Глава 56
Ох, как жопой. Жопонькой моей я чувствовал, что нам не стоит заходить в этот замок. Территория тьмы очень коварна: ты думаешь, как бы нанести встречный удар, но она уже давно за твой спиной, целится тебе в шею. Не стоит ждать благородства от цитадели зла. Зло состоит из тотального предательства. Я не любил вот это вот все. Банальное чувство безопасности скажет любому путешественнику – обойди это гиблое место. Уйди, милый Ватсон, с болот, тут шастает черная собака Баскервилей. Но я был молод, был упрям. Я думал, что смогу победить весь мир. И со мной был кот – тоже немаловажно, знаете ли. Вдвоем мы были команда. Непобедимая команда. Кот и я.
Черная пыль вздымалась под ногами. Не могу сказать, чтобы было жарко, не могу сказать чтобы было холодно. «Если это пустыня, то утром мы умрем от жажды», - подумалось мне. «Это не пустыня», - хладнокровно отозвался кот. «А что же?!»,- вскричал я. «Увидишь», - так же спокойно ответил кот и зевнул. Я не любил такие загадки, где, в случае неправильного ответа, на кону стояла моя жизнь. Эх, сидел бы сейчас на диване, пил пиво, смотрел бы телевизор. Отуплял бы себя по гос. программе, как миллиарды людей на этой планете. Дом-работа-дом. Пиво, чипсы, телик. Каждый вечер. Пиво, чипсы, телик. Ну, или пиво, фастфуд, телик. Главное, чтобы не думать. Максимально заставить свой мозг вырубиться и не соображать. Духовное самоубийство, кажется, так это называется. На земле остается только тело. Потреблять. Потреблять. Потреблять. Ни о чем не думать. Потреблять. Душа атрофируется, души там нет уже даже в зачатке. Толпы и толпы ТВ- зомби жуют каждый вечер снеки и остекленело смотрят на экран. Почему меня не засосало? «Ты молод, - скажете вы,- молодежь не смотрит ящик». А кто сказал, что силы тьмы не придумали ему замену? Миллиарды подростков, уткнувшихся в смартфон с секундными видео смотрят на них 24/7 с теми же стеклянными глазами. Ничего нового. Но меня не затянуло ни в эту секту, ни в другую. Почему? У меня нет ответа на этот вопрос. Я не был самым волевым человеком на земле. Я позволял себе вольности. Я позволял себе слабости. Но всю жизнь меня вела моя нить Ариадны. Да что я там так пафосно говорю – «нить»… Так, ниточка. Едва заметная, то тут то там припорошенная, наполовину скрытая, но я точно знал, что дана она мне была от Бога и что я должен был следовать ей. Что бы ни случилось, кровь из носа. Какие бы чапалахи от людей я ни получал, как бы надо мной ни измывались, как бы ни запугивали, что бы ни заставляли сделать, я знал, что должен следовать ей, и только ей. Было ли мне сложно? Что значит сложно, если на одних весах лежит – следовать своему пути, не смотря на препятствия, а на других – ослушаться Бога? Любой здравомыслящий человек выберет между небольшими траблами и пропастью – траблы. Никто из нас не совершенен, жизнь каждого трудна. Но как же страшна жизнь того человека, кто отказался от веры? Страшна, а главное, недолга. Сначала умирает душа, а вслед за ней темные стараются быстро грохнуть тело – чтоб уж наверняка и по-быстрому в ад.
Тяжелые мои мысли прервал пинок кота. Я успел подумать, что пинается он, как младенец в теле женщины, но мысль моя оборвалась на лету, не успев приземлиться на язык, ибо он оцепенел от того, что видели мои глаза. Я осознал, что означает в полной мере не доверять ни себе, ни своему зрению, ибо то, что я видел, невозможно было ни просчитать, ни продумать заранее. Зрело око, чего глаз неймет( с) и все в таком духе, и все тому подобное. Красно – малиново - оранжевое зарево горело отблесками на нашем с котом лицах: внезапно стало светло, как днем. Мы узрели огромное нечто, похожее на голову самого омерзительного героя сказок которое возможно было бы себе представить: огнедышащая голова сверкала огнем, горела страшными лепестками пламени, которые невозможно было бы себе вообразить. Этот огонь не был похож на наш, этот обжигал и нес собой смерть. Мы же горели изнутри тем огнем, которым невозможно было бы обжечься. Наш огонь нес жизнь, а не уничтожал. Безобразное чудовище, точнее, его огромная голова, вращало на выкате своими размером с тарелку глазами, хмурило брови, каждая из которых была с бревно и смердило. Оно смердило, как все самое ужасное, что чуял ваш нос в этой жизни вместе взятое: как подмышка лет сто не мытого потного мужчины, к которой волею судеб вас в давке прижало в метро, как стадо скунсов, как тухлое яйцо «в подарок» от строителей, которым вы не доплатили, «случайно» забытое под ванной, как блевотина в единственной свободной туалетной кабинке клуба, а вам двадцать и страшно хочется и писать и сделать так же, оно пахло как тридцать дохлых кошек, как вся жизнь тридцатилетнего неудачника, то есть моя. При мысли «неудачник» я вновь схватил чапалах от кота, и вспомнил, что себя гнобить категорически нельзя. Зачем себя гнобить, если ты через две секунды рискуешь быть тотально сожранным? Как часто мы пытаемся отрубить себе голову за два метра от электрического стула? Зачем? Зачем мы это делаем, если единственный, кто может быть нам адвокатом в полной напряжения череде будней – мы сами? Обвинителей полон мир, а единственный адвокат, способный тебя защитить – это ты же и есть. Так не убивай своего единственного защитника на корню. Будь на стороне себя.
Чудовище открыло рот в немом жадном порыве, так глубоко, что внутри него я увидел страшный огонь, и этот огонь горел отблесками на тех несчастных, что двигались на ленте в зияющую пасть. Да, подход был на удивление техногенным: жертвы, которых пожирало чудовище, ехали к нему на автоматически движущейся черной ленте, той самой, что мы выкладываем товар в супермаркете перед кассой. Только тут вместо кассы была огромная отвратительная голова, жрущая людей без причмокивания. «Зина, отмена!», - захотелось заорать мне, но кот предусмотрительно зажал мне рот своей пушистой лапой. Никаких заграждений или надсмотрщиков я не увидел, лента двигалась так медленно, что можно было легко сбежать, просто отступив в сторону, но никто, повторюсь, никто из несчастных не делал этого. «Почему»?- спросите вы. Потому что их тела сверху донизу были опутаны стальными цепями, и эти цепи связывали их по рукам и ногам от макушки до пяток. Цепи… цепи… кто и за что сковал этих несчастных? «Грехи», - ответил на мои мысли кот и внимательно на меня посмотрел. Боюсь, что мы пробыли тут слишком долго, и слуги тьмы неминуемо должны бы были уже нас заметить и поставить на такую же черную прорезиненную ленту, чтобы забросить в зев чудовища, но кот слегка подтолкнул меня, мысленно передав: «Пошли», и мы прошли мимо этого ужасного зала, абсолютно незамеченными. Вопросы роились в моей голове, как комары вечером в центре тайги над заблудившимся походником, запоздалый страх булькнул на дне моего желудка, когда мы уже порядочно отошли, я присел на корточки, тяжело дыша. Кот пару раз толкнул меня лапой, но я помотал головой, типа, дай отдышаться. «Почему он нас не заметил?» - спросил я напрямую кота. Мне уже нечего было стесняться – любая психушка была бы намного лучше этого темного мрачного места, где я находился сейчас, я был бы готов целовать руки тому, кто решил бы что я «ку-ку» и вызвал бы соответствующие органы контроля за сознанием населения. Но фишка в том, что из людей, хотя бы мало-мальски соображающих людей, не скованных теми страшными цепями, здесь был только я. И кот. Но кот же не «людь»?
