Глава 2. Впусти меня
Кристина устало брела по аэропорту и чувствовала сжигающую душу тоску. Ей вдруг захотелось «проводить» тот самолет, который уже точно не умчит ее из родного города в столицу. Она стала вслушиваться и смотреть на табло, выискивая среди множества строчек свою, «Екатеринбург ― Москва». И пусть город в прошлом году перестал быть Свердловском, обрел прежнее красивое имя, оставаться в нем Кристине не хотелось. В сценарии своего карьерного пути она уже оставила его в прошлом.
«Начинается посадка на рейс № 112 Екатеринбург ― Москва», ― объявил мелодичный женский голос.
Он будоражил, тревожил и все равно приглашал несостоявшуюся пассажирку лететь. Все ее существо рвалось туда, на борт большого ТУ-134. Там было ее место! Оно сейчас пустовало. Кристина физически ощущала это даже на расстоянии, мысленно представляя пустое сидение D-17 у иллюминатора. Слезы почему-то высохли, пришли безразличие и странное, болезненное удовольствие от прослушивания объявлений о рейсе. Кристина прослушала их все, до необратимых слов «заканчивается посадка». Все! Самолет улетел. Надо было ехать домой и спасать папу от нападок мамы, подставляясь сразу обеими щеками, как велено в мудром библейском тексте.
Кристина еще раз обшарила все потаенные углы в рюкзаке, насобирала несколько тысяч рублей. Много! Таких сумм она в руках почти не держала, «разбогатела» лишь благодаря плану побега и инфляции, что обрушилась на страну в этом году.
А что, если… Ведь этих денег может хватить на билет! Просто это будет новый билет на любой следующий самолет. Чем черт не шутит? Правда, почти не останется средств на проживание, но она справится, устроится на какую-нибудь подработку, что-нибудь придумает… главное ― вырваться, улететь, туда, в Москву, к мечте, прочь отсюда!
Она решительно зашагала к кассам. Собралась с духом и попросила билет на ближайший рейс до Москвы. Оказалось, ближайший, на который еще остались билеты, будет только через семь часов. Кристина почувствовала, что у нее есть запал ждать, а вот на возвращение домой сил не было совершенно. Холодея от волнения, она впервые в жизни самостоятельно приобрела билет. Оказывается, это проще, чем она думала.
Теперь надо было известить семью ― оставить родителей в неведении Кристина не смогла бы, она не настолько на них злилась. Но если она позвонит, трубку опять возьмет мама и начнет кричать. А если на проводе окажется отец, то мама все равно выхватит телефон и успеет наговорить Кристине гадостей. Поэтому звонить пришлось бабушке.
― Кристина, внученька, как я рада тебе! Что-то случилось? ― тон бабушки сразу изменился, будто она почувствовала невысказанное.
― Бабуля, слушай внимательно! Передай, пожалуйста, родителям, что я все равно придерживаюсь своего плана.
― Это какого плана? И почему ты сама им не скажешь?
― Бабушка, просто скажи им это слово в слово, хорошо? Я потом все объясню, обещаю!
― Ну хорошо, скажу. Когда сказать-то? Сейчас?
― Попозже. Через несколько часов.
― А ты сама где?
― Собираюсь витать в облаках.
Тон у Кристины был веселый, и она даже не соврала, просто завернула в метафору. И бабушка подумала, что внучка пошла к подруге Гале, что девчонки опять устраивают проказы, как бывало много раз. Эх, знала бы бабуля, на какую серьезную «шалость» решилась ее любимица! Кого-то за такое и поколотить могли бы, да только в семье Кристины подобного не практиковали. Младших и пальцем не трогали, разве что изводили нотациями или наказывали молчанием. А такое терпеть дети уже научились.
Теперь бутерброды! Кристина с радостью вспомнила, что у нее есть небольшой провиант. Папа посоветовал ей взять маленький термос и бутерброды в фольге, так как не был уверен, что в самолете будут кормить. Сыр, конечно, стал масляным и странным, но все равно было вкусно. И колбаса на батоне, смазанном горчицей, порадовала. Кристина напилась горячего чаю и почувствовала себя гораздо лучше, хотя путешествие в Москву все еще напоминало ей прыжок в черную дыру.
За время ожидания Кристина передумала много всякого. Из-за страха перемен на секунду захотелось вернуться домой, поджав хвост. Но купленный билет как будто не оставлял пути назад. В сознании всплыло извечное бабушкино «уплочено же». Да и стыдно сдаваться так сразу.
Кристина попробовала читать небольшой древний путеводитель по Москве, но сосредоточиться не получалось, смысл текста ускользал даже после троекратного прочтения. И она оставила попытки изучить красоты столицы. Люди вокруг тоже мало интересовали, взгляд скользил по ним и не цеплялся. Это напоминало созерцание морских волн.
Мыслительный процесс будто самоуничтожился. Мысли вели себя хаотично, тревожно, нелогично. Ничего не хотелось думать и делать. Судьбоносность поступка не ощущалась. А главное ― перепутались чувства. Вроде бы надо радоваться, но радости нет. Надо бояться ― но нет толком и страха. Начинаешь думать о родителях ― подступает тоска и хочется спать.
Эти часы непросто дались Кристине, потому что она не знала, как ей будет там, в Москве. Умом понимала, что надо делать, а сердце все равно дрожало, как перепуганный заяц. Видимо, поэтому Кристина, планировавшая запомнить весь путь в Москву до малейших деталей, попросту заснула в самолете. Устала, спряталась в сон от переживаний и проснулась только в момент посадки. Ну надо же, почти в то же время, в какое улетела из родного города! Она из будущего вернулась в прошлое, отмотав два часа назад. Сон немного восстановил душевное равновесие Кристины, однако не внес ясности. Что же ее ждет?
* * *
А ждала Москва ― красивая, необъятная, монументальная! Даже аэропорт в столице другой, в нем уже чувствовался масштаб. А уж когда Кристина вышла в город, ее и вовсе захлестнуло эмоциями от того, что она попала в новый, ранее не виданный прекрасный мир. Она была оглушена, растеряна, изумлена ― и вместе с тем счастлива и свободна. Голова была легкой, как воздушный шарик. Кристина на время забыла о том, что оставила позади, прошлого не существовало. Надо было начать действовать, куда-то ехать, а она просто глазела, впитывала, вспоминала, какой видела столицу в кино и на фотографиях. И вживую она оказалась даже лучше! Движимая потоками людей, Кристина вышла на улицу, с толпой дошла до автобусной остановки, села на маршрут до центра, удивляясь тому, что московские билетики совсем не похожи на те, что она видела в родном городе.
Летняя Москва показалась дружелюбной: повсюду много зелени, фонтанов, ярких вывесок на фасадах домов, снующих по своим делам людей. Но день клонился к вечеру… и вот тут на Кристину нахлынула тревога. Куда идти, где ночевать? Абитуриентам на время прохождения экзаменов давали общежитие, но она пока не подала документы, а значит, она ― никто для киноинститута. Да и для Москвы. Для всех людей в этом чужом красивом городе она просто некая человеческая единица без биографии. Никому не было до нее дела, это и радовало, и пугало одновременно. Тех, кому были небезразличны ее дела, Кристине пришлось оставить в родном городе.
Она ощутила себя так, будто разом повзрослела на несколько лет. Даже не так ― немного состарилась. И в то же время ужасно хотелось по-детски плакать ― от одиночества, от пережитого напряжения, от чуть не сорвавшихся планов, от того, как резко все переменилось, а впереди ― неизвестность. Из этой точки, где Кристина оказалась сейчас, строились самые разные ветки вероятностей, расходились лучами во все стороны. Но надо было не сбиться с пути, помнить о мечте и своей цели.
Поэтому Кристина решила, что ей надо первым делом непременно приехать к самому институту кинематографии ― чтобы знать, куда завтра подавать документы. Она потащилась туда под вечер, чтобы убедиться: институт реально существует, он не призрачный образ. Просто… ей туда надо. Нипочему. Просто надо ― и все тут, хоть она и устала.
Кристина достала из рюкзака небольшой блокнот, уточнила адрес, красиво написанный собственной рукой: Москва, улица Вильгельма Пика, 3. Станция метро ― улица Сергея Эйзенштейна. Даже название станции было киношным, ведь Эйзенштейн ― величайший режиссер, человек, создавший современный кинематограф! Его черно-белые картины Кристина смотрела и планировала рассказать об этом на задании «Анализ фильма». Так-то она могла говорить о самых разных кинокартинах. Возможно, на экзамене она выбрала бы то, что первым пришло на ум. Но выпендриться тем, что ты видела и поняла фильм «Броненосец Потемкин», ― это же высший пилотаж. Мало кто из абитуриентов пошел бы на такое.
Завороженно постояв у карты метро, Кристина все же собралась с духом. Она безбожно тормозила, но наблюдала за людьми и старалась делать все «как москвичи» ― деловито, спокойно, легко. А в душе царили смятение и беззвучный крик.
