***
***
Тут Коржик, до этого момента мирно сидевший на руке Василины в виде браслета, ожил, соскользнул на стол, превратился в самого себя и гордо поднял голову.
— У меня есть вопросы, — объявил он.
Арина посмотрела на него. Коржик выдержал взгляд. Потом ведьма усмехнулась и сказала:
— Валяй.
Суббота и воскресенье у меня выходной. Не теряйте меня и сами не теряйтесь.
— Гидруша где?
— На кухне, ест печенье.
— Вызовите её, — Коржик повернулся к Василине. — Я должен провести допрос.
Василина закатила глаза, но пошла на кухню. Через минуту она вернулась с Гидрушей, та топала на семи маленьких лапках, все семь голов были сонными и недовольными.
— Чего ему надо? — спросила первая голова.
— Опять допрашивать будет, — вздохнула вторая.
— Мы ничего не знаем, — добавила третья.
— А знаем, не скажем, — закончила четвёртая.
Коржик проигнорировал эту реплику, подполз к Гидруше поближе, принял позу, которая, видимо, должна была изображать строгого следователя: хвост трубой, голова наклонена, глаза прищурены.
— Гидруша, — сказал он официальным тоном. — Вы находитесь под следствием по делу о пустоте. Имейте в виду, ваши показания могут быть использованы в борьбе со злом.
— Каким злом? — спросила пятая голова.
— С пустотой, — терпеливо объяснил Коржик.
— А-а-а, — сказала шестая голова. — А мы думали, ты про холодильник.
— Холодильник — это отдельная тема, — отмахнулся Коржик. — Сейчас про пустоту. Вопрос первый. Вы, как представительница местной фауны, — он сделал паузу, наслаждаясь словом «фауна», — замечали в лесу какие-либо аномалии?
Головы Гидруши переглянулись.
— Ну-у-у… — протянула седьмая, самая маленькая.
— Да говорите уже! — не выдержал Коржик.
— Змеи, — сказала первая голова. — В лесу появились странные змеи.
— Какие именно?
— Безглазые, — ответила вторая голова шёпотом, как будто боялась, что кто-то услышит. — И без рта. Они выползают из земли, не шипят, вообще не издают звуков. Просто появляются и смотрят.
— Куда смотрят, если без глаз? — спросил Коржик.
— А вот это самое страшное, — сказала третья голова. — Они смотрят даже без глаз. Ты чувствуешь их взгляд.
— И они не едят, — добавила четвёртая голова. — Мы проверяли. Клали перед ними муху, не трогают. Клали печенье, не трогают. Они просто лежат и смотрят.
Коржик задумался. Это было видно даже по его маленькой змеиной морде.
— Где они появляются? — спросил он.
— Возле бункеров, — ответила пятая голова. — Где земля чёрная. И там, где проходила та женщина.
— Какая женщина?
— В чёрном платке, — сказала шестая голова. — Она иногда ходит по лесу. На неё даже змеи не шипят, потому что от неё пахнет пустотой.
Седьмая голова, самая маленькая, добавила:
— А одна безглазая змея заползла к нам в сад. Мрак её увидел и кинулся на нее, а она просто… растворилась. Как дым.
Коржик выпрямился, повернулся к Арине:
— Слышали? Это пустота начинает материализоваться.
Арина кивнула, не удивлённая.
— Я знаю, — сказала она. — Я видела одну в архивах на старых фотографиях. Их называли «проводники». Считалось, что они появляются там, где пустота готовится к расширению.
— К какому расширению? — спросила Вера.
— К тому, что она собирается выйти за пределы бункера. Сначала змеи, потом другие тв_ари. А потом пустота начинает заражать пространство вокруг. Лес гниёт. Звери уходят. Люди становятся пустыми.
— Как Алексей, — тихо сказала Вера.
— Как Алексей, — согласилась Арина. — Но он частный случай, сам зашёл. А если пустота выйдет наружу, она начнёт заходить в людей сама.
В комнате повисла тишина, даже Коржик не шутил.
— Что делать? — спросила Василина.
Арина подошла к столу, зажгла свечи: три большие, чёрные, пахнущие воском и чем-то ещё. Потом взяла обрывок письма Михаила, положила на медную пластину, сверху поставила колбу с мутной жидкостью.
— Сейчас я проведу ритуал связи, узнаю, как пустота достала Надю через оберег.
— Через что ещё она могла достать? — спросила Вера.
— Через Алексея. Надя и Алексей - муж и жена. У них общая постель, общие мысли, общие сны. Пустота внутри Алексея — это канал. А Надя приёмник. Оберег перекрыл канал, но пустота нашла обходной путь.
— Какой?
— Твой сон, — Арина посмотрела на Веру. — Вы с Надей сёстры, кровная связь. Оберег на Наде и твоё присутствие рядом — это два конца одной нити. Пустота ударила через тебя, чтобы ослабить защиту на ней.
