Сестренка Ариша кричала всю ночь, не прекращая. Как будто вселился в нее кто-то. Измученная Клавдия носила ее по всей избе, пытаясь укачать, но маленькая дочка выгибалась всем телом, продолжая кричать.
Иногда ее крик заглушался хриплым кашлем. И тогда она ненадолго замолкала. Но только мать пыталась уложить ее в люльку, как дочка вновь подавала голос – то сиплый, то пронзительный, выматывающий душу.
12-летняя Катюша спала на печке, засунув голову под подушку. Но даже там ее настигали крики сестры, прерывая сон. И когда рассвет чуть забрезжил за маленьким оконцем, Клавдия тронула рукой Катюшу.
- Дочка, просыпайся, надо к знахарке Авдотье сбегать за снадобьем. Горит Аришка, прикоснуться нельзя, обжигает меня. Катюш, ты слышишь меня? Проснись!
Она более решительно встряхнула Катюшку, не желающую открывать глаза. И та, наконец, морщась, приподнялась со своей лежанки. За окошком еле-еле начало сереть. Мать отодвинула ситцевые занавески, чтобы сэкономить свечу и впустить в избу немного света.
- Куда бежать? – прошептала Катюша, с тоской выглядывая в окно. С рассветом так хотелось спать, а не бежать куда-то по хмурому утру.
- Беги в Покровку к Авдотье, - терпеливо повторила мать, - ее дом первый от лесу, с синими воротами. Знаешь? Пусть даст свое снадобье от лихорадки, скажи – горит дите и кашляет басом. Боюсь я за нее. Сама бы сбегала, да ты ж не справишься с сестрицей?
На последних словах Катюша вскочила и принялась быстрее одеваться. Уж лучше сбегать в соседнюю Покровку через лес за три версты, чем с сестрой больной остаться. И так голова раскалывается от ее крика и бессонной ночи.
Мать подошла к окошку, с тревогой взглянув на мирно спящее село. В такие минуты никто бы и не догадался, что уже второй год их край находится под немцем. Им еще повезло – их деревушка крохотная, на 20 дворов, ее редко фашисты навещают. А ведь в округе творится ужасное. Горят села один за одним, злобствуют каратели. За каждого убитого фрица – 10 человек убивают, а то и целое село. Вон давеча партизаны убили одного офицера и двух полицаев, которые на мотоцикле ехали через лес. Дед Прохор сказывал – кто-то гранату кинул из-за дерева. Страшно представить какой будет расплата. Может, пронесет их деревню? Давно их здесь не было. Все лето. Урожая, небось, ждут, ироды… Чтобы снова все выгрести под чистую, если не успеешь спрятать…
- Мам, я побежала?
Катя уже стояла в дверях, вопросительно глядя на мать. Та очнулась от горестных мыслей.
- Погоди!
Клавдия уложила примолкнувшую Аришу в люльку, подвешенную к потолку. Потом бросилась к полочкам за печкой, завешанным простенькими занавесками, где хранились у нее немудреные припасы. Пошебуршала там и достала крохотный узелок, протянув его дочке:
- Вот… яблочек и ягод сушеных чуток… - она виновато развела руками. - Нет больше ничего. Картоху еще не копали. Отдашь Авдотье в благодарность… Да кофту теплую надень, зябко там…
Катя отмахнулась – лето ведь, какая кофта? Уже выбежала на крыльцо, но мама ее окликнула, протягивая колючую вязаную кофту. Девочка поежилась, но спорить не стала, протянула руку. А мама вдруг, повинуясь какому-то сиюминутному порыву, притянула ее к себе на миг.
- Будь осторожной, дочка! - ее голос дрогнул, Катя замерла, но она тут же отпустила дочь. - Беги!
Это была первая материнская ласка с тех пор, как появилась младшая сестра. Катя даже замешкалась, внутри радостно затрепетало – значит, мама любит и ее, не только Аришку. Девочка оглянулась, охватив быстрым взглядом худощавую фигуру на крыльце и осунувшееся лицо. А взгляд – добрый, любящий… Такой мама ей и запомнилась. Словно сфотографировала на память.
Накинув кофту, Катя побежала со всех ног. Их дом был последним. Дальше лес начинался сразу за околицей, перед оврагом. Как часто она с подружками бегала туда за грибами и ягодами. А то и за хворостом для растопки. А этой весной они столько птичьих яиц принесли из леса! Столько людей от голода спасли, когда уже все запасы были съедены и только-только трава начала пробиваться. Лес – кормилец! Для селян он, как дом родной.
Вот знакомая тропка через овраг – крутая. На ней так здорово зимой на салазках кататься! А сейчас просто бежать, раскинув руки, и представлять, что за спиной крылья. Катя раскинула руки и помчалась вниз. И в эту минуту вдруг особо остро ощутила прилив сил – будто и впрямь крылья за спиной выросли. Или она сапоги-скороходы надела? Вот чудеса-то! Радостно взволнованная, одним махом Катя перелетела через овраг и вбежала в лес. Ночную усталость, как рукой сняло. Она бежала, краем глаза наблюдая, как мимо проносятся деревья. Лес медленно просыпался, наполняясь мелодичными звуками. Хотелось остановиться, насладиться моментом, но ноги бежали сами, да и спешить надо за лекарством для сестры.
А еще в Покровке жила Катина любимая подружка и одноклассница Настя. Она жила напротив этой Авдотьи, тоже у самого леса. И девочке пришла в голову озорная мысль – добежать до ее избы и постучать в окошко. А когда Настя выглянет заспанная – помахать ей рукой. Может даже остановиться на две минуточки. Сердце радостно забилось от предвкушения. А ноги помчались еще быстрее…
Очнулась она от странного гула и запаха гари. Непроизвольно принюхалась: что это? Где-то пожар, лес горит? Катя остановилась, всматриваясь в странное зарево, проглядывающее сквозь густую крону деревьев. Точно пожар! Кто-то костер не потушил?!!
Она сделала несколько шагов и отпрянула в ужасе. Перед ней открылось жуткое зрелище – Покровка полыхала ярким пламенем. И особенно страшно горели два первых дома, где жили Настя и Авдотья…
***
Продолжение читайте здесь
Друзья, начинаю повесть о войне, основанную на реальных событиях. Местами она будет очень трагичной, к сожалению. Но по-другому невозможно описать те события. Это наша ПАМЯТЬ! Нужно знать и помнить, какой ценой нам досталась ПОБЕДА, чтобы мы берегли то, что имеем, и были благодарны нашим предкам, пережившим ад на земле и подарившим нам жизнь..