и оценить аудиоверсию.
А пока приглашаю вас познакомиться с героями поближе! Третья история из цикла — "Машина времени", уже вышла на моих видеоканалах:
— Рутуб
— ВК-видео
А теперь объявляю время интерактива! Моя "Писательская кухня" только открылась, и мне очень интересно, что именно вам хотелось бы на ней "попробовать"? Задавайте в комментариях любые вопросы о писательском ремесле, создании персонажей, сюжетах или озвучке. На основе ваших вопросов я соберу следующий выпуск рубрики!
P.S. И эта публикация вошла в подборку: