Когда Назару Данилову сказали, что выжила девочка Катюша в их сгоревшем селе, он попытался разузнать о имеющемся поблизости детском доме. И начать поиски с него.
- Да, есть детдом за городом в небольшом поселке – верстах в семи, в бывшей барской усадьбе, - сказали ему знающие люди.
И он решил наведаться, как только появится время. Но работы летом было столько, что он едва приползал домой и валился без сил на кровать. Выходных не было. А еще… он, правша от рождения, со своей единственной левой рукой с трудом осваивал любую работу. Все силы тратились, чтобы приобрести какой-то навык, а выхлопа было очень мало. И это очень его удручало. Сжав зубы, он изводил свою руку, напрягал ее так, что к вечеру она от усталости висела плетью, а правое предплечье ныло так, что хоть волком вой. И так каждый день… Выматывался так, что белого света не видел. Какой тут детдом? Какие поиски?
А еще… ему не давала покоя мысль: еды и так еле хватало на них двоих, скоро появится ребенок, а тут еще один… Как тогда выживать? Да еще в такой тесноте? Это же будет кошмар. А в детдоме… они на полном обеспечении, деток кормит государство, заботится. Все лучше, не пропадут… С голоду точно не умрут. Их одевают, обувают… А приведи ее сюда, все это ляжет на плечи однорукого отца… Назар помрачнел от такой мысли. Да и вообще, может, это и не его дочь? Чего это он заранее распереживался? У них в селе было несколько Кать, всех и не упомнишь…
Вареньке он не стал ничего говорить – зачем тревожить беременную женщину прежде времени? Вот как все образуется, закончится война, станет легче жить. Тогда и… можно будет наведаться в детдом, узнать, кто тогда выжил… На том и успокоился.
Но буквально через пару недель Варя сама обрадовала его новостью.
- Назар, ты только присядь, - начала она взволнованно, когда тот пришел домой с работы. Он присел за стол, настороженно глядя на жену.
- Сегодня одна пациентка мне сказала, что у них в детдоме живет девочка… Катя Данилова. Представляешь? А вдруг… это твоя дочь?
Назар вздрогнул, глаза его расширились. А Варя смотрел на него с ожиданием и искренней радостью за него.
- Не уж-то и в самом деле Катюша жива? – пробормотал он.
- В самом деле? – переспросила Варя, - так ты уже слышал эту новость?
- Да не то что слышал, так… краем уха, что девочка будто выжила из нашего села, но фамилию не сказали.
Он смутился, умолчал, что имя-то сказали – Катюша. Стыдно почему-то стало перед Варей в этом признаваться. Она вон как на него смотрит, радуется за него, чистая душа…
- И почему ты сразу туда не помчался? – удивилась жена и покачала головой, - вот, что значит, мужчины… Мать в ту же минуту бы все бросила и помчалась.
Назар поморщился, как от зубной боли.
- Ой, Варь, не начинай… Видела же, какой я приползаю с работы. Лучше налей супу, или что там у тебя?
Он откусил от черной краюхи хлеба, лежащей на столе, начал медленно и демонстративно жевать. Варя, спохватившись, налила ему миску супа и подала. Он с жадностью принялся его хлебать. Она сидела рядом, подперев рукой подбородок, и изучающе смотрела на него. Дождалась, когда он все доест и остатки аккуратно вымокает хлебом, и спросила:
- И что ты собираешься делать? Когда заберешь ее?
И тут он взвился:
- Ну куда я ее заберу? К нам под кровать положу? Ты скоро родишь, станет еще теснее. А кормить чем я ее буду? Ты не думала? Продовольствие все на фронт идет. Нам жалкие крохи достаются. Еле выживаем. А там их кормят полноценно – три раза в день, я узнавал. Так зачем будоражить девочку? Пусть хоть там войну переживет, а там видно будет…
У Вари неприятно засосало под ложечкой. Умом она понимала, что он в чем-то прав, рационально прав, но сердце отказывало такое принимать.
- Ты представляешь, что твоя дочь пережила, когда на ее глазах убили ее маму и сестренку? – глухо произнесла Варя, - мне Анна Петровна вкратце рассказала. Она целый год одна жила в бане, перезимовала… Я, взрослый человек, даже представить не могу, чего это стоило ребенку… А тут отец вернулся… живой… И…
Варя так разволновалась, что ей поплохело, она тяжело задышала, хватая воздух ртом, ребенок внутри начал биться во все стенки живота. Она скрючилась от внезапной резкой боли, обхватив живот. Назар испуганно вскочил:
- Что? Чем тебе помочь? Говори!
Она лишь молча указала на полку медицинского шкафчика, висящего у них на стене, и он дрожащими руками накапал ей микстуры. Она выпила, а он сел рядом и обнял ее. Подождал, когда ее отпустит, и облегченно вздохнул.
- Я потому и не стал говорить тебе, вы беременные такие впечатлительные…
- Тебе нужно обязательно найти дочь, - сказала Варя убежденно, - и как можно быстрее…
- Путь войну там переживет, - упрямо проговорил Назар, опуская глаза, - и не спорь. Я так решил. Зачем девочку тревожить? А ты успокойся, тебе нельзя нервничать, расслабься…
- Но ведь она уже наверняка все знает, Анна Петровна ей все рассказала, - грустно ответила Варя, - и дочка тебя ждет. Представь, как она тебе обрадуется…
- А вдруг нет? – хмыкнул Назар, - вдруг взревнует, что у меня семья новая? Вот представь себя на ее месте…
Варя нахмурилась.
- Я бы на ее месте все равно обрадовалась.
- Ага, особенно тому, что у нее теперь мачеха появилась, - вдруг как-то ехидно подковырнул ее муж. Варе стало обидно. Но она сдержала эмоции ради ребенка, делая глубокие вдохи.
- А я не просилась к тебе в жены…
- Ну че уж теперь, - вроде как примиряюще ответил Назар и похлопал ее по плечу, но на душе у Вари вдруг стало как-то тягомотно и неприятно.
И впервые за все время она с горечью подумала о том, что сделала скоропалительный шаг, выйдя за него замуж без любви, просто пожалев. И тем самым принеся себя в жертву. Ребенок снова толкнулся в животе, словно поднырнув под ее руку, как ласковый кутенок. Она задумчиво погладила его. А теперь уже ничего не изменишь…
- Делай, как знаешь, - пробормотала Варя, словно очнувшись, - может, ты и прав: какая из меня мачеха для 14-летней девчонки? Примет ли она меня?
Она решила больше не вмешиваться и сосредоточиться на своей беременности. И вообще какое ей дело до их отношений? Они отец и дочь, а она всего лишь мачеха. Пусть сами решают, как дальше быть.
Но судьба вскоре сама за них все решила…