Глава 10. Мухин увольняется…
Ранее в Главе 9: Леночка допустила серьёзную ошибку в отчёте. Мухин впервые не стал исправлять сам, а поговорил с ней, хотя разговор начался настолько мягко, что она почти решила, будто её хвалят. В итоге ошибка исправлена .. не Мухиным лично и мир не рухнул…
Начало ЗДЕСЬ
Мухин написал заявление на увольнение в четверг вечером, дома, на кухне, тем же почерком, которым ранее писал записки отделу. Только записки были короткие, чёткие и по делу, а заявление получилось длинным и путаным, с объяснениями, извинениями и оборотом «в связи с невозможностью надлежащим образом исполнять», который Мухин вставил, потому что так, ему казалось, пишут в заявлениях, хотя на самом деле так не пишут, а пишут просто «прошу уволить по собственному желанию», но Мухин и тут не мог обойтись без объяснений, потому что необъяснённый поступок казался ему нечестным, как несведённый баланс.
Потом перечитал, вычеркнул объяснения, вычеркнул извинения, оставил «прошу уволить по собственному желанию», сложил лист вчетверо и положил в карман. Кот наблюдал за ним с дивана и не комментировал.
Мухин устал, но если бы кто-нибудь спросил, от чего именно, он бы затруднился ответить. Работы было не больше обычного, цифры считались, отчёты сходились. Проблема была в другом: за три месяца Мухин обнаружил, что начальник занимается не цифрами. Начальник занимается людьми, а люди - это такая форма деятельности, которая не поддаётся ни калькулятору, ни Excel, ни даже квартальному отчёту, прошедшему три проверки.
Цифра бывает правильная или неправильная, с этим всё ясно, а человек кажется правильным утром и неправильным к обеду, а к вечеру снова правильным, но по другой причине, и Мухин от этих колебаний устал так, как никогда не уставал от расчётов.
-------------------
В пятницу он пришёл на работу с заявлением в кармане и ощущением, что сегодня всё закончится.
В коридоре третьего этажа, возле приёмной Геннадия Петровича, Мухин столкнулся с Игорем. Игорь выходил из кабинета в приподнятом настроении и с выражением человека, у которого всё идёт по плану.
- Евгений Палыч, - Игорь остановился, - заходите, заходите. Там как раз про наш отдел разговор был.
Он улыбнулся, кивнул и пошёл дальше по коридору, и Мухин заметил, что походка у Игоря снова стала уверенной, как в первые дни, когда он ходил именинником и ждал назначения. Мухин постоял, потрогал заявление в кармане и вошёл.
----------
Геннадий Петрович сидел за столом с видом человека, у которого за сегодня было уже четыре совещания, впереди ещё два, а обед он, судя по всему, снова пропустил.
- Садись, - сказал он, не поднимая глаз. - Красавин опять заходил. Говорит, отдел без твёрдой руки. Ты как считаешь?
Мухин сел. Помолчал. Потом достал из кармана сложенный вчетверо лист и положил на стол.
Геннадий Петрович посмотрел на лист, развернул, прочитал, сложил обратно.
- Это что?
- Заявление.
- Вижу. Зачем?
Мухин открыл рот и закрыл. Потом снова открыл и сказал то, что думал, потому что за три месяца он научился хотя бы этому: говорить то, что думает, пусть тихо и не всегда вовремя.
- Я не справляюсь.
- С чем?
- С людьми. С цифрами у меня порядок, а с людьми... я не знаю, как это работает. Я не умею командовать. Я не умею ругать. Я даже замечание делаю так, что человек думает, что его хвалят.
Геннадий Петрович смотрел на него, и на лице у него было выражение, которое Мухин видел один раз в жизни: у своего преподавателя по матанализу, когда тот слушал студента, несущего полную чушь, но не перебивал, потому что считал, что человек должен сам дойти до конца своей мысли, чтобы увидеть, насколько она неправильная.
- Закончил? - спросил Геннадий Петрович.
- Да, вопрос есть - почему не Игорь?
- Потому что уже пробовали.
Пауза.
- И что?
- Не понравилось.
Пауза.
- Красиво говорящих у нас три этажа, - продолжил Геннадий Петрович. - Хорошо считающих - полтора человека, а вот тех, при ком другие начинают работать лучше, я за двадцать лет встретил штуки четыре. Один из них сидит передо мной и увольняться собрался.
Мухин слушал и молчал.
- Ты в курсе, что у тебя отдел за три месяца начал всё делать вовремя?
- Это не я.
- А я и не сказал, что ты.
Пауза.
- Это отдел при тебе.
Ещё пауза.
- Чувствуешь разницу?
Мухин чувствовал или, по крайней мере, начинал.
Геннадий Петрович взял заявление двумя пальцами, как берут что-то ненужное, и протянул обратно.
- Глупость какая, - сказал он. – Иди, работай.
Мухин взял лист, посидел секунду. Потом аккуратно разорвал его пополам, потом ещё пополам, сложил кусочки стопкой и положил в карман, потому что бросать бумагу в чужой кабинет ему показалось неприличным.
Геннадий Петрович посмотрел на это и, кажется, почти улыбнулся. Почти, потому что улыбка у Геннадия Петровича была примерно такой же редкостью, как снег в июле, и примерно так же быстро таяла.
-------------
Мухин вернулся в отдел. Прошёл мимо Аркадия (кивнул), мимо Леночки (кивнул), мимо Зинаиды Марковны (кивнул, она кивнула в ответ, что было равносильно объятию). Подошёл к столу Игоря.
- Игорь Дмитриевич, зайдите ко мне, пожалуйста.
Игорь посмотрел на него, встал, поправил пиджак и зашёл в кабинет. Мухин закрыл дверь.
Что именно они говорили, рассказчик не знает, потому что дверь была закрыта, а стены в нашем офисе, при всех своих недостатках, звук держат неплохо. Разговор длился минут десять, может пятнадцать. Голосов слышно не было, ни громких, ни тихих, и это само по себе было необычно, потому что за три месяца все привыкли, что из-за двери кабинета Мухина не доносится вообще ничего, но тут тишина была какой-то другой, более плотной.
Игорь вышел из кабинета таким же, каким вошёл, поправил пиджак, сел за компьютер и продолжил работать. И что это значило - никто не понял. Возможно, ничего, а возможно, наоборот.
Аркадий, который наблюдал за всем из-за своей кружки с чаем, сказал вечером Леночке:
- Знаешь, что самое страшное в Евгении Палыче?
- Что?
- Что он тихий. Тихих вообще нельзя недооценивать. Они думают.
--------------------
Мухин уже тогда чувствовал, что что-то изменилось, что кусочки паззла начали складываться, но картинку целиком пока не видел...
Продолжение следует…
От автора:
Пока Мухин учится быть начальником, началась ещё одна серия рассказов «А ты не сворачивай со своего пути». Каждая история в ней - про одного героя, который однажды оказался на распутье: кто-то выбрал свой путь, кто-то свернул и потом всю жизнь думал, как бы было, если бы. Кто-то возвращается к своей дороге уже на третьем, четвертом, а то и пятом десятке, когда все вокруг машут рукой.
Первая история - про Машу, которая после девятого класса всё лето моет полы в районной больнице и везде ходит с анатомией в сумке. Дома ей говорят: «Медицинский - это блажь, иди в торговый техникум». И она уже почти соглашается…