Когда она приехала к своему будущему месту обучения ― в этом Кристина не сомневалась ― здание уже погружалось в сумерки. О, каким величественным оно предстало перед юной провинциалкой! Она засмотрелась. Задрав голову, почтительно замерла и начала изучать необычный фасад ― будто кто-то утопил квадратные колонны в стены, а между ними расположил окна. Во многих из них горел свет ― институт, оказывается, работал до позднего вечера. Возле ВГИКа тоже царило оживление: у входа стояли небольшие группы абитуриентов, которые уже перезнакомились между собой и весело обсуждали свои планы, задания, будущих преподавателей. Откуда они знали так много? Кристине стало неловко: она вот знала только свои экзаменационные заготовки. Как деревенщина, честное слово. Приперлась тут, колхозница, на актрису поступать!
Кристине стало невмоготу находиться рядом с этими яркими и веселыми людьми, поэтому она пошла вокруг здания ― хотелось «пообщаться» с ним один на один. С боковой стороны института было достаточно темно, спокойно и безлюдно. Проскользнув между кустарниками и деревьями, Кристина подошла к стене института и положила на нее ладонь. Улыбнулась. И сказала вполголоса: «Я приду завтра. Впусти меня, ладно?»
И вдруг где-то рядом взревел мотор мотоцикла. Кристина, как перепуганный заяц, драпанула от института к дороге, под свет фонарей. Но заяц выбежал прямо в лапы охотника. Именно там, оказывается, и стоял мотоцикл. А на нем восседал парень, похожий на героя кино. В кожаной черной куртке, голубых джинсах, весь такой свободный и дерзкий с виду. Кристине на ум пришло сравнение с Джеймсом Дином ― она про него читала в своих книжках. Ну, или ему подходил типаж Марлона Брандо. Оставалось только элегантно закурить. И он закурил!
Кристине стало стыдно. Она ведь выбежала из кустов, что теперь подумает этот красавчик? Что она ходила в туалет? Господи, ну почему она в столице постоянно выглядит как дура? Кристина резко повернулась на пятках и пошла по улице куда глаза глядят. Только бы подальше от этого пижона. Ладно, пусть думает, что она ходила в туалет, черт с ним. Ей же с ним не детей крестить, в конце концов!
Однако парень думал иначе, потому что поехал вслед за ней. Кристина перепугалась до смерти, ведь она слышала криминальные истории из телевизионных программ и от знакомых. Девушкам ходить по улицам было небезопасно и при свете дня, а тут почти ночь!
― Эй, малая, стой! ― окликнул ее байкер.
Кристина припустила еще быстрее, сбиваясь с быстрого шага на легкий бег.
― Да стой ты, кому говорят! ― с этими словами мотоциклист сделал маневр и преградил ей дорогу.
Кристина остановилась. Видимо, ее глаза были полны ужаса, поэтому парень миролюбиво сказал:
― Ну ты чего? Боишься меня, что ли?
― Боюсь, ― честно призналась Кристина.
― Странненькая ты, ― усмехнулся парень. ― Поступать приехала? Или так, поглазеть?
― Поступать.
― Я смотрю, ты немногословная. Если так будешь экзамены сдавать ― точно провалишь.
― Мое дело.
― У тебя слова платные, что ли? ― рассмеялся парень, и Кристине стало чуточку менее страшно. ― А с кем ты там разговаривала?
― Ни с кем.
― Эй, я слышал! Ну скажи, а?
― С ним, ― Кристина неопределенно махнула рукой в сторону здания института.
― Понятно. Чудачка, ― но выражение его лица чуть смягчилось, будто он был тронут. ― Откуда приехала?
― Из Екатеринбурга, ― почему-то тут же выдала Кристина.
― Ночевать-то есть где?
Голос звучал тепло и заботливо, но Кристина понимала, что именно на это девушки из газет и покупались... Вдруг это хитрый прием? Слово за слово ― и тебя втянут в какую-нибудь историю. И поминай как звали. Поэтому она собралась с духом и твердо ответила:
― Есть. Спасибо.
― И врать-то ты не умеешь. А актерам, знаешь, надо уметь врать. В хорошем смысле. Роли играть и верить в чужие истории, понимаешь?
― Да черт возьми! Вы что, приемная комиссия? Я сама знаю, как мне играть или экзамены сдавать! Разберусь как-нибудь, ― взорвалась Кристина. ― Что вам надо вообще?
― Ничего себе! Вот это ты взбрыкнула! Горжусь! ― тон парня был и насмешливым, и добрым.
― Мне надо идти, простите, ― покраснела Кристина, тут же провалившись в неловкость за вспышку.
― Но тебе некуда, я же вижу. Могу предложить переночевать у меня. Утром доставлю сюда, во сколько скажешь. Как штык придешь.
― Нет, спасибо! Мне и правда есть куда пойти.
― Ну хорошо. Говори адрес, я довезу. А то, знаешь, одной шататься по улицам не стоит. Еще и такой симпатичной девушке.
Душа ушла в пятки: вот оно! Ее, кажется, клеят, соблазняют, вовлекают во что-то!
