— Прощай, прошлая жизнь, — сказал он, глядя на урну.
Затем он пошел в институт. В этот день он, впервые за три года, на планерке рассказал анекдот. Все удивились, потому что Семен Семенович обычно молчал. А вечером, вместо того чтобы мчаться в таксопарк, он зашел в книжный магазин и купил себе книгу, самую толстую, какую давно хотел прочитать, томик Ильфа и Петрова. Он заплатил за нее из тех денег, что остались от кроссовок, и, выйдя на улицу, почувствовал, как ветер, врывающийся в рукава его старой куртки, был приятным и свободным.
Дома его ждали мама с папой, борщ и старый диван. И ни одной баночки с едой, которую нужно съесть строго в час дня, потому что вечером вторая работа, такси. Вместо этого он услышал звонок телефона, Вероника.
— Семен, я поняла, ты просто переутомился. Приезжай, я тебя прощу. У нас семья, где твоя ответственность?
Семен Семенович, держа в одной руке книгу, а в другой кружку с маминым чаем, который пах мятой, ответил:
— Вероника, я устал, нет у нас никакой семьи. Есть двое счастливых людей и один ишак, который за счет своего здоровья организует твое счастье.
Он нажал отбой и положил телефон на стол. Мать, прислушивавшаяся к разговору из кухни, выглянула:
— Сынок, а может, не надо? Может, вернешься? Ребенок ведь…
— Мама, — твердо сказал Семен Семенович, — я сегодня купил себе новые кроссовки И книгу. Завтра я куплю себе кофе в киоске, и не буду смотреть на ценник. Я хочу жить по-человечески, а не как тот самый мешок для денег. Коля вырос, Он справится без моих вечерних подработок. А Вероника... Вероника привыкнет к меньшему.
Он налил себе еще чаю и раскрыл книгу на первой странице. В комнате было тихо, пахло пирожками, и только старый будильник на тумбочке мерно отсчитывал секунды новой, свободной жизни.
Он больше не был несчастен в семье. Потому что семьи, в которой мужчина носит две пары носков три года, а жена ездит на море на все лето, попросту не было. Была экономическая модель, которая дала сбой. И теперь, сидя на старом диване с книгой в руках, Семен Семенович Верховцев впервые за долгое время чувствовал себя не главой семейства, а человеком, которому больше не нужно было экономить на себе, чтобы быть нужным.
Прошло два года. Семен Семенович Верховцев превратился в совершенно другого человека. И дело было не в том, что он сменил работу (устроился инженером-проектировщиком в солидную строительную компанию, где платили в пять раз больше, чем в том жалком институте), и не в том, что он наконец-то купил себе три пары новых джинсов, четыре рубашки и добротное зимнее полупальто, ветровку и демисезонную куртку. Дело было в том, что он перестал быть тенью, обрел плоть, вес и, главное, аппетит.
По утрам он больше не бежал сломя голову на работу, не глотал на ходу чай из маминого заварочного чайника. Он теперь завтракал не спеша: яичница с помидорами, творог со сметаной, а по выходным блинчики. Мать, глядя на него, крестилась в кухне и шептала:
- Слава тебе Господи, сынок-то ожил.
С женой Вероникой они развелись тихо и буднично, как разменивают крупную купюру. Семен Семенович отдал ей квартиру (ту самую, с новым ремонтом, общую). Алименты на сына он платил исправно и даже сверх нормы, оплачивал Кольке репетиторов, как и обещал. Коля планировал поступать в престижный вуз (благодаря тем самым репетиторам), и активно занимался.
Но главное событие случилось летом, на даче.
Дача у родителей Семена Семеновича находилась в живописном месте под Костромой, где воздух был густой, как кисель, а комары крупные и настырные, как налоговые инспекторы. Семен приехал туда в конце мая, чтобы помочь родителям вскопать грядки и починить покосившийся забор. Он стоял в растянутых шортах и майке, с лопатой в руках, взмокший и счастливый, когда калитка соседнего участка скрипнула.
Из нее вышла Она.
Валентина Петровна, или просто Валя, была главным бухгалтером в крупной строительной фирме. Это чувствовалось сразу. Она была величава, как Эйфелева башня в миниатюре, пряма, как банковский баланс, и строга, как главный бухгалтер, которым она и являлась. На ней был простой, но дорогой сарафан, на ногах сандалии на низком каблуке, а в руках лейка, которую она несла с достоинством скипетра.
— Здравствуйте, — сказала она густым, чуть хрипловатым голосом. — Вы новый сосед?
— Я Семен, — выдохнул он, вытирая лоб тыльной стороной ладони и почему-то прикрываясь лопатой. — А вы, простите...
— Валентина, — представилась она, окинув его взглядом, который оценивал не столько мужчину, сколько потенциальную статью расходов. — Вы, я смотрю, грядки вскапываете. А почему так мелко? Корнеплоды не пойдут.
Семен Семенович, который за свою жизнь выслушал столько указаний от Вероники, что мог бы защитить диссертацию по домашней тирании, вдруг не обиделся. Напротив, ему показалось, что голос Вали звучит как музыка. В нем была уверенность, сила и — о, чудо! — забота. Она не требовала, она советовала.
Через неделю они уже пили чай на веранде Вали, через две Семен Семенович чинил ей крыльцо, а Валя внимательно следила за тем, чтобы он не прибил доску криво. Она поправляла его, командовала, но делала это так, что Семену хотелось прибить еще сто досок, лишь бы слышать этот голос.
А через месяц он понял, что влюблен, как мальчишка, как студент на первом курсе. Он купил ей цветы и не посмотрел на ценник. Он пригласил ее в ресторан (в ресторан! Семен Семенович, который много лет не покупал себе даже кофе!) — и заплатил за ужин, не дрогнув, потому что теперь у него была нормальная зарплата. И, главное, теперь его деньги принадлежали ему.
Валя была практичной женщиной. Она сразу поставила точки над i.
— Семен, — сказала она, когда отношения перешли в серьезную стадию. — Я понимаю, что ты был в браке. Я понимаю, что у тебя есть сын. Но у нас, дорогой мой, будет так. Зарплата твоя у тебя, полностью. Ты мужчина, и ты должен иметь свои деньги на подарки, на цветы, на свои маленькие мужские радости. Продукты покупаешь ты, по моему списку. Коммунальные платежи платишь ты раз в месяц. Все. Больше я с тебя не возьму ни копейки. Я сама хорошо зарабатываю на сапоги и на салоны.
Семен Семенович сначала не поверил своим ушам. Он даже переспросил:
— То есть... я могу купить себе кофе? В любое время?
— Можешь, — строго сказала Валя. — Даже два. Но если ты купишь себе третью пару ботинок, когда у тебя есть две, я тебя лишу ужина. Не нужно излишеств, но не нужно и убожества. Мужчина должен выглядеть прилично.
Семен Семенович расцвел. Он купил себе новые часы, которые давно хотел, приобрел хороший кожаный портфель вместо старого рюкзака. Он стал носить рубашки, которые гладила Валя, и брюки со стрелками. Он раздобрел, потому что Валя кормила его не баночками с супом, а нормальными домашними обедами: мясо, овощи, компот. Он перестал быть похожим на вечного студента и превратился в солидного инженера лет сорока пяти, от которого пахло дорогим одеколоном.
И тут в его размеренную, прекрасную жизнь ворвался Коля.
Сыну Семена Семеновича было уже двадцать лет. Он был красив, нагл и привык, что деньги появляются в его кармане по мановению руки, вернее, по звонку отцу. За годы развода Коля привык, что папа — это такой бесконечный банкомат, который всегда выдает деньги на «срочные нужды»: то на новый телефон, то на подарок девушке, то на «очень важную» поездку с друзьями.
Сначала Коля стал приезжать к отцу на новую квартиру (маленькую, но уютную, в которой жили Семен и Валя) просто так, «проведать». Семен Семенович был рад. Он поил сына чаем, расспрашивал об учебе. Но очень скоро «проведать» превратилось в «пап, дай пять тысяч на учебники», «пап, у меня сломались наушники» и «пап, мы с девушкой хотим сходить в кино, а у меня ни копейки».
Семен Семенович, все еще помнивший свои годы нищеты, давал. Сначала тысячу, потом две, потом пять. Ему казалось, что он помогает сыну, что это же его кровь, его родной человек. Он не замечал, как деньги тают, как его зарплата, которую он планировал на совместные с Валей выходные, вдруг оказывается потраченной. Он перестал покупать цветы, потому что денег не хватало, отложил покупку нового телевизора, потому что Коле срочно потребовалось на «курсовую».
Однажды вечером, когда Коля в очередной раз ушел, довольный и с деньгами в кармане, Семен Семенович сел на диван и посмотрел на свой кошелек. Там было пятьсот рублей на всю неделю.
— Валя, — сказал он грустно, когда она пришла вечером, и они пили чай с пирогом. — Я опять остался без денег. Коля пришел, сказал, что ему надо денег, а я ему дал.
Валя поставила пирог на стол, села напротив него и посмотрела на него долгим, пронизывающим взглядом главного бухгалтера, которая только что обнаружила недостачу в смете.
— Семен, — сказала она строго, но спокойно. — Садись, будем разбирать дебет с кредитом.
Она взяла лист бумаги, ручку и начала писать.
— Сколько ты зарабатываешь в месяц? — спросила она.
— Ну... столько-то, — признался Семен.
— Хорошо. Сколько ты тратишь на нас? Продукты по списку - сорок тысяч. Коммуналка десять, далее твои личные расходы тридцать. Итого — восемьдесят. Остальные сто тысяч где?
— Я... — Семен Семенович смешался. — Я сыну даю.
— Сколько?
— Ну... он просит. На учебу, на жизнь...