Кот посмотрел на меня внимательно, и я понял, что эти цепи ждут каждого, кто преступает законы Бога. Я не был святым, не помню – кажется, я уже об этом говорил. Я грешил, но я очень. Очень. Очень старался не грешить. Хотя грех лежит у порога(с), о как же меня бесила и бесит эта пословица, но какая же это правда! Просто миллиард искушений, как огромный ледяной ушат обрушиваются на человека, когда он выходит из дома. И не менее летит на голову того, кто решит остаться) Место значения не имеет. Самое главное – дойти до финиша, не связанным по рукам и ногам. Самое главное – не дать им власти над собой. Потому что единственная власть над нашими душами должна принадлежать и принадлежит Богу, и ему одному. Создателю нашему, который даровал нам свободу волеизъявления, и в каждой, каждой, каждой жизни мы должны выбрать Его… чтобы не попасть на ту, супермарковскую ленту, к тому.. смердящему…
Глава 57
Нас не заметили, я был бы очень счастлив от этого ощущения, чуть более пары недель назад, или когда там я в очередной раз решил спасти планету от зла? Надо мной, наверное, хихикали в кулачок ангелы в раю и в аду чертили черти план преследования, но факт оставался фактом – я был слишком тщеславен и самонадеян –я надеялся спасти Землю. Было бы очень смешно, если бы не было так грустно – ведь за все это время пребывания здесь, в параллельной реальности, я понял лишь одно: силы мои малы, кот любит меня, ангелы мои защищают меня, Бог смотрит на меня сверху, а тьма жестко преследует, и не собирается останавливаться. Вселенная ждет от меня подвигов, а я каждый раз думаю, ну какой же я идиот, что во все это ввязался. Лежал бы сейчас на диване, пил бы пиво, как все, и не отсвечивал. Уже на вторую неделю постоянного употребления алкоголя мысли бы атрофировались, и я бы стал обычной кормовой базой для тьмы – бесплатной батарейкой. Исправно бы снабжал тьму энергией, а после смерти отправился бы в ад на стандартные мучения, как все, как все. Чего высовываться? Конец предрешен. Не сегодня, так завтра они настигнут меня, и я встану на прорезиненную конвейерную ленту. Не успев додумать эту мысль, я получил мощный чапалах от кота. Мои бедные челюсти щелкнули. Кот бил меня по щекам своими пушистыми лапами так сильно, что я не успевал отворачиваться. Откуда столько силы в таком маленьком существе? Я уже хотел было заорать, но он закрыл мне рот своими пушистыми лапами, и я заткнулся. В самом деле, он был прав: панические состояния о том, что ты можешь не победить, надо рубить на корню. Паника никогда не помогает победить, она на стороне проигравших. Я заткнулся и побрел вперед, под ободряющее мурлыканье - тарахтенье кота. Все-таки, мне крупно повезло с ним. Что бы со мной было, если бы мой мозг увлекся хотя бы одной моей панической мыслью? Куда бы, в какой тоскливый лабиринт без выхода она бы завела меня? Я видел этих пораженных самими собой воинов- они были повержены, повержены своим же страхом. Их организм сгенерировал страх и отравил сам себя. Как глупо быть разрушителем своей же собственной жизни: своих мечтаний, своих надежд, своей веры. Я не хотел быть, как они. Пусть весь мир считает меня сбитым летчиком, мой кот знает, что в моей груди бьется горячее сердце, что руки мои сильны, что взор мой зорок, как и прежде, что я меток, уверен в себе, что я стремителен и мощь моя никуда не делась. Что нам до того, что о нас подумает весь мир, когда мы должны дать ответ перед Ним, перед Ним одним? Что нам до этих миллиардов мнений таких же осужденных в конце жизни, как и ты сам? Не лучше ли думать с самого рождения, что за все поступки и даже мысли придется дать ответ. О, как горек час внезапной кончины для нераскаявшихся грешников. И с какой же тихой мирной счастливой улыбкой на устах отходят праведники! О, как же мне до них было далеко, как далеко, но как же хотелось приблизиться: умереть в своей постели после долгой - долгой молитвы, а лучше и во время нее, как Серафим Саровский. Эх, но я не был святым, и об этом я мог только мечтать. Только слабая надежда на помилование в судный час подпитывала меня и заставляла передвигать мои уставшие ноги. Это, да и, пожалуй, кот. Ведь мы всегда в ответе за тех, кого приручили.
