Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 179
Пивовар вернулся к своему подразделению. Он кратко, в самых общих чертах, пересказал подчинённым содержание совещания, обратив их особое внимание на необходимость направить дополнительный дрон к руднику, чтобы сделать процесс видеонаблюдения более детальным и объективным. Бойцы вышли во двор, и вскоре в небо унёсся ещё один БПЛА. Меньше чем через час воздушный разведчик оказался на месте назначения. Командиры и подчинённые стали внимательно рассматривать передаваемое на монитор изображение. Местность внизу была самой обычной. Серо-рыжая и очень скупая гамма пустыни: песок, камни.
Среди них особенно выделялись кирпичные, бетонные развалины и ржавые металлические конструкции, – всё то, что осталось от рудника, заброшенного пять лет назад. Именно в тот страшный для местных жителей год город захватили террористы. Самое парадоксальное заключалось в том, что что их действия спонсировали французы. Те самые, которые и обнаружили в своё время этот рудник и даже привлекли сюда частную компанию для его разработки.
Но после того, как колонисты покинули страну, они решили действовать по принципу: «Не доставайся ж ты никому». Вот и отыскали тех, кто был готов пройти по этой земле с огнём и мечом, действуя согласно тактике выжженной земли. Те набросились на всё, что казалось им чуждым, с яростью диких степняков, некогда нападавших на окраины Руси. Они взрывали и сжигали всё, что попадётся им под руку: оборудование и здания, шахты и подъездные пути. Построенное за несколько лет упорным трудом французских специалистов и местных жителей в считанные дни было раскурочено и предано огню.
С тех пор много времени прошло. Но местным запомнилось одно очень важное обстоятельство. Когда после нашествия бандитов они жили здесь в нищете и забвении, то единственными, кто пришёл к ним на помощь и вышвырнул отсюда вооружённых безумцев, стали русские воины. Правда, тогда это был не АК, а частная военная компания. Но большого значения это не имело. Ведь совершенно неважно, кто приходит тебя спасать от убийцы и грабителя. Главное, чтобы он впоследствии сам не стал таким. Французы в этом плане чаще всего оказывались подобными террористам: прогоняли одних, чтобы занять их место. Русские так не делали никогда. Эти всегда оставались сами собой, и чем больше времени они проводили здесь, тем сильнее в это верили местные жители.
Пока дрон кружил вдоль дороги, ведущей к руднику, подтвердилась информация, что по ней проехали как минимум три пикапа. При условии, что каждая машина вмещает пять человек, общее число террористов могло достигать пятнадцати или даже двадцати, если ещё в кузове сидело несколько. Но сами машины сверху обнаружить не удалось. Видимо, террористы их старательно спрятали. Возможно, даже загнали внутрь уцелевших шахт. Но обратно никто не выезжал. Об этом Пивоварову доложил один из его бойцов, наблюдавший за этой территорией со вчерашнего дня.
Из этого командир подразделения сделал вывод, что боевики по-прежнему находятся на руднике и продолжают обустраиваться. «Видимо, решили создать там временную базу. То есть предположение Ковалёва о накоплении ими сил для удара по городу было правильным», – подумал Пивовар. Вскоре ему поступило по рации сообщение о том, что к руднику выдвинулись бойцы командира М’Гона в количестве пятидесяти человек. Вместе с ними на двух тиграх отправились ещё десять парней из АК.
После этого Пивовар дал команду сообщить местоположение наших дронов экипажу вертолёта, чтобы не спровоцировать случайное столкновение. Стас в ответ проворчал, что лучше бы «птички» вообще оттуда улетели, – могут помешать. «Тогда мы там без глаз и ушей останемся, а твоих там явно не будет хватать из-за скорости и высоты полёта», – парировал спецназовец, и лётчик, пораздумав, с ним согласился.
Руководство госпиталя в лице Леры, Харитонова, Креспо и Хадиджи (формально начальником она не считалась, но фактически стала им для местных помощниц, – кем-то вроде старшей медсестры, а также была единственным переводчиком) в этот час собралось у пункта связи. Внутри помещения сразу стало очень тесно. Но Андрон Богомазов никого выйти не попросил. Он понимал, что эти люди обязаны знать о происходящем в режиме реального времени. Сам же он стал единственным связующим звеном между несколькими подразделениями: отрядом беспилотных систем под командованием Пивовара; группой, направленной на рудник под командованием командира М’Гона; экипажем Стаса и, само собой, командиром базы Ковалёвым с его заместителями.
