Трудно понять, что Джон Леннон думал о THE BEATLES сразу после их распада. Совсем недавно он был счастлив сочинять и записывать потрясающие песни вместе со своими лучшими друзьями, но теперь их деловые отношения прекратились, и судя по его интервью, можно подумать, что он испытывал разочарование в дискографии своей недавней группы
Понятно, что музыкант чувствовал некоторую неуверенность, начиная заново, но он знал немало песен, которые в текущих обстоятельствах были для него важнее, чем все их хиты, вместе взятые. В конце концов, Джон Леннон жил настоящим моментом, не имея времени предаваться ностальгии по THE BEATLES. Его новые песни отражали то, что его беспокоило сейчас, и лучшие из них запечатлели на виниле волшебные мгновения текущей жизни. Порой он был невероятно зол, как в песне How Do You Sleep, в другой раз выглядел, как один из самых влюбленных людей в мире (Oh Yoko!), но в целом это всегда было движением вперед.
Песни, которые он писал сразу после распада THE BEATLES, не похожи на традиционный рок-н-ролл. Леннон хотел, чтобы они были маленькими произведениями искусства, и слушая PLASTIC ONO BAND, можно подумать, что он использует диссонирующие аккорды и всякие странные мелодии, чтобы попытаться разобраться в том, что происходило у него в голове.
С другой стороны, он не забывал и старых рок-н-роллеров, слушая которых вновь и вновь оказывался в знакомых с детства лучших мирах. Рок-н-ролл всегда был для него отдушиной, ещё когда он, будучи юным, переживал дома свои насущные проблемы. И эта привязанность не угасла с годами.
Some Other Guy по-прежнему оставалась одной из его любимых песен с тех пор, как услышал её ещё в те времена, когда BEATLES играли в Cavern Club.
Первая версия песни:
THE BEATLES:
Если же говорить о великих музыкантах, Леннон был действительно поражён, когда его группу вдруг поставили в один ряд с такими людьми, как Чак Берри или Литтл Ричард.
Эти два музыканта были в основе всего, что его интересовало, и когда BEATLES составляли свои первые сет-листы для шоу в Гамбурге, они включали в свою программу даже малоизвестные песни этих исполнителей.
Это было славное время, когда они без проблем могли растягивать некоторые свои песни на десятки минут, чтобы развлечь публику, и с большим удовольствием развлекали самих себя всякий раз, когда Маккартни рвал свои голосовые связки в Long Tall Sally.
К 70-м Леннон успел пройти долгий путь с того момента, когда он начинал, будучи ярым последователем Чака Берри, но и теперь он считал, что песни Чака сильнее, чем почти всё, что они сами записали за время существования группы: «Для меня ничего по-настоящему стоящего не произошло (кроме Йоко) с 1958 года, когда я услышал свой первый чёрный рок-н-ролл. Все говорят о THE BEATLES, Sgt Pepper и всяком там джазе, но для меня существует та же самая музыка. Ничего не изменилось».
И добавил: «Я говорю только о 1958 годе, тогда я услышал Long Tall Sally, я услышал Johnny B Goode, я услышал Бо Диддли. Это полностью изменило мою жизнь. Я бросил уроки искусства, я бросил школу. Я бросил всё. Я купил гитару, и на этом всё остальное закончилось».
Даже если вспомнить самых лучших белых музыкантов того времени, никто из них не попадал в точку так же, как Берри или Ричард.
Элвис Пресли неплохо подражал всем своим любимым исполнителям, Бадди Холли установил планку, это было то, чего Леннон и Маккартни хотели от своих песен, но всё-таки этот рок-н-роллер в очках не мог сравниться с пронзительным яростным вокалом Ричарда.
Для Леннона больше всего была важна энергия, исходившая от этих исполнителей, и эту его любовь можно почувствовать всякий раз, слушая его собственные песни, такие как New York City или Meat City.
Стилистически он ушёл далеко от своих кумиров, но если получалось подарить слушателям тот же восторг, который дарили ему его герои, он был счастлив.