Кристина снова достала из рюкзака блокнот и зачем-то продиктовала адрес Елены Сергеевны, к которой ей сказано было не соваться без веских причин. Хорошо, пусть этот парень довезет ее до нужного дома и отстанет. А там она что-нибудь придумает. Может, в подъезде заночует. Может, поищет гостиницу поблизости. Можно и на лавочке подремать ― летние ночи теплые и быстро заканчиваются. В четыре утра уже светло. А ровно в девять приемная комиссия начинает работу. В общем, выкрутиться вполне реально.
И только когда Кристина села позади парня на мотоцикл, и он заставил ее крепко за него ухватиться, она поняла, что теперь вообще сомневается в своих умственных способностях. Как он ее уболтал? Чем она думала? Как они перешли он «нет, ни за что» до «хорошо, вот адрес, везите меня»? Он же может увезти ее куда угодно, а она даже не поймет этого, потому что не знает города! Почему, почему она не изучила карту Москвы, не запомнила хоть какие-то улицы?
Ну что ж. Видимо, вот смерть за ней и пришла ― в первый же день в Москве, в виде красавчика, похожего на Джеймса Дина. И попадет она в криминальную хронику, и будут родители горько плакать о ней. А она до последней секунды жизни будет сожалеть о том, что поверила первому встречному, прыгнув на его мотоцикл как беспечная бестолочь. Правильно мама говорила.
Парень вез Кристину по ярко освещенным московским улицам, но ей было не до красоты кругом. Она боялась, ругала себя, сходила с ума и собиралась спрыгнуть на полной скорости ― вдруг хоть так получится избежать страшной участи быть увезенной в лес? Словно разгадав ее мысли, парень положил руку поверх ее лапок, сцепленных на его груди, и прокричал, чтобы пассажирка точно услышала:
― Если страшно от скорости, не пытайся спрыгнуть. Терпи. Жди, когда остановимся. Некоторые так делают. Идиоты. Это ж смертельно опасно.
Затем он снова вцепился в руль.
«От скорости? ― взвыл внутренний голос. ― Мне страшно не от скорости! А от тебя! Смертельно опасно, говоришь? Ну спасибо, дружище, что предупредил».
Так Кристина узнала, что она жуткая плакса. Потому что по лицу снова покатились беззвучные слезы ― от перегруза сегодняшнего дня. Кристина мысленно проклинала себя на чем свет стоит, но перестать плакать не получалось. Оказывается, дойти до ручки можно всего за один день. Особенно ― когда он переломный, эпохальный, меняющий жизнь. Если утром ей казалось, что она взрослая, днем, когда она проявила волю и снова купила билет ― вообще несгибаемая, то теперь в ней осталась только маленькая напуганная девочка.
Она так горько плакала, что даже не сразу заметила, что мотоцикл остановился. У того самого адреса, который Кристина назвала. И теперь парень изумленно смотрел на плачущую пассажирку, утирающую слезы рукавом джемпера.
― Вот. Орликов переулок. Дом восемь, ― проговорил растерянно. ― Как просила. Эй... Ты чего? Испугалась?
Кристина только молча закивала головой.
― Что же ты? Сказала бы, я бы остановил. Ну вот! А ты просто плакала...
― Спасибо большое, ― голос прозвучал глухо и сдавленно.
― Да не за что. Знал бы... По-другому бы доставил.
― Нет-нет, спасибо. Все хорошо. Я просто... не в себе немного.
― Ну ладно. Меня Максим зовут, ― парень пожал Кристине руку. ― А тебя?
― Крис... тина.
― Ух ты! Кристина. Здорово. Удачи при поступлении! Давай, заходи в подъезд. Я прослежу, чтоб ты дошла.
Кристина послушно пошла к подъезду. Не зайти нельзя ― она ведь уже наврала, что у нее есть место для ночевки. С другой стороны, ей строго-настрого велели не соваться к Елене Сергеевне. Может, просто постоять в подъезде и подождать, пока Максим уедет? Пусть будет маленький спектакль для одного зрителя, который упорно ждет, пока она окажется в безопасности. Благодетель нашелся!
Впрочем, Кристине больше не хотелось ночевать на улице ― страшно. За время поездки она совершенно пересмотрела свои взгляды на летние лавочки и короткие ночи. Да и желанный кров был совсем рядом. Что ж, пусть тогда это и будет тот самый крайний случай. Кристина поклялась себе, что больше никогда, ни разу в жизни не побеспокоит Елену Сергеевну ― пусть только пустит ее на эту ночь.
Обернувшись, она помахала рукой Максиму и зашла в подъезд, готовясь объяснять, какая нелегкая занесла ее сюда в первый же день на ночь глядя.
Автор: Мария Латыпова