Я осторожно перелистывала страницы, и мои брови ползли всё выше. Книга оказалась настоящей энциклопедией запретных знаний, где за каждой строкой скрывалась холодная, липкая жуть.
- Чего в ней только нет! - изумлённо прошептала я. - Все колдовские делишки, все тайны здесь записаны!
Гликерия склонилась над книгой, вглядываясь в мелкие строчки.
- И что же там написано? Что за чертовщина?
- Вот, например: «Оморочить и заставить видеть красоту лица и тела», - я ткнула пальцем в текст. - А вот ещё, смотри… «Навести морок на скотину, чтобы молоко кровью обернулось», а следом - «Заклятие на немоту для того, кто правду лишнюю знает».
Гликерия поморщилась.
- Фу-у… - протянула она, передернув плечами. - Ну и гадость. Но… вот это, с телом и красотой я бы, пожалуй, изучила.
Мои пальцы замерли на середине страницы.
- О-о-о… - выдохнула я. - Нашла! Вот оно - заклятие «Возврата»! Взываю к тому, кто под плитой спит, кого земля кладбищенская в ледяных объятьях хранит! Словом своим, волей колдовской, печать гробовую срываю, засовы железные срываю! Разрываю путы ведьмовские, из небытия душу твою вызываю! Тьма - твоя кожа, прах - твоя плоть! Дух твой я заклинаю вернуться! Сквозь толщу веков, сквозь корни и камни, сквозь забвение вечное - явись! Освобождаю от хлада могильного! Оживляю застывшую кровь! Пусть вернется тот, кто ушел за черту, ибо я так велю! Разрываю! Отпускаю! Возвращаю!
- Такое начнешь на кладбище читать - и сама дуба дашь от страха! – проворчала Гликерия.
- Не говори… - хмуро согласилась я. - Но что делать? Ввязались в историю, значит, нужно идти до конца.
Мы спрятали книгу в чемодан от греха подальше и занялись остальными приготовлениями. Времени на отдых не было, а ритуал требовал своего.
Среди пустых банок и запыленных пучков трав подруга отыскала мешочек со старой мукой, и пока я занималась растопкой печи, принялась замешивать тесто.
Вскоре по избе поплыл аромат выпечки. Достав из печи темный, покрытый трещинками каравай, Гликерия скептически хмыкнула, вытирая руки о передник:
- Я бы не назвала это хлебом… Плотный, как камень! Но не в магазин же идти за дрожжами и остальным!
- Ничего! Думаю, это не столь важно, - успокоила я подругу. - Главное правило соблюдено - замесить на ключевой воде и освященной соли. Этот хлеб не для еды!
Наступила непроглядная, густая, как древесная смола ночь. Прихватив дрова, хлеб, полынь, свечи и книгу, мы вышли из дома и направились к калитке, ведущей на погост. Её петли уныло заскрипели, и я первая переступила границу отделяющую мир живых от обиталища мёртвых. Гликерия щелкнула кнопкой фонарика и тонкий, дрожащий луч прорезал пелену дождя, выхватывая мокрые стволы деревьев и покосившиеся силуэты надгробий.
- Смотри-ка… - вдруг шепнула подруга, останавливаясь у одного из них. - А ведь это необычные кресты…
Я подошла ближе. В луче света проступило нечто странное… Это был не просто крест. Вместо прямой перекладины - две изогнутые ветви, напоминающие рога, а в верхней части дыра в виде идеального круга. Как я раньше этого не замечала?
Фонарик в руке Гликерии дрогнул, и луч скользнул дальше. В темноте, один за другим, начали проявляться такие же странные силуэты - десятки рогатых крестов, которые в сером мареве, казались толпой молчаливых, скорбных стражей, окруживших нас плотным кольцом. Луч фонарика, внезапно уперся в большое дерево. В самом центре погоста стоял настоящий исполин.
- Видимо, это и есть тот самый вяз! - я кивнула в сторону гиганта. - Пойдем. Что-то у меня дурное предчувствие. Как-то неуютно…
- Я бы удивилась, если бы было наоборот, - нервно хмыкнула Гликерия и двинулась вперед.
Мы брели через высокую траву, и она скользкими плетьми обвивалась вокруг ног, словно мертвые пальцы, пытались нас удержать, замедлить, не пустить к цели. Под сапогами хлюпала, чавкала кладбищенская грязь. А мне казалось, что в темноте кто-то был. Сначала это было лишь ощущение чужого взгляда, сверлящего затылок, но затем в тишине отчетливо хрустнула ветка.
- Ты слышишь? - я схватила Гликерию за рукав. - Мне кажется, за нами кто-то идет.
- Не пугай меня! - прошептала в ответ подруга. - Может, зверек какой-то… или птица. Пойдем быстрее!
Мы прибавили шагу, почти срываясь на бег. И, наконец, остановились у подножия великана.
Старый вяз был страшен в своем величественном уродстве. Его ствол покрывали глубокие, извилистые борозды коры, похожие на сеть вздувшихся черных вен. Корни вяза вздыбились над землёй, обвивая ближайшие надгробия, будто змеи. Я глубоко вдохнула и положила хлеб на рыхлую землю, после чего открыла книгу.
- Свети! - бросила я, оглядываясь по сторонам.
Гликерия направила узкий луч фонарика прямо на страницы, и я начала читать. Дерево застонало, затрещало… Корни судорожно дернулись, приподнимаясь над землей. Вяз, словно сбрасывал с себя оковы, пробуждаясь от призыва. А потом из-под него показались большие руки. И в одно мгновение мир замер. С последним словом заклинания руки на секунду замерли и начали медленно погружаться обратно. И через секунду на месте разверзшейся могилы осталась лишь изрытая земля.
- Что такое? - я испуганно взглянула на Гликерию.
- Не знаю! У нас не получилось! – с досадой ответила она. - Наверное, сил не хватило... Что там Трофим говорил?
- Что если не получится, нужно развести костер на перекрестке кладбищенских троп, - вспомнила я дословно. - Бросить туда полынь, и вылить расплавленный воск церковных свечей. А потом нужно огонь защищать от каких-то теней...
- Все лучше и лучше! — проворчала подруга, наклоняясь к сумке. – Попробуй еще этот костер в такую погоду разведи!
Мы отошли к месту, где тропинки сходились под прямым углом. И Гликерия принялась выкладывать дрова. Вопреки дождю, древесина среагировала мгновенно: стоило первой спичке коснуться бумаги, как она вспыхнула неестественным голубоватым пламенем. Огонь не просто горел - он искрился, выбрасывая в ночную тьму каскады трескучих искр, напоминающих праздничный бенгальский огонь. Я вновь открыла книгу и начала читать, а подруга швырнула в костер сухую полынь. Вслед за травами Гликерия опрокинула в огонь черпачок с растопленными церковными свечами. Пламя взметнулось выше, окрашиваясь в пронзительный сапфировый цвет. И именно в тот момент за нашими спинами раздался вой. Он был так близко, что у нас на затылках волосы встали дыбом.