Начало серии ЗДЕСЬ.
В этом доме голубей не любил никто, кроме бабы Тоси из третьего подъезда. Артём снимал, как она их кормит, уже четвёртое утро подряд, и в это утро решил, что фильм закончен.
Он сидел на бордюре у крыльца своего подъезда, в чёрной футболке и джинсах, и держал телефон в вытянутой руке. Баба Тося стояла в десяти шагах, в синем платье и сером платке, и сыпала пшено из пакета. Голуби собирались вокруг неё штук тридцать, толкались, поднимались на пару секунд и опускались обратно. Баба Тося негромко с ними разговаривала: «Иди-иди, прохиндей. Я тебя вчера видела, не вылезай, наглый».
Артём перевёл камеру на её руки, на сухие пальцы с тёмными пятнышками, потом на её лицо и обратно на пшено, на голубей, на грязный асфальт между ними.
Шесть утра, июнь, во дворе было пусто и сыро. Где-то на третьем этаже хлопнуло окно. Артём остановил запись, встал, отряхнул джинсы. Шнурок на шее с маленькой чёрной флешкой выскочил из-под футболки, он его поправил, заправил обратно. Эту флешку он носил уже полтора года. На ней лежали все его материалы за это время, около двухсот часов сырых съёмок. Копии всего лежали на диске и в облаке, а эта флешка всегда была с собой.
----------
Дома мать собиралась на смену. На кухне пахло гренками и кофе.
– Артёмка, ты что в такую рань?
– Снимал.
– А-а. Голубятницу свою?
– Бабу Тосю.
– Ну. – Мать застегнула молнию на форменной чёрной куртке с логотипом «Орёл-сервис». – На обед пельмени, я налепила вчера. Лену разбуди в десять, у неё с одиннадцати смена. Папа вернётся к семи, ужин разогрей.
– Хорошо.
– Ну, я ушла.
Дверь хлопнула. Артём остался один на кухне. Налил себе кофе в большую тёмно-синюю кружку и сел за стол.
В кармане лежал телефон. Артём его достал, открыл YouTube-студию.
Канал назывался «Двор и около». Подписчиков было пять тысяч сто двенадцать. За последнюю неделю прибавилось четырнадцать человек, что для него было нормально. Самый просматриваемый ролик, двухминутный фильм про мужика, который выгуливал старого пуделя у соседнего магазина. У этого ролика было сорок тысяч просмотров.
Артём посмотрел уведомления: два новых комментария, оба от постоянных подписчиков, одно личное сообщение в директ. Артём открыл, там было что-то про рекламу детского лагеря, он сразу закрыл.
Глотнул кофе. Кофе был горячий, обжёг язык.
-----------
В своей комнате Артём сел за стол. Стол был сборный, икеевский, который отец привёз ему два года назад, перед тем как Артём поступил на юрфак. На столе стоял ноутбук, лежали наушники и открытая тетрадь с лекциями по гражданскому праву.
Артём вставил флешку в ноутбук, открыл папку «Тося», скинул сегодняшнее, потом скопировал в облако и открыл монтажную программу. Тайм-линия у него уже была собрана, сегодняшние пятнадцать минут материала должны были закрыть финал.
Артём вставил наушники. Стал просматривать.
В наушниках был только звук голубиных крыльев и негромкий говор бабы Тоси. Артём редко добавлял музыку, он считал, что в его роликах должна быть жизнь, со своим ритмом. Иногда он клал поверху одну гитарную ноту, длинную и тихую, и больше ничего.
Он работал до десяти, не поднимая головы. К десяти ролик был готов. Артём сохранил его, закрыл программу и пошёл будить сестру.
------------
У Лены в комнате было полутемно, она с детства задёргивала шторы наглухо. На прикроватной тумбочке лежала открытая книжка, обложкой вниз. Артём подошёл, прочитал название на корешке: «Иосиф Бродский. Стихотворения».
– Лен.
– Угу.
– Десять.
– Угу.
– Лен, серьёзно. Десять.
Лена перевернулась на спину. Открыла глаза. Посмотрела на потолок.
– Артёмка, ты в курсе, что ты единственный, кто меня может разбудить вовремя?
– В курсе.
– Поставь мне чайник, ладно?
– Поставил уже.
Лена улыбнулась, не сразу, через секунду. Она в последнее время улыбалась так, как будто сначала вспоминала, что улыбку нужно собрать.
– Иди. Я через десять минут на кухне.
Артём вышел.
