Глава 11. В отдел пришёл новенький. И Мухин вдруг увидел, что изменилось за полгода
Ранее в Главе 10: Мухин написал заявление на увольнение. Геннадий Петрович прочитал, посмотрел и сказал: «Глупость какая». А потом добавил то, чего Мухин не ожидал: начальник нужен не для голоса и не для цифр, а для того, чтобы другие работали. Мухин порвал заявление и сложил кусочки стопкой…
Начало ЗДЕСЬ
Стажёр в отдел прислали в понедельник, в начале октября, и звали его Дима.
Мухин узнал о нём утром, когда Леночка заглянула в кабинет и сказала, что пришёл новенький, «совсем зелёный, из университета, стоит в коридоре и боится зайти». Мухин кивнул, сказал «пусть заходит» и вернулся к таблицам, потому что в таблицах как раз не сходился третий квартал, а это было важнее, чем любой стажёр.
Дима зашёл через минуту, встал в дверях и сказал «здравствуйте» таким голосом, каким говорят люди, которые не уверены, что попали туда, куда нужно, и готовы в любой момент извиниться и уйти.
- Здравствуйте, - сказал Мухин. - Садитесь... то есть, подождите, я сейчас... а лучше пусть Леночка вам покажет ваше рабочее место, и... в общем, если что-то будет непонятно, спрашивайте. Он хотел сказать что-то ещё, что-то начальственное и ободряющее, но ничего начальственного в голову не пришло, поэтому он кивнул и вернулся к третьему кварталу, который по-прежнему не сходился и, в отличие от стажёров, не требовал подбадривающих слов.
Но через полчаса он поднял голову от монитора и посмотрел в открытую дверь кабинета:
Леночка сидела рядом с Димой за его столом и показывала, что и где на общем диске. Не потому что Мухин попросил, и не потому что это было в её обязанностях, а просто потому что Дима не знал, а Леночка знала. Она объясняла спокойно, по пунктам, показывая пальцем на экран, и Дима кивал и записывал в блокнот, новый, ещё хрустящий.
Мухин смотрел на это и думал, что Леночка за полгода стала другим человеком, но он не мог вспомнить, когда именно это произошло, потому что такого дня не было, а было много незаметных дней, каждый из которых добавлял по капле.
----
К обеду Аркадий подошёл к стажёру с кружкой.
- Дима, чай будешь? Тут правило простое: к кофемашине до десяти не суйся, потому что там вечная очередь, а чайник вон стоит, пользуйся.
И налил Диме чаю из мухинского чайника, из того самого, который за полгода побывал и инструментом переговоров, и спутником бессонных ночей, и тихим свидетелем разговоров, от которых менялись люди.
Аркадий сел рядом с Димой и спросил, откуда тот, где учился, есть ли кот. Разговор был лёгкий, ни к чему не обязывающий, из тех, какие Аркадий умел вести лучше всех на свете, и Дима, который два часа назад выглядел так, будто зашёл не в тот лифт, начал понемногу расслабляться.
----------------
После обеда Дима заглянул к Зинаиде Марковне с вопросом по документам. Мухин проходил мимо и замедлил шаг, но не из тревоги, а из любопытства.
Зинаида Марковна посмотрела на стажёра, подумала:
- Садись, - сказала она. - Покажу, но только один раз.
И показала. Терпеливо, с примерами, голосом, который по-прежнему мог остановить курьера на полном ходу, но сейчас был настроен на другую частоту.
Мухин пошёл дальше по коридору и подумал, что Зинаида Марковна сказала «садись» тем тоном, каким полгода назад говорила «ну-ну», и разница между этими двумя словами была, пожалуй, больше, чем расстояние от его кривого стула до начальственного кресла.
-----------
У принтера Игорь столкнулся с Димой, который нажал не ту кнопку и стоял с пачкой бумаги, виновато моргая.
- Левая - печать, правая - копия, среднюю не трогай, - сказал Игорь. Кивнул и ушёл.
Без насмешки или «ну и кого к нам прислали». Просто показал и пошёл.
------------
К вечеру Мухин сидел в кабинете и смотрел через открытую дверь на отдел, который заканчивал рабочий день.
Аркадий что-то напевал за своим компом. Леночка объясняла Диме, как правильно выключить компьютер, потому что компьютер у стажёра был старый и капризный, из тех, что при неправильном выключении обижаются и утром не загружаются. Зинаида Марковна собирала сумку. Игорь уже ушёл, ровно в шесть, как делал последние месяцы, без задержек и без демонстраций.
Мухин смотрел на всё это и пытался вспомнить, когда именно отдел начал вести себя как отдел. Не как десять человек за соседними столами, а как что-то, у чего есть общий ритм, общий чайник и общее понимание, что новенькому нужно объяснить, где принтер, до того, как он нажмёт не ту кнопку.
Вспомнить не получалось. Наверное, потому что такого дня не было, просто постепенно люди начали помогать друг другу раньше, чем их просили.
Подушку в клеточку, кстати, давно заменили нормальным стулом. В столовую Мухин ходил не один. У кофемашины ему оставляли кружку, а сегодня Леночка оставила кружку и Диме.
Мухин вспомнил, что Геннадий Петрович полгода назад сказал ему: «Не ты лично, а отдел». Тогда он не совсем понял, а сейчас, кажется, увидел.
-----------
Мухин посмотрел на Диму. Утром тот стоял в коридоре и боялся зайти в кабинет начальника, а сейчас спорил с Леночкой о том, как правильно выключать компьютер, пил чай из его чайника и уже знал, какую кнопку нельзя нажимать на принтере. За один день человек успел перестать быть чужим.
Мухин подумал, что это, наверное, неплохо.
Уходя, Мухин услышал в коридоре голос Аркадия. Аркадий говорил Диме, который собирал рюкзак:
- Наш Евгений Палыч — он тихий, но ты не смотри. Он видит всё…
Продолжение следует…
От автора:
Пока Мухин учился быть начальником, началась ещё одна серия рассказов «А ты не сворачивай со своего пути». Каждая история в ней - про одного героя, который однажды оказался на распутье: кто-то выбрал свой путь, кто-то свернул и потом всю жизнь думал, как бы было, если бы. Кто-то возвращается к своей дороге уже на третьем, четвертом, а то и пятом десятке, когда все вокруг машут рукой.
Первая история - про Машу, которая после девятого класса всё лето моет полы в районной больнице и везде ходит с анатомией в сумке. Дома ей говорят: «Медицинский - это блажь, иди в торговый техникум». И она уже почти соглашается…