Если на современной свадьбе молодожёны с размаху швыряют бокалы об пол, гости радостно кричат «На счастье!». И никто, как правило, не задумывается, откуда вообще взялась эта странная привычка – портить дорогую посуду в самый дорогой день в жизни. На счастье, и точка. А ведь за этим жестом стоит обряд, которому, по оценкам этнографов, больше пяти веков. И смысл у него был совсем не такой милый, как кажется сегодня.
Давайте отмотаем плёнку назад.
Древний обычай, который старше самой посуды на столе
Битьё посуды на свадьбе – обычай, по оценкам исследователей, очень древний. Возможно, дохристианский. Как объясняет этнолингвист Татьяна Гревцова, автор книги «Свадебный обряд донских казаков: ареальное исследование», обряд зафиксирован в письменных источниках XV века. Там описаны бракосочетания русских царей. И что особенно интересно – ритуал присутствовал даже в церковном чине венчания Древней Руси и Сербии.
То есть это не «деревенская дурь» и не пьяная забава дружек. Это часть официального обряда, который дошёл до нас в осколках значений.
И сразу важное уточнение. Били посуду славяне не только на свадьбе. Сосуды разбивали на похоронах, на крестинах, в календарных обрядах – на Святки и Масленицу, в магических и лечебных практиках. Везде, где жизнь делала крутой поворот: рождение, смерть, новый год, новый статус. Посуда летела на пол на любом «пороге».
Невеста, которая «умирает» в день своей свадьбы
Современному человеку трудно в это поверить, но в традиционной картине мира свадьба – это в первую очередь не праздник, а ритуальная смерть и второе рождение.
По славянским поверьям, выходя замуж, девушка как бы умирала для своего рода. Она переставала быть дочерью своего отца, переставала быть «своей» в родительском доме. А потом рождалась заново – уже женой, будущей матерью, новой хозяйкой чужого двора. Между «было» и «стало» проходила невидимая граница. И эту границу нужно было как-то обозначить.
Отсюда плачи невесты в подвенечный день, отсюда «свадебные причитания», похожие на похоронные. Отсюда и битьё посуды.
Целый горшок – это «вчерашняя» жизнь. Осколки – «сегодняшняя». Разбили – значит, прошлое уже не вернётся. Девушка не сможет вернуться в детство, в род отца, в свой прежний статус. Как осколки не склеить обратно, так и невеста не станет прежней.
Горшок как символ человеческого тела
И вот тут начинается совсем уж неожиданное. Сосуд в славянской традиционной культуре – это не просто кухонная утварь. Это символ человека. Точнее, его тела.
Внутри горшка – пустота, в которую закладывают пищу, воду, зерно. Внутри тела – душа, чувства, способность вместить будущую жизнь. Округлая форма горшка – округлость беременной женщины. У горшка есть «горло», «плечи», «тулово», «донце». Этнолингвисты не зря записывают эти слова с пометкой: вся посудная терминология заимствована из человеческой анатомии.
И когда сосуд разбивают – ритуально «отпускают» прежнего человека. Прежнюю девушку. Прежнюю жизнь.
Тот же смысл стоит за разбиванием горшка на похоронах. И за тем, что в иных областях после смерти больного хозяина дома разбивали ту посуду, из которой он ел. Сосуд жил вместе с человеком – и должен был «уйти» вместе с ним.
На свадьбе всё то же самое. Только «умирает» не сам человек, а его прежняя роль.
Жертва вместо невесты
Есть у битья посуды и ещё один древний пласт значений – жертвенный. Исследователи связывают разбивание сосуда с символическим жертвоприношением: вместо живой жертвы – глиняная.
Логика здесь простая, хотя и жуткая на современный вкус. Любой переломный момент жизни – свадьба, рождение, переезд в новый дом, начало пахоты – требует, чтобы кто-то «расплатился» с потусторонним миром. Чтобы счастье пришло, нужно что-то отдать. И вот эту функцию «откупа» брал на себя глиняный сосуд.
Жертва тихая, бескровная, символическая. Но настоящая.
Кстати, это объясняет странную примету, дожившую до наших дней: «посуда бьётся к счастью». Раньше говорили строже: «посуда бьётся на счастье». На – то есть для. Чтобы счастье случилось. Жертва за счастье уже принесена, мелкая, нестрашная, на ровном месте. Считайте, отделались.
Доля, которую делят на куски
Ещё одно значение, которое выделяют исследователи, – распределение доли.
Доля в славянской культуре – понятие почти материальное. Это не везение, не «фарт», а буквально часть, кусок жизненной удачи, которая полагается каждому человеку. И эту долю на свадьбе тоже нужно было правильно «распределить» между молодожёнами, их роднёй, гостями.
