Завтрак подали позже обычного. Елизавета Гавриловна после головной боли, не дававшей ей спать почти всю ночь, уснула только под утро. Поэтому в доме старались не шуметь, прислуга разговаривала шепотом. Гостям прямо в комнаты разнесли чай с молоком, сдобные булочки с маслом, сахар, мелко нащипанный. Николай Павлович через горничных попросил прощения, что с завтраком сегодня получился такой казус.
Гости оказались не обидчивыми, приняли все как должное. После чаепития, Алексей уединился с Варварой в маленькой гостиной. Андрей читал книгу у себя в комнате, Маша занималась с Грунькой
Только Николай Павлович испытывал неудобство, что так получилось, хотя надеялся, что Мезенцевы молоды и не такие чопорные, как другие помещики, не сочтут эту заминку за великий грех. Зато Лиза выспится, встанет с ясной головой.
А гости даже не обратили на это внимание. Дома у них было все проще, не соблюдались веками установленные традиции. Им даже и в головы не приходило, что из-за этого можно переживать.
Андрею не читалось. Он откладывал книгу в сторону, прикрывал глаза и вспоминал свою беседу с Фиской. Ругал себя за это наваждение, но ничего с собой не мог поделать. Домой. Надо скорее ехать домой. Там работа захлестнет, будет не до глупостей.
Наконец всех позвали к завтраку. Елизавета Гавриловна, сидя во главе стола рядом с супругом, извинилась за задержку. Зато выглядела она бодро, мигрень ушла, поэтому и завтрак прошел с разговорами
- А что, Николай Павлович, как там дорога. Много ли дел наделала ночная вьюга? Мы с Варварой после обеда хотим домой отправиться.
- Ну что вы, Андрей Сергеевич. Погода-то вроде угомонилась, только вот дороги все передуло. Пока их еще накатают. Михеич вон всех мужиков да ребятишек с утра поставил снег чистить. А то по двору чуть пролезешь. Сегодня и не думайте. Если что, так завтра. - Ответил Хованцев. Он до сих пор не определился, хочет ли, чтоб его Алеша продолжал отношения с Варварой или нет.
Варя улыбнулась тихо и кротко, совсем не похоже, как она обычно улыбалась. Про себя подумала, что судьба подарила ей еще один день с Алексеем. Это хороший знак. И на улице хорошо стало. Тихо и тепло. После завтрака можно сходить погулять во дворе, дойти до скотного, посмотреть, как замело снегом деревню. Уезжать домой ей совсем не хотелось Она никак не могла понять, почему так спешит Андрюша.
Она не могла даже подумать, что голова ее брата забита думами о Фиске, что он не может разобраться с собой и понять, что такое творится в его душе. Но еще больше его волновала ответственность, как старшего брата.
У Вари, сестры, которую он нежно любил и заботился о ней, после того, как они остались вдвоем, намечалась блестящая партия. Все складывалось очень удачно. Алексей и Варвара нравились друг другу, похоже, что между ними возникла еще не любовь, влюбленность, которую очень легко спугнуть. И надо было сделать все, чтоб влюбленность эта переросла в любовь. Тогда даже то, что за Варей будет небольшое приданое, не сыграет большой роли.
Андрей боялся сделать неосторожный, неверный шаг, боялся всего. Поэтому и хотел быстрее уехать из имения. Но все же ему пришлось дать себя уговорить погостить еще один день. Все из-за того, чтоб Елизавета Гавриловна не посчитала, что он обиделся.
Уезжали Мезенцевы на другой день, сразу после завтрака. Возчику, который все это время жил с дворней, было приказано осмотреть лошадей, хорошенько накормить их, проверить санки.
Николай Павлович пообещал приехать в город с ответным визитом.
- Вы только заранее сообщите, когда будите. По долгу службы мне приходится по всему уезду мотаться, а то и в губернию. Другой раз неделями меня дома не бывает. Иногда и Варвару с собой беру, чтоб не было ей дома одиноко.
- Тогда чего думать. Приедем двадцать пятого февраля. У тетушки моей день ангела. Заодно ее навестим. А на следующий день к вам, если вы не против будете.
Визит, таким образом, был назначен. А время летит быстрее, чем мы думаем.
Пришел день и Хованцевы отправились в город, нанести визиты тетушке и, главное, ответить Мезенцевым. Ехали всей семьёй Николай Павлович с женой в одной карете, Алексей с Машей, Грунькой и Дуняшей в другой..
Дорога была хорошая, накатанная санями так, что блестела на солнце. Алексей почти всю дорогу молчал. Зато Грунька болтала без умолку. Ей все было интересно.
В городе сначала поехали к тётке Марье Андреевне Свечиной, богатой вдове, острой на язык. Она жила в собственном доме на Соборной улице, держала трёх кошек и приживалку. Теткой она приходилась Николаю Павловичу по отцу. Родилась она в семье неожиданно поздно и была старше своего племянника на десять лет.Удачно вышла замуж за богатого помещика, да только не пожилось ему долго. Осталась Марья Андреевна одна, бог ей детей не дал.
К богатой вдовушке много женихов сваталось, да только она всех отвергала. Так и говорила, что не она им нужна, а деньги ее.
Тётка встретила их хмуро, но поцеловала всех, перекрестила..
За ухой из стерляди и пирогом с мясом, разговор зашёл о Мезенцевых.
- Ну что, - спросила Марья Андреевна, поджав губы. - Слышала я, вы с доносчиковыми детьми знаетесь?
- Они не доносчики., - спокойно ответил Николай Павлович. - Они дети. А дети за отцов не отвечают..
- Ну да. - тётка усмехнулась. - Отец козёл, дети козлята. Так в народе говорят.
- А еще говорят, что яблоко от яблони недалеко падает, да иногда ветер их в другую сторону уносит, - возразил Хованцев. - Андрей Сергеевич человек честный. Чиновник, каких мало. А Варвара, Варвара барышня умна и добра.
- И бедна, - подколола тётка.
- Мы не бедность смотрим, - отрезал Хованцев. - Мы в душу глядим.
Марья Андреевна замолчала, пожевала губами и, видимо, решила сменить тему. Но когда Лиза вышла поправить причёску, шепнула Хованцеву:
- Если Алёшка на ней женится, не одобрю. Но если сам решил, то не отговариваю. Ты хозяин. А я старая карга. Что с меня взять?
Хованцев усмехнулся и поцеловал ей руку. На следующее утро Хованцевы отправились к Мезенцевым. Дуняшу с Грунькой оставили дожидаться у тетки.
Дом Мезенцевых в городе был маленьким, деревянный, с мезонином. Андрей Сергеевич встречал гостей сам, в сюртуке, при галстуке. Рядом Варвара.
- Милости просим! - сказал Андрей, кланяясь.
В доме было тесно, но уютно. Палехские шкатулки на комоде, вышитые салфеточки на стульях, киот с древними иконами. Пахло пирогами и мастикой.
За столом разговорились. Андрей рассказывал о службе, о реформах, которые задумываются в Петербурге. Хованцев слушал, кивал, иногда задавал вопросы.
- А вы, Николай Павлович, как сами? - спросил Андрей.
- А я? Старею, - честно ответил тот. - Но не сдаюсь. Вот, весной хочу новую конюшню построить. А ещё хочу, чтобы вы и дети мои чаще виделись.
Алексей и Варвара, сидевшие рядом, переглянулись.
- Мы всегда рады, сказала Варвара спокойно, но в голосе ее звучало больше, чем просто вежливость.
За чаем Андрей вдруг спросил у Елизаветы Гавриловны:
- А Фиска? Почему не привезли? Я бы хотел её увидеть.
- Фиска при доме, - ответила Елизавета Гавриловна. - Она здорова. Мы её в доме определили. Портниха наша ее шитью учит. И грамоте учится у Маши.
- Это хорошо, - сказал Андрей. - Она заслужила.
Хованцев взглянул на него пристально. Андрей почувствовал, что не надо было этого говорить.
- Ты что, Андрей Сергеевич, неравнодушен к ней? - спросил без обиняков.
- Неравнодушен, - признался тот. - Как к человеку. Она умная. Несчастная. И светлая. Таких мало.
Хованцев замолчал, что-то обдумывая. Слова эти не очень понравились ему. Был в них скрытый упрек.
Вечером, когда дамы ушли в гостиную играть в дурачка, Хованцев остался с Андреем наедине. Сидели в маленькой комнате, служившей кабинетом.
- Андрей Сергеевич, - начал Хованцев, - А что, если б Алексей и Варвара сблизились? Как бы вы посмотрели?
Андрей не притворялся, что не понял.
- Она чересчур прямолинейна - ответил Андрей. И она своенравна.
- А он глупый еще, - усмехнулся Хованцев. - Но добрый. И хозяйство ему отойдёт большое. Умеет ли Варвара управлять?
- Умеет, - твёрдо сказал Андрей. - Она у меня всё хозяйство ведет, пока я по разъездам. И лучше меня.
- Тогда в чём дело?
- В том, что за ней маленькое приданое,- вздохнул Андрей, - что наши отцы враждовали. И соседи будут языки чесать.
- Пусть чешут, - отрезал Хованцев. - У нас свой двор, а не огород. А я против. Если они сами захотят, благословлю.
Андрей долго молчал. Потом сказал:
- Я поговорю с Варварой. Без нее решать не могу. Но спасибо вам, Николай Павлович.
- Не за что, - ответил Хованцев. - Жизнь коротка. Обиды долги. А счастье, оно мгновенно. Не упустить бы.
Ехали обратно в сумерках. Алексей опять молчал, глядя в окно. Маша дремала, уткнувшись в плечо брата. В первой карете Елизавета Гавриловна держала мужа за руку.
- Ну, что? - спросила она. - Удался визит?
- Удался, - кивнул Хованцев. – Тётка только не одобряет, но и не мешает.
- Она всегда ворчит, - улыбнулась жена. — Но сердце у неё доброе.
- Доброе, - согласился он. - А у нас с тобой, Лиза?
- И у нас, - она прижалась к нему.
Подо льдом и снегом не было видно, когда карета проезжала мимо, караси блеснули золотыми боками. И, может быть, это была добрая примета.
Благодарю за донат. Мне очень приятно, что мой труд оценен.