Вера похолодела.
— То есть я сама помогла пустоте?
— Не специально, но да. Твой интерес к бункеру, твои поездки, твои сны — пустота использует их как рычаг. Чем больше ты думаешь о ней, тем сильнее она может влиять на тех, кто рядом с тобой.
— И что теперь? Мне перестать думать? Забыть?
— Это невозможно, — покачала головой Арина. — Но можно перенаправить внимание. Не избегать, а изучать так, чтобы пустота не успевала за твоими мыслями. Опережай её.
Она замолчала, сосредоточилась на свечах. Пламя дрогнуло, колба засветилась изнутри тусклым синим светом.
— Я начинаю, — сказала Арина. — Тишина в комнате.
Коржик заполз под стол, чтобы не мешать. Гидруша замерла, все семь голов прижались к шеям. Василина взяла Веру за руку.
Арина закрыла глаза, положила ладони на стол. Свечи вытянулись, языки пламени стали длинными, почти прозрачными, и колба на медной пластине пошла трещинами.
Воздух в комнате стал холодным. Не таким, как от открытого окна, а глубоким, зимним, проникающим под кожу, в кости, в самую суть. Вера почувствовала, как ожог на запястье начинает пульсировать в такт с колбой, в такт со свечами, в такт с чем-то огромным, далёким и очень голодным.
Арина заговорила тихо, почти шёпотом, но каждое слово было слышно так отчётливо, будто она кричала в пустоту:
— Я вижу нить. Три конца: Надя, Алексей, бункер. Оберег вплетён в Надин конец. Пустота тянет через Алексея, но не рвёт, а расслабляет, делает нить дряблой. Оберег выцвел потому, что перестал держать. Ему нечем было держать.
Она замолчала, потом открыла глаза. Свечи погасли сами собой. Колба треснула пополам, жидкость вытекла на медную пластину, зашипела и испарилась.
— Нужно рвать связь, — сказала Арина, глядя на Веру. — Не между Надей и оберегом, а между Алексеем и бункером. Пока он связан с пустотой, пустота будет тянуть через него всех, кто рядом.
— Как разорвать?
— Узнать, что он сделал внутри, когда он вошёл в бункер, Он не просто зашёл, а совершил действие. Жертву. Что-то отдал, что пустота сочла достаточным, чтобы войти в него. Если мы поймём, что именно, мы сможем найти обратный ход.
— Он не расскажет, даже с Надей не говорит об этом
— Тогда придётся узнать иначе. — Арина подошла к полке, достала маленький чёрный камень с выгравированной спиралью. — Это камень памяти, редкая вещь. Он может показать последние минуты жизни человека, если на нём остался след.
— На ком?
— На Михаиле, — ответила Арина. — Он был в бункере с Алексеем. Он сошёл с ума, но его сознание может сохранить фрагменты. Если я смогу установить контакт с Михаилом, через камень, через его личные вещи, увижу, что произошло в бункере. Увижу, что сделал Алексей.
— В клинику нужно ехать? — спросила Василина.
— Нужно, — кивнула Арина. — И как можно быстрее, пока пустота не поняла, что мы ей мешаем.
Коржик вылез из-под стола, отряхнулся и сказал:
— Я с вами.
— Михаил в кататонии, — заметила Василина. — Он не говорит.
— Показания можно получить и без слов, — наставительно произнёс Коржик. — У меня нюх.
— У тебя нюх на печенье, — вздохнула Василина.
— И это тоже, — не стал спорить Коржик. — Но я серьёзно. Я чувствую пустоту за версту, пригожусь.
Арина посмотрела на него, потом на Веру.
— Он прав, змеи чувствуют то, чего не видят люди. Возьмите Коржика с собой, но чтобы он не высовывался без необходимости.
— Я буду нем как рыба, — пообещал Коржик.
— Ты не умеешь быть немым, — сказала Василина.
— Научусь, — обиделся Коржик и превратился в браслет на её руке. — Ведите себя тихо, я проверяю связь, — донеслось из браслета.
Василина поправила рукав, скрыв Коржика из виду.
Вера стояла у стола, смотрела на чёрный камень, который держала Арина. Внутри неё боролись два чувства: страх и решимость. Страх был сильнее, но решимость была глубже.
— Когда едем? — спросила Вера.
— Завтра утром, — ответила Арина. — Я договорюсь. У меня есть знакомые в том учреждении.
— Я поеду с вами, — сказала Вера.
— Обязательно.
За окном начинался дождь. Крупный, холодный, сентябрьский. Вера посмотрела на стекло, на котором собирались капли, и подумала: интересно, идёт ли дождь над бункером? Или там, под землёй, всегда сухо и тихо? И ждёт.
Как всегда.