***
***
Глава 58
Мы шли уже довольно долго, а тьма даже и не думала рассеиваться. Густой туман висел по сторонам, наши горящие внутренним огнем тела освещали нам путь. Мы с котом были, как два вечно горящих факела, правда, неизвестно, на каком топливе. Где мы находились? Я бы сказал, с учетом тумана, что это могло быть просто масштабное место для парковки, или же, пространство размером с пустыню Сахару. Я не знал, ни где я нахожусь, ни куда мы идем. Кот послушно тарахтел мне в ухо, отгоняя от меня панические атаки. Мой глаз уже пригляделся к этой полутьме, и я бы точно заметил нечто неожиданное. Если бы оно было. Если бы оно было. Хуже войны только ожидание войны. Хуже драки только те томительные секунды, когда все участники знают, что она будет, но кто-то должен ударить первым. Взять на себя ответственность, открыть дверь в тартар, начать это все, спровоцировать. Я не хотел брать на душу этот грех, ведь всем известно, что рай получают миролюбцы, а вовсе не те, кто развязывает войны. Но как же я знал, как я знал, как я был уверен на все 100%, что драка будет… Шерсть моя стояла дыбом, глаз различал малейшие оттенки тьмы в тумане, на любой шорох я реагировал, как боец спецназа: быстро, с опережением. Однако…на нас не нападали. И это выматывало хуже самого боя. Приходилось быть на стороже, тратить нервные клетки. И идти, и идти в непроглядную мглу…Никогда не любил эти гребанные 3Dпространства. Это когда ты знаешь, точно, 100% знаешь, что комната перед тобой не больше спичечного коробка, но открываешь дверь и видишь перед собой огромное футбольное поле. Кто это придумал? Зачем? Не иначе как уловки разума, ловушки темных, параллельные пространства или сбой в соседних галактиках, в общем, ничего хорошего. Но тебе, тебе приходится жить с этим. Ни одной, ни одной хорошей мысли не возникло в моем мозгу при первом взгляде на этот замок. Моя пятая точка отчаянно кричала: «Беги! Беги, дурак, отсюда!». Но чувство долга, чтоб его за ногу, да страх за кота просто на веревке потянули меня вовнутрь. Да и от того, кто отказывается от судьбы, уготованной Богом, рано или поздно отвернется сам Бог. А этого я никак не мог допустить. Не так страшна смерть на этой маленькой голубой планетке, как момент после, когда перед самыми Вратами вы можете услышать: «Не знаю тебя». Вот уж, воистину, нет ничего страшнее этого ни на небе, ни на земле. Именно поэтому я, нерадивый маленький воин, с храбростью не больше мыши-полевки, делал все, просто все от меня возможное, что меня ТАМ заметили. Чтобы занесли в Книгу Жизни, да ну хоть как-нибудь, хоть точкой с запятой, хоть точечкой, хоть тире, хоть многоточием, но занесли. Больше ведь ничего не надо для человека, который видел ад на земле, и который очень хочет остаться с Богом. Ибо то, что я видел мне вовсе не товарищи, нет нет нет, пусть чудовища жрут сами себя, а мы не такие, мы другой крови, мы мирный атом. Что бы Бог ни подготовил для меня, что бы ни было уготовлено – я на все согласен. Я, серенькая мышка – полевка, готова бежать на рассвет тысячи и тысячи километров, если Он прикажет. Если будет в этом какая-то Его мысль, если будет в этом какая- то Его цель и предназначение, я побегу. Даже если я буду уже старой и немощной мышкой – полевкой, я поползу. Если не смогу ползти, я буду вгрызаться зубами в мерзлую землю и все равно продвинусь в том направлении, что дал мне Всевышний. Потому что я видел ад. Я не хочу туда, ребята. Там не наше место, поверьте мне. Мы не должны там оказаться ни при каком раскладе. Шевелите лапками, взбивайте ваше молоко в сливки, сливки в сметану, а сметану – в масло, выпрыгивайте