Горшок, который разбивается на множество осколков – это доля, разлетевшаяся на всех. Каждому достанется кусочек. Каждый «прихватит» с собой счастья от чужой свадьбы.
Отсюда и примета, которую этнографы фиксируют по всей территории расселения славян: чем больше осколков, тем счастливее будет брак. И тем больше детей родится в новой семье. Целый, не расколовшийся сосуд – плохой знак: счастье не разделилось, не разошлось, осталось «комом».
Второй день свадьбы: горшок как испытание
А теперь о самом неудобном – и самом известном смысле, который сегодня старательно не вспоминают.
В южнорусской и казачьей традиции битьё горшка на второй день свадьбы было прямой проверкой «честности» молодой. То есть проверкой того, была ли невеста девственницей до венчания.
Утром после первой брачной ночи свахи и подружки выносили из спальни простыню. Если на ней были пятна крови – невесту прославляли как «честную». В её честь развешивали полотенца, расшитые красными нитками, на двор выкатывали бочки, угощали гостей. И обязательно били горшки. С грохотом, на много осколков, на счастье молодой семьи и на будущее потомство.
Если же пятен не было – обряд переворачивался ровно наоборот. Никаких горшков. Никаких алых полотенец. Свахе и родителям нечестной новобрачной могли повесить на шею хомут. Отцу подносили чарку с дырявым дном – вино проливалось, как пролилась честь его дочери. Девушку, по самым строгим вариантам обряда, могли даже вернуть в отчий дом.
И вот эта связь – «битьё горшка = подтверждение целомудрия» – сегодня почти полностью забыта. Тарелку об пол кидают и невинные восемнадцатилетние, и опытные дамы в третьем браке. И никто уже не помнит, к чему именно это «на счастье».
А обряд, между прочим, был серьёзным до жестокости.
Где били посуду и на каких этапах свадьбы
В работах этнолингвистов хорошо видно: единого «общерусского» сценария не было. От региона к региону менялся и момент битья, и его смысл.
Если собрать варианты по донским и южнорусским источникам, картина получается такая:
- На встрече молодых после венчания в доме жениха – битьё посуды как обряд перехода. Чтобы невеста окончательно «отрезала» себя от прежнего дома.
- На второй день свадьбы – битьё горшка в знак «честности» молодой. Тот самый, самый громкий случай.
- В конце всех гуляний – битьё посуды как обозначение завершения обряда. Свадьба закончилась, доля распределена, осколки прибраны.
- В Усть-Донецком и других районах Среднего Дона горшки били при встрече молодых, а на Верхнем Дону и Хопре – именно на второй день.
То есть в одном селе посуда летела вечером первого дня, в другом – утром второго, в третьем – в конце всей свадьбы. Но в каждом случае разбиение сосуда что-то значило. Это никогда не был случайный жест.
А что у других народов
Чтобы понять, насколько древний обряд мы наблюдаем, достаточно посмотреть по соседям.
В Сербии битьё сосудов входило в церковный чин венчания, как и в Древней Руси. У южных славян осколки до сих пор кидают через плечо «на счастье». В Греции бьют тарелки на свадебном пиру, и это тоже не просто веселье, а отголосок древнего обряда. В Йоркшире, в Англии, до сих пор сохраняется обычай разбивать блюдо со свадебными лепёшками: жених кидает его через голову невесты на дорогу, и чем больше осколков, тем счастливее будет брак.
Один и тот же жест. Одна и та же логика. Разные народы – одна архаика.
Это и есть лучшее подтверждение того, что битьё посуды – не русская «дурная забава», а очень древний обряд перехода. И на свадьбе ему просто нашлось самое заметное место.
Что от этого осталось у нас
А осталось, если честно, немного. Мы кричим «на счастье!», когда у официанта в кафе из рук вырывается поднос. Мы бьём бокалы на загсовом крыльце, понятия не имея, зачем. Мы знаем смутную примету: разбилась посуда – к добру.
И всё это – обломки. Маленькие осколки очень большого обряда, в котором были и ритуальная смерть невесты, и жертва вместо живой крови, и распределение доли, и проверка девичьей чести. Всё это слилось в одно короткое, почти бессмысленное «на счастье».
В каком-то смысле так и должно было случиться. Время затирает прежние значения, оставляет жест без смысла, и тот живёт уже сам по себе.
А вы знали, что осколок чашки на полу когда-то означал что-то настолько важное? И как у вас дома относятся к разбитой посуде – расстраиваются или радуются по привычке?