На кухне он поставил чайник, достал из шкафа кружку для Лены, белую, с тонкой ручкой, которой она пользовалась всегда. Положил в неё пакетик чёрного чая завариваться.
Лена пришла в десять минут одиннадцатого, уже в форменной блузке. Села на стул, обхватила кружку обеими руками, молча отпила.
– Ты сегодня выходной?
– Да, воскресенье.
– А курьерил вчера?
– Курьерил немножко.
– Сколько?
– Полторы тысячи получилось.
Лена кивнула, допила чай, поднялась.
– Я пошла. К ужину не ждите, я после смены к Машке зайду.
Дверь хлопнула во второй раз за это утро.
--------------
Уведомление из ВК…
Артём в это время сидел в своей комнате, заливал ролик на YouTube, и телефон у него лежал на столе экраном вверх. Имя отправителя Артём прочитал и не понял.
«Маковский Вячеслав Леонидович».
Маковский. Вячеслав Леонидович.
Это было невозможно. Это был режиссёр-документалист, выпускник ВГИКа, родом из Барнаула. Артём смотрел все его фильмы, все до одного. У него был ютубовский плейлист «Маковский» и он его открывал, когда не понимал, как снимать сцену.
Артём не открывал сообщение полминуты - просто смотрел на уведомление.
Потом открыл.
«Артём, добрый день. Я случайно наткнулся на ваш канал «Двор и около», посмотрел три ролика подряд, потом ещё несколько. У вас талант. Я редко такое пишу, и я не люблю писать в ВК, поэтому коротко. Если вы можете приехать в Москву, я готов с вами встретиться. Хотел бы поговорить и посмотреть, что ещё у вас есть. Это не предложение работы и не обещание чего-либо. Это просто разговор».
Артём прочитал три раза, встал, прошёлся по комнате, сел на кровать, опять встал.
В голове было пусто. Артём почему-то закрыл лицо руками и стоял так, наверное, минуту.
Потом сел обратно за стол и прочитал сообщение ещё раз.
Открыл YouTube, зашёл в плейлист «Маковский». Открыл первый ролик в списке, «Лиственница» - двенадцатиминутный фильм про лесника в Архангельской области. Артём знал его наизусть, знал каждую склейку, каждое движение камеры, каждую паузу.
И этот человек писал ему сегодня - лично.
Отец вернулся в семь, как всегда. Артём слышал из своей комнаты, как он раздевается в коридоре, как идёт в ванную, как умывается, и узнавал каждый звук по очерёдности. Тридцать пять минут, и отец сядет за стол.
Артём вышел на кухню. Мать была уже дома.
– Артёмка, накрывай на стол. Ужинать будем.
Артём достал тарелки, положил вилки, нарезал хлеб.
Отец зашёл на кухню, сел на своё место, спиной к окну.
– Привет, сын.
– Привет, пап.
– Лена где?
– У Машки, после смены.
Мать поставила сковородку с тушёной картошкой. Отец первые несколько минут ел молча, как он всегда делал, после смены сначала нужно было поесть, а уже потом разговаривать. Артём знал это с детства.
К середине ужина отец заговорил.
– Ну что, сын. Как сессия?
– Сдал.
– Всё?
– Всё. Четыре пятёрки, два хорошо.
– Молодец. Папка тобой гордится.
Артём кивнул. Отец сказал это серьёзно, без иронии, без надавливания. Он действительно гордился. Артём это знал и от этого ему было ещё труднее.
– А на следующий год что?
– Чего что?
– Ну, второй курс. Уже специализация начнётся, насколько я помню, выбирать надо.
– Я ещё думаю.
– Чего тут думать. Гражданское бери. С гражданским работа всегда есть. Уголовное там пьянь и слёзы и чего похуже, не для тебя. Семейное это женское, а гражданское - наше дело, мужское: контракты, споры, недвижимость. Тебе же недвижимость нравится.
– Нравится.
– Ну. Я тебе говорю.
Отец отодвинул тарелку, откинулся на спинку стула, сцепил руки за головой. У него под футболкой выпирали плечи, как у грузчика, хотя он уже двадцать лет был только прорабом, бумажки, чертежи, никаких больше тяжестей.
– Слушай, сын. Я тебе хотел сказать. У меня там на новом объекте, на Карачевке, нужен будет летом помощник, считать кубы. Можно будет подработать. Не курьер этот твой, а нормальное дело. Бумаги, чертежи. Юристу будет полезно.
– Хорошо. Я подумаю.
– Думай. С июля могу взять. До конца лета пятьдесят тысяч точно тебе будет.
Артём кивнул.
– А ты летом же куда-то собирался? – мать положила вилку.
– Я и собирался. Курьером поработать.
– Так бросай курьерство. Папа пятьдесят тысяч предлагает, какое курьерство.
– Я ещё не решил, мам.
– Ну что ты ещё не решил? Папа от души предлагает.
Отец положил обе ладони на стол, как он всегда делал, когда хотел закрыть тему. Стол слегка дрогнул.
– Тань, отстань от пацана. Подумает, скажет. Я не давлю.
Мать пожала плечами. Стала собирать со стола.
Артём смотрел в свою тарелку. Тарелка у него была пустая, но он не заметил, как её доел.
------------------
После ужина Артём ушёл в свою комнату и до часу ночи сидел перед ноутбуком.
Он открывал сообщение Маковского раз пятнадцать – перечитывал, закрывал, открывал снова.
Один раз начал писать ответ. «Вячеслав Леонидович, добрый вечер, спасибо за…» - стёр. Начал заново: «Здравствуйте, я приеду…» - стёр.
В половине первого он вышел в коридор. В квартире было тихо, у родителей под дверью света не было, у Лены был.
Артём постучал.
– Заходи.
Лена сидела на кровати, поджав ноги, в клетчатых штанах и тёмной футболке, на коленях у неё лежала книжка, тот же Бродский. Лена закрыла её, отложила.
– Ты чего?
– Лен, мне нужно тебе кое-что показать.
Лена кивнула на край кровати. Артём сел, достал телефон и открыл переписку. Молча протянул сестре.
Лена прочитала, поправила пряди за ухо и подняла глаза на Артёма.
– Маковский Вячеслав Леонидович.
– Да.
– Это тот?
– Да.
– У него ещё «Дом без двери»?
– Да.
Лена помолчала, положила телефон на одеяло между собой и братом.
– Артём. Ответь ему.
Артём посмотрел на сестру.
Лена смотрела на него ровно, не моргая. У неё на лице не было ни радости, ни тревоги, ни даже удивления, она будто давно ждала, когда это случится, и сейчас просто констатировала.
– А ты?
– Что я?
– Ты что мне скажешь?
Лена долго на него смотрела. Потом протянула руку, поправила шнурок у него на шее, на котором висела чёрная флешка.
– А что я тебе должна сказать?
– Не знаю, Лен.
– Я тебе уже сказала - ответь ему. Сегодня. Сейчас, пока не передумал.
– А папа?
– С папой я разберусь, мама, думаю, поможет.
– Как разберёшься?
– Это уже не твоё дело, Артёмка. Это моё.
Лена помолчала.
– И мамы.
– А ты не боишься?
– Чего?
– Что папа на тебя…
– Артём. – Лена подняла на него глаза. – Я уже взрослая. Мне двадцать девять. Я знаю, что я могу, и что я не могу. Папа на меня не наорёт, если я с ним говорить буду как со взрослым. Он поймет, просто надо уметь к нему подойти. Я умею. Ты пока ещё нет.
– А ты ему скажешь, что…
– Я ему скажу то, что нужно. Не сейчас, через несколько дней. Ты до этого молчи. И не нервничай
– Я не нервничал.
– Ты уже нервничаешь. Зашёл как истукан.
Артём опустил голову.
– А я думал, никто не видит.
– Я тебя вижу, Артёмка.
Лена положила руку ему на плечо. У неё были тёплые пальцы, чуть шершавые.
– Иди, отвечай ему, Артём.
Артём взял телефон и пошёл к двери. У двери обернулся.
Лена сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела не на него, а в окно. В окне было темно. Артём закрыл за собой дверь.
-----------------
В своей комнате он сел за стол, открыл переписку и написал: «Вячеслав Леонидович, здравствуйте. Я приеду. Когда вам удобно?»
Подержал палец над кнопкой «отправить» секунд пять, чувствуя как все внутри трепещет, и нажал.
Сообщение ушло.
Артём сидел в темноте ещё минут десять, потом лёг на кровать как был, в джинсах и футболке, и долго смотрел в потолок.
-------------
Артём тогда ещё не знал, что Лена в эту ночь не уснёт до пяти утра. А потом встанет и достанет с верхней полки шкафа коробку, которую давно не открывала.
Продолжение здесь 👇
Начало серии здесь:👇