на фиг из кувшина, пусть смерть уйдет со срамом, а вы, а вы, бегите в сторону рассвета, перебирайте маленькими лапками, не останавливайтесь! Ни ночь, ни дождь, ни снег, ни туман, ни дикие звери, ни черти, ни лярвы, ни бесы, ни тангалашки да не остановят вас. Ведь Бог с нами, Бог внутри нас, Бог оберегает нас в каждый момент нашей жизни, Бог любит нас, когда уже не любит никто, Бог следует за нами, когда все отвернулись, Бог освещает нам путь. Маленькая храбрая мышь – полевка бежит в сторону рассвета, и я знаю, что она успеет. Она успеет…
Глава 59
Мои мысли были внезапно прерваны надрывным звуком старинного охотничьего горна, кот встрепенулся у меня в руках и укусил меня за левую руку, от такой черной неблагодарности я обиженно закричал: «Ай!» и автоматически качнулся влево – и как вовремя: мимо меня на полной скорости промчались охотники в старинной одежде, на таких взмыленных лошадях, что пена одной из них со сбруи капнула мне на руку. От испуга и неожиданности, я отскочил на пару метров еще влево, и удивительно вовремя – ибо мимо меня промчалась свора породистых гончих собак, каждая из которых, как было видно, пробежала уже несколько километров и была измождена, но и одновременно раззадорена. Все, все, кого я видел – и лошади, и собаки, и охотники неслись со стеклянными глазами, как будто что-то или кто-то заколдовал их. «Параллельная реальность, 17 век», - шепнул кот. Я не был удивлен. Я уже не удивлялся ничему. Вообще, это хороший способ сохранить нервы целыми. Что бы ни происходило вокруг тебя – ты не удивлен. Не удивлен – равно не тратишь свою эмоциональную энергию на оценку. Сразу действуешь, вот и все. Я выпрямился, отряхнулся, поправил кота на руках и выдвинулся вперед. Распоряжений сверху не было? Не было. Ну и все, значит, продолжаем путь, с какими бы препятствиями не столкнулись. Хладнокровно строим планы на эту жизнь, не дергаемся. В планах тьмы – разрушить наши планы. В наших планах – победить. Вот и все, вот и все. Очень легкая стратегия, ничего лишнего. Я прошел еще несколько десятков метров. Пыль после охотников, и их лошадей, и их собак улеглась. Так бы и хотелось назвать их «сворой», но мы не должны зацикливаться на наших противниках. Не нужно так внимательно заглядывать в бездну, иначе бездна начнет вглядываться в тебя. Еще через несколько метров я увидел густую стену из леса, и посередине просеку, узкий-узкий проход между деревьями. Кот сделал своей лапкой «Тссс», я не стал спрашивать, почему. После всего пережитого я был склонен доверять своему партнеру. Крадучись, мы с котом прошли в эту просеку из лесного массива. Еще проходя сквозь этот узкий коридор из живых деревьев, я заметил слабое свечение впереди. Мягко ступая на цыпочках, я подошел почти к самой кромке из плотного елового темного леса, и, узрев, чуть не потерял сознание. Охотники, их лошади, и собаки, тяжело дыша, роняя пену на землю, сгрудились вокруг большой металлической клетки с большими прочными прутьями. Клетка на невысоком расстоянии была подвешена к дереву. Внутри клетки было то, что заставляло мое сердечко то биться сильнее, то почти останавливаться. Не видел я в своей жизни мышки - полевки ничего более прекрасного, и было очевидно, что не увижу больше. Внутри было то, что светилось изнутри неярким белым светом, чей свет озарял всю поляну и лес, и падал на искаженные от ярости лица охотников нежной обволакивающей пеленой. Если бы мне сказали, что так выглядят ангелы, я бы поверил. Тонкое юное создание, в нежно розовом одеянии с белыми длинными волосами и бирюзовыми глазами казалось неземным эльфом. Или эльфийкой, я не знаю, как правильно, потому что было ясно и ежу, что это была юная девушка, настолько прекрасная своей нежной красотой, насколько может себе представить человеческое воображение. Свет исходил от нее и озарял все вокруг. Я невольно залюбовался ею, и боюсь, она что-то почувствовала, потому что немедленно обернулась в мою сторону. Кот пихнул меня лапой, я сделал шаг назад, зашел глубже в лес, спрятавшись за ближайшей елью. Охотники злобно посмотрели в мою сторону, но, ничего не увидев, отвернулись. Один из них стукнул дубинкой по прутьям клетки, и неземное создание вздрогнуло, а мне немедленно захотелось начистить ему морду. Кот удерживал меня двумя лапами. И я подался обратно назад. О, если бы я знал, в какой реальности это все происходило! Если бы я знал! В какой из реальностей был я, эта девушка, эти охотники? Куда, куда несла меня моя судьба, меня, простого парня, вечно попадающего в непростые ситуации? Кровь вскипела во мне, кровь. Иногда кровь горячее и сильнее, чем доводы разума. Иногда кровь никак не может охладиться. Мой пыл, моя страсть, моя любовь сработали в этот раз против доводов разума. Кот удерживал меня всеми четырьмя лапами, яростно шипя: «Не вздумай!». На всех языках мира его бы предостережение звучало одинаково. «Не лезь в это парень, ты не выберешься из этого дерьма», - не нужно знать эсперанто, чтобы понять, что именно хотел сказать мне мой кот. «Не лезь туда парень, сохрани свою жизнь», - продолжал шипеть он, вращая глазами. Но моя кровь была горячее, моя кровь кипела яростью, прошло столько тысяч лет, а я так и не смог укротить ее, о, горе мне, горе. И тут я понял все. Я осознал, зачем я оказался здесь, в этом самом мрачном замке, в этом пятимерном бесконечном пространстве, с моим котом. Зачем, зачем я хлебнул кофе, провалился в портал, попал к этим заброшенным высоткам, а потом в этот густой лес, а после него в странный город. Моя душа пыталась освободиться от зла. Моя душа была закована в урбанистические цепи 21го века, она, она одна страдала от моих ежедневных действий. Зачем, зачем зло преследовало меня по жизни, ведь я не сделал ничего плохого? Я же следил за собой, за своими грехами, я был молодец. В чем была моя вина? И я вдруг понял: не посвятивший всего себя Богу автоматически оставляет в своей жизни место для зла. Каким бы ты ни был верующим, если ты не до конца предан Богу, ты оставляешь лазейку для тьмы, и она имеют возможность преследовать тебя. «Душа моя принадлежит Богу, и ему одному», - тихо пробормотал я. И я увидел, как лошади дернулись, встрепенулись и заржали. «Душа моя принадлежит Богу, и ему одному», - громко сказал я. Кот испуганно вытаращил глаза и пихнул меня лапой. Я аккуратно отодвинул кота, и вышел на эту самую мрачную поляну, идя по еле заметной тропке. Все охотники, их лошади, их псы разом, как по команде, повернули ко мне свои головы. Ну что ж, садитесь поудобнее, шоу начинается. Я почти чувствовал проклятия кота, кидаемые мне в спину. Прости, котик, прости. Вот такой я дурак. Не могу выдержать, когда слабых обижают. Вскипает во мне кровь. Десятки тысяч лет работаю над собой, а все без толку, все зря. Моя горячность побеждает меня, в который раз. Я шел сам не свой на эту битву. Всегда неприятно, когда противник тебя превосходит раз этак в тридцать. «Знать моська сильна, что лает на слона» (с),- усмехнулся я. Но мои молитвы были со мной, мой Бог был со мной. Быстро прочитал «Отче наш» и Иисусову молитву – самые короткие, пока шел. Они заметили меня моментально, только я вышел из тени елей. «Душа моя принадлежит Богу, и ему одному», - громко крикнул я. Собаки зарычали, кони заржали, охотники оскалили зубы в злобе и уставились на меня своими стеклянными глазами. Взгляд их пробирал до ледяного холода, до мурашек, как будто они сбежали сюда из середины ада, где, как известно, только вечный лед и холод. Еще секунда – и с их уст сорвется команда атаки, еще секунда – и мне не сдобровать, эх, погибну молодым и глупым в неизвестной жопе мира – так себе перспективка. Услышал в ухе телепатическое шипение кота: «Белое пламя, белое пламя, дуррралей». «Дуралей» - меня так в последний раз называла учительница начальных классов. Я улыбнулся, и объял себя белым пламенем, в котором горели и не сгорали пророки. Собаки в ту же секунду по команде «фас» сорвались на меня, но, пробежав на дикой скорости несколько метров, воткнулись в невидимый защитный экран. Я видел, как сплющились их морды, на скорости столкнувшись с моей белой защитой, как со стеклом. Я слышал, как они заскулили и побежали обратно к охотникам, поджав хвосты. Я видел, как вытянулись лица охотников. Прозвучала команда: «Пли!», и охотники дали залп по мне. Я видел, как пули ринулись ко мне, но, как в замедленной съемке, все как одна, отскочили от моей невидимой защиты, развернулись и полетели обратно. Мгновение – и я увидел всех охотников поверженными. В них вошли их же пули. Лошади, испугавшись звуков выстрелов, пошли шагом, а потом побежали рысью, волоча за собой мертвые тела. Собаки с заупокойным воем помчались за ними. Я услышал маты и проклятия, орущие по всему лесу, несущиеся за ними, как будто нечистые духи покинули тела призрачных охотников, и сетовали на то, что им некуда деться. «Странно, - подумал я, - мой бой и пяти минут не продолжился. А ведь я собрался помирать». Под защитой Бога бои всегда максимально короткие. Кто к нам с мечом, тот от меча и…Я подошел к клетке и посмотрел в лиловые глаза небесного создания. И погиб. Как смешно, как глупо – поразить всех врагов в самом отвратном месте этой планетки и сойти с ума от красоты той, что даже невозможно описать. Ни по статусу – ни по жизни, ни к чему, так вот, роковая случайность. Зажмурился, кое – как успокоил сердце, рвущееся из груди. Поднес руки к клетке в поисках замка, и, как только моя ладонь коснулась ее, прутья рухнули, и на моих глазах клетка развалилась на части. Небесное создание расправило свои белые крылья, но, почему-то, она никуда не улетала, осталась сидеть на ветке дерева. Опустила свои длинные ресницы, и я, наконец, избегая гипнотизирующего лилового взгляда, смог налюбоваться ею. Не создавала земля такой красоты, совершенно точно. Все «Мисс мира» и «Мисс Вселенная» отдыхали рядом с такой красотой. Я бы сказал, нервно курили. «Кооот», - тихонечко позвал я. При встрече с непознанным он показывал более стабильные результаты, чем я. Еще издалека я услышал недовольное ворчание, но через пару секунд он прыгнул мне в руки. Кот смотрел на неё, и в его глазах отражалось это нежное белоснежно –сиреневое великолепие. «Какая у тебя красивая душа», - сказал кот. Мой ангел – хранитель всегда был краток. Потом кот повернулся на меня, мяукнув: «Мррр», и я увидел в его глазах мириады звезд, целую Вселенную.
«Она спасена. Он сделал это, - услышал я чей –то спокойный голос прямо над моей головой. Можем отзывать». И меня отозвали. Меня отозвали. Как жизнь назад. Как две жизни назад. Как тысячу жизней назад. Я. Коленопреклоненный воин Бога. Выполнивший свою миссию. В очередной раз. Отозван.
Сладкие слова для каждого воина Света.
Нет ни горечи, ни сожаления. Только радость.
Автор: Maria Ra
Источник: https://litclubbs.ru/articles/59926-otrjad-sostoit-iz-kota.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: