Ранее: Утром Маша пошла в техникум с папкой документов, которые мать настояла отнести. У самого порога остановилась, посмотрела на стенд с выпускниками и ушла, не сдав документы…
Начало серии ЗДЕСЬ.
В сквере Маша просидела долго, может, час, может, два. Несколько раз мимо проходили чужие люди, никто на неё не смотрел. Папку она так и держала на коленях, обеими руками, как будто та могла улететь.
В какой-то момент Маша поднялась и пошла не к остановке, а в сторону дома, пешком.
Город был маленький, и пешком это минут сорок. По дороге она прошла мимо больницы. На скамейке под липой никого не было. Маша даже не остановилась, только посмотрела сквозь решётку, увидела пустую лавку под зелёным куполом листвы, и пошла дальше.
Дома мать ещё не вернулась с работы, Колян был на стройке до семи. На диване лежала бабушка, в своём халатике в мелкий цветочек.
Бабушка повернула голову. Посмотрела на Машу. На папку, которую Маша всё ещё держала прижатой к груди.
– Сдала?
– Нет, бабуль.
Бабушка кивнула и похлопала рукой по дивану рядом с собой.
Маша подошла, села на пол. Папку положила на колени.
– Завтра пойду в школу. Отнесу аттестат и напишу заявление на 10 кл.
– Возьмёшь.
– Бабуль, а мама что скажет?
– Что скажет, то скажет. Ты, главное, своё знай.
Маша опустила голову бабушке на руку. Бабушка погладила её по волосам. Так они сидели до пяти, до того, как открылась входная дверь.
-----------
Мать сразу прошла на кухню, поставила сумку, переобулась в тапочки. Маша слышала, как она открывает кран и моет руки.
– Маш!
Маша поднялась, пошла на кухню.
– Сдала?
Маша покачала головой. Мать положила полотенце на спинку стула, села и долго молчала.
– Маш. Ты понимаешь, что я тебя сейчас спрошу?
– Понимаю.
– Почему?
– Потому что я не туда зашла.
– Ты что несёшь?
– Я зашла внутрь. Я зашла, мам. Я стояла в коридоре, смотрела на людей, стены и всё это... и поняла, что не туда, не туда это для меня.
Мать положила ладонь на лоб, потёрла переносицу.
– Маш. Ты у меня одна. У меня была работа, муж, дом. Не стало мужа, дом я кое-как тяну, работа моя нас еле кормит. У меня всё – это ты. Я тебя не для того в этот мир везла из роддома, чтоб ты потом мне ещё восемь лет голодала на студенческой стипендии.
– Я знаю, мам.
– Ничего ты не знаешь.
– Знаю.
Мать подняла голову. Глаза у неё были не злые, а уставшие до самого дна.
– А Колян что скажет?
– Не знаю.
– А я знаю. И не хочу, чтоб ты это слышала. Сядь, подумай и дай мне с ним сначала поговорить.
– Мам.
– Что?
– Я в десятый иду. Документы отнесу обратно в школу. Если ты - против, я их сама заберу, без тебя.
Мать вздохнула.
– Иди в комнату.
Маша вышла.
--------------
Колян пришёл в семь, по обыкновению, с пакетом пива. Маша слышала из своей комнаты, как он снимает ботинки, как идёт на кухню, как мать ему что-то тихо говорит. Потом стало слышно, как он начал говорить громче. Потом ещё громче.
– Где она?
Маша вышла. Бабушка зашевелилась на диване, тоже села, медленно спустила ноги.
Колян стоял посреди кухни, держал в руке открытую бутылку.
– Маш. А ну подойди.
Маша подошла. Папку оставила в комнате.
– Это правда, что ты сегодня устроила?
– Что устроила?
– Что ты сегодня в техникум не пошла.
– Я пошла. Я просто не сдала.
– Ах, ты не сдала. Не сдала, говоришь. Ну, тогда сядь и слушай меня. Я тебе уже сказал утром. Я повторю.
Колян поставил бутылку на стол. Бутылка стукнула громко.
– Ты – не принцесса, понимаешь? Ты пятнадцать лет в этом доме живёшь, и я тебя кормлю последние пять лет. Я. Я и Танька. А ты, дрянь, нам тут… анатомии читаешь. С главврачёвыми сынками шашни заводишь.
– Не было никаких шашней.
– Я тебе не верю. И мать не верит. И никто не верит.
Бабушка медленно поднялась с дивана. Сделала два шага в коридор, остановилась в дверях кухни. Маленькая, в халатике, седые волосы выбились из-под платка.
– Коль.
Колян обернулся. Бабушка стояла, опираясь рукой о косяк.
– Чего тебе, бабка?
– Ты в моём доме чужой человек, Коль. Ты пять лет в моём доме, и я тебя ни разу не тронула, не сказала тебе ни слова, а теперь скажу. Ты на мою внучку голос больше не подымешь.
– Бабка, не лезь.
– Я не лезу, я говорю. Голос на неё в моём доме не подымешь. Если ещё раз подымешь, собирай вещи и иди жить, куда хочешь.
Колян посмотрел на мать.
– Танька. Ты что молчишь? Это ты её, бабку, против меня настраиваешь?
Мать смотрела в стол.
– Колян, остынь, попозже поговорим, сейчас все на взводе.
– Я не остыну. Я пять лет работаю на эту семью, я тебе деньги ношу, я тебе микроволновку купил, я Маше твоей куртку зимой купил. А вы меня тут бабкой своей выгонять собрались, как собаку?
– Никто тебя не выгоняет. Пожалуйста, давай попозже поговорим, нам всем нужно успокоиться.
Колян схватил бутылку со стола, ещё посмотрел на Машу, потом на бабушку, потом плюнул себе под ноги и ушёл в дальнюю комнату. Хлопнул дверью так, что в шкафу звякнули стаканы.
Бабушка постояла в дверях ещё - дышала тяжеловато, потом медленно вернулась к дивану, села. Маша поспешила к ней.
– Бабуль, ты как?
– Я-то нормально. Ты подойди к матери.
Маша подошла к матери и села рядом. Мать не смотрела на неё.
– Иди, дочь к себе.
– Мам.
– Иди. Я тут сама посижу.
– Мам. Завтра я сама в школу пойду.
Мать кивнула, не глядя.
------------
Ночью Маша долго не спала. В дальней комнате было тихо, Колян, видимо, уснул. Бабушка дышала ровно. Мать на кухне сидела до полуночи, Маша слышала, как она гремела посудой, пила чай.
В какой-то момент мать встала, прошла в коридор. Маша лежала с закрытыми глазами, но не спала. Мать остановилась у двери её комнаты, постояла, не зашла. Пошла дальше, в свою комнату.
Маша открыла глаза в темноте.
Над её кроватью на стене висела маленькая иконка, бабушкина, ещё с её детства. Маша посмотрела на неё. Иконка была старая, тёмная, лица почти не разобрать.
Маша закрыла глаза.
Утром в школу.
------------
Школа летом стояла пустая, гулкая, с открытыми окнами в коридорах. Завуч была у себя в кабинете, разбирала какие-то папки.
– Маш? А ты чего? Ты ж в техникум собиралась.
– Я передумала, Светлана Ивановна. Можно я в десятый?
Завуч сняла очки. Посмотрела на Машу долго.
– Маш. Ты твёрдо?
– Твёрдо.
– А мама в курсе?
– В курсе.
Светлана Ивановна положила очки на стол.
– Маш, я тебя ждала, если честно.
Маша опустила глаза.
Светлана Ивановна улыбнулась.
–У нас на десятый есть профильный класс, биология-химия. Пойдешь туда?
– Хочу.
– Ну, и хорошо.
Маша вышла из школы, на крыльце постояла. Солнце было высокое, и от него прыгали зайчики на асфальте.
----------
В больницу Маша приехала на смену, как всегда. Тётя Валя её встретила в коридоре, ничего не сказала, только подсунула ведро. Маша мыла этажи, в обед ела в столовой одна, анатомию из дома сегодня не брала, книга осталась на кухонном столе с вечера.
Артёма за обычным столом не было. Тётя Валя сказала, что Артёма отстранили до конца практики, что-то там у них с отцом. Маша кивнула.
Под вечер, когда Маша уже отжала тряпку в последний раз и собиралась домой, она его увидела. Артём сидел на скамейке под липой, один.
Маша подошла и села рядом, не близко, на другой край скамейки.
– Уезжаешь?
– Завтра утром. В Калугу.
– На психиатрию?
– На психиатрию.
– Здорово. Я не сомневалась.
Артём посмотрел на неё.
– Маш. Я хочу тебе сказать. Я тогда…
– Не надо. Я знаю, что ты хотел сказать. Я тогда тоже не то сказала.
– Маш, ты документы сдала?
– Не сдала. Сегодня записалась в десятый.
Артём долго молчал. Потом тихо сказал:
– Молодец.
Они посидели ещё. Из окна на третьем этаже кто-то посмотрел и сразу отошёл. Маша почувствовала.
– А отец твой что?
– Не разговаривает со мной. И не будет, пока я не передумаю. Ничего, перетерпим.
– А мама твоя?
– А мама звонила вчера. Сказала, что папа неправ. Сказала, что приедет ко мне в Калугу первой. Она для меня сделала больше, чем папа за всю мою жизнь.
Маша подумала про свою мать. Про то, что мать сейчас сидит на кухне одна, и Колян, может, уже собирает вещи в дальней комнате. Или не собирает. По-разному может быть.
– Мне пора, Маш.
– Иди.
Артём поднялся, взял рюкзак. Постоял.
– Маш. Ты ведь поступишь.
– Может, и поступлю.
– Поступишь. Я тебе говорю.
Маша улыбнулась. Чуть-чуть, уголком губ.
– Артём.
– А?
– И ты у себя там не сворачивай.
Артём посмотрел на неё, кивнул и ушёл по дорожке к выходу из больничного двора, не оборачиваясь. Маша смотрела ему вслед, пока он не свернул за угол.
-----------
Маша доработала своё лето в этой больнице до самого конца. Анатомию Артёма она носила с собой каждый день, читая в столовой, на скамейке под липой, иногда домой по вечерам. Мать на книжку больше не смотрела, как будто её не было. Колян пару раз пытался её подцепить, но мать так на него зыркала, что он смолкал на середине фразы.
В свой последний рабочий день Маша вымыла второй этаж и спустилась в служебный коридор. Тётя Валя стояла у подсобки с подносом для столовой.
– Маш. Уходишь?
– Ухожу, тёть Валь. Через неделю первое сентября, надо собраться и настроиться.
– Десятый?
– Десятый.
Тётя Валя поставила поднос, обняла Машу, коротко, но крепко. Маша достала из сумки анатомию. Положила её на стол в подсобке, между журналом учёта и пустой коробкой из-под бинтов.
– Тёть Валь. Если Артём когда-нибудь приедет, ты ему отдай. Скажи, спасибо и что я всё прочитала.
– Отдам, если приедет.
Маша вышла из больницы. Она шла домой и думала, что теперь в её сумке будет легче на одну книгу, но в голове у неё осталось всё, что она из этой книги узнала.
------------
Два лета спустя.
В коридоре медицинского университета пахло свежей краской и старыми книгами, и чем-то ещё, неуловимым, что Маша помнила с того лета.
Она стояла перед дверью приёмной комиссии. На ней было лёгкое летнее платье, в руках та же потёртая пластиковая папка. На запястье выцветший красный нитяной шнурок.
Маша посмотрела на свою руку, на шнурок. Бабушки уже не было два месяца. Она не дожила, но шнурок был на месте, и Маша знала, что бабушка где-то рядом.
Мать осталась в их маленьком городе. Колян ушёл из дома через год после того лета, без скандала, тихо, просто собрал вещи и уехал. Мать работает там же, по вечерам так же моет офисы. Вчера утром она проводила Машу на поезд и сказала: «Дочь, ты позвони сразу - как и что расскажешь»
Папка в Машиных руках была не пустая - в ней лежал аттестат с пятью пятёрками по биологии, химии, русскому, литературе и математике.
Дверь была тяжёлая, дубовая, с длинной медной ручкой.
Маша потянула.
Эта дверь оказалась легче, чем та - в техникуме два года назад…
--------------
А пока Маша открывала свою дверь, в Москве, в кабинете одного юриста
на двадцать первом этаже, лежала закрытая зелёная тетрадь.
Её хозяин не открывал её двадцать лет. И вот-вот должен был открыть.
Следующая история про Игоря. Ему сорок два, и он тоже стоит на пороге...
Продолжение следует...