Когда Бог проводов настроился на все частоты, благо сложная техника ему позволяла это сделать, врачи, Лера и Хадиджа смогли слышать все переговоры. То были сухие, отрывистые команды, перебиваемые треском помех. У Рафаэля возникло ощущение, что он присутствует при совершении чего-то очень важного, возможно, даже исторически значимого. Наверное, так чувствуют себя люди, наблюдающие за совершением больших событий, но сами имеющие к этому опосредованное отношение.
Ещё будучи в Санкт-Петербурге, Креспо посмотрел сериал, посвящённый созданию первой советской атомной бомбы. Теперь он себе напоминал одного из тех, кто стоял в подземном бункере за много километров от заряда и ждал, случится ли то самое главное, ради чего сотни тысяч советских граждан в поте лица трудились почти пять лет без сна и отдыха. Может быть, то, что предстояло увидеть теперь, и не являлось таким уж глобальным. Но кто знает? Из маленьких ручейков создаются огромные полноводные реки.
Судя по отрывистым коротким командам, сводный отряд достиг рудника и занял позиции веером. Растянулись полукругом, перекрывая возможные пути отхода. Благо дорога, ведущая к разработке, была всего одна, и фактически наступающие одним движением запирали террористов внутри, как содержимое в бутылке.
Вертушка начала облёт развалин, не снижаясь. В её задачу входило принудить боевиков раскрыть себя. Сделать это было возможно, только при условии, что они откроют по ней огонь.
– Никого не наблюдаю, – сообщил Стас.
– Сделай ещё один заход, – приказал Ковалёв. – Снижайся до бреющего.
– Опасно это, командир. Могут бахнуть из ПЗРК. А если мозгов не хватит, то и из гранатомёта. Или вдруг крупнокалиберный пулемёт отыщется?
– Стас, не делай мне мозги. У них ничего мощнее автоматов нет. Пулемёты установлены на турелях. Вручную их таскать на себе никто не собирается. Выполняй приказ.
– Есть выполнять приказ.
Ми-8, сделав большой круг над рудником, обратно пошёл на бреющем полёте. Достиг места, где перед шахтами располагалась большая площадка с руинами сооружений и механизмов бывшего околоствольного двора. Когда до него оставалось около 300 м, завис в воздухе. Сначала всё было спокойно.
– Ноль тринадцать, это Титан, что наблюдаете? – голос Ковалёва на земле был спокойным, но с нажимом. Ему явно вся эта тягомотина начинала надоедать. Хотелось поскорее решить проблему и приступить к решению следующей.
– Титан, это Ноль тринадцать, тишина, – голос пилота был таким же ровным. – Следы заходят в развалины. Движения не наблюдаю.
– Пивовар, это Титан. Что у вас?
– Титан, Пивовар на связи. Птички ничего не видят.
– Ноль тринадцать. Сделайте ещё один круг.
– Принято.
Пауза. Все, кто стоял у Богомазова, затаили дыхание. Лера нащупала ладонь Рафаэля и сжала её. Напряжение становилось просто невыносимым.
Так продолжалось несколько минут, пока вдруг сквозь шум помех не послышался резкий голос Стаса:
– Титан, это Ноль тридцать. По нам открыт огонь. Повторяю, по нам открыт огонь. Бьют из автоматов.
– Ноль тринадцать, это Титан. Немедленно отодвиньтесь на безопасное расстояние. Готовьтесь нанести удар по противнику.
– Титан, это Ноль тринадцать, принял.
Пока Стас всё это говорил, отчётливо стали слышны приглушённые удары. Как будто по металлу кто-то шлёпал молотком.
– Что это за звуки? – испуганно спросила Лера.
– Пули бьют по вертолёту, – сухо ответил Харитонов.
– Господи, они же их собьют… – прошептала девушка.
– Будем надеяться, что нет.
Люди, которые собрались около Бога проводов, не видели того, что происходит в нескольких километрах от города, рядом с заброшенным родником. Но если бы кто-то из них был там, он бы видел, как российский Ми-8, заложив крутой вираж, постарался отойти на безопасное расстояние от развалин, из которых к нему потянулись автоматные и пулемётные очереди. Ковалёв, к счастью, оказался прав. У бандитов не имелось с собой ни переносных ракетно-зенитных комплексов, ни крупнокалиберных пулемётов. И из гранатомётов они тоже не стали стрелять по воздушной цели, понимая, насколько это глупо. Поэтому просто яростно поливали вертушку из того, что было под руками, надеясь сбить её, что называется, на шару.
Но Стас недаром служил в АК уже несколько лет, а до этого прошёл большую школу, включающую в себя участие во многих боестолкновениях. Он умело вывел свой вертолёт из-под огня, а оказавшись на безопасном расстоянии, запросил у Ковалёва разрешение нанести ракетный удар по цели.
– Ноль тринадцатый, работай, – согласился Митрофан Петрович.
Спустя несколько секунд в эфире раздался резкий шум. Это неуправляемые ракеты, выпущенные из вертолёта, рванули к земле. Следом за ним послышались разрывы.
– Титан, это Ноль тринадцать. Отработал. Жду дальнейших указаний, – сказал Стас.
– Ноль тринадцать, это Титан. Отличная работа, возвращайся на базу. Пополни боезапас и обратно.
– Есть.
Первая фаза операции завершилась, и Ми-8, развернувшись, ушёл в сторону города. Теперь настала очередь наземной группы приступить к зачистке.
– Титан, это Амазиг. Начинаем работать, – сообщил командир М’Гона. Причём сделал это по-русски, но одно слово Лера не смогла понять и вопросительно посмотрела на Хадиджу.
– Он сказал это на берберском, – пояснила переводчица. – Это означает «свободный человек» или «благородный человек». Для берберов или туарегов внутренняя свобода всегда имела огромное значение, даже в условиях внешнего давления.
– Постой, но он же вроде не туарег? – спросила начальник госпиталя.
Ходить же только пожала плечами.
Наступил самый ответственный момент. Бойцам сводного отряда предстояло зачистить рудник. Сложность заключалась в том, что у командира М’Гона и в распоряжении АК не было карт с обозначением шахт. Поэтому действовать приходилось, доверяя только собственным органам чувств.
– Амазиг, это Титан, – при учёте потерь противника учитывай, что их было около двадцати, больше бы в три машины просто не влезли.
– Титан, это Амазиг, принял.
Всё дальнейшее напоминало озвучку залихватского боевика.
– Есть, попал!
– Подствольником давай, подствольником!
– Куда собрался-то?.. – и дальше густая русская нецензурщина.
Рафаэль извиняющимся взглядом, – вот что значит настоящий испанский стыд, – посмотрел на Леру. Она заметила это и улыбнулась:
– Милый, ты себе не представляешь, как папа порой кричит на подрядчиков. Там такие выражения… Составители «Большого словаря русского мата» позавидовали бы.
– А как ты умудряешься сама не произносить этих слов?
– Потому что я воспитанная девушка, – ответила Лера.
– Третий, влево уходит группа с оружием!
– Понял, сейчас накрою!
Грохот выстрелов – такой, что даже через динамики Богомазова было страшно.
– Уходят, уходят!
– Вижу, вижу, не слепой.
– Второй, третий, на два часа!
– Принял. Сейчас я их…
Через примерно час накал боя стал стихать. Команды реже, голоса спокойнее. Присутствующие на пункте связи понемногу стали расслабляться. В эфире всё чаще звучали голоса, в которых эмоционально ощущалось удовлетворение от проделанной работы. Только пока было непонятно, одержал ли сводный отряд абсолютную победу или всё-таки нескольким боевикам удалось уйти.
– Титан, это Ноль тринадцать. Что мне делать дальше?
– Ноль тринадцать, говорит Титан. Покружись по окрестностям. Если в тепловизор увидишь какого-нибудь гаврика, помножь его на ноль.
– Титан, а если это местный?
– Местные в тех местах не бродят. Работай.
– Есть.
– Амазиг, это Титан. Доложите обстановку.
– Титан, это Амазиг. Группа боевиков уничтожена. Вы были правы. Двадцать. Восемнадцать «двухсотых». Двое «трёхсотых». Один тяжёлый. Сейчас поговорим и отпустим.
– Амазиг, это Титан. Не понял, что значит «отпустим»?
– К аллаху.
Лера поёжилась, представив, что предстоит захваченным террористам. В то же время она понимала, что другого обращения с ними и быть не может. Всё это время Креспо продолжал держать её за руку.
– Как ты, милая? – спросил он, когда разговоры в эфире стали редкими.
– Я никогда… Не слышала ничего подобного, – ошеломлённо ответила она. – Это всё так страшно.
– Что поделаешь, Лера, – подал голос доктор Харитонов. – Так случается всегда, когда речь заходит о выживании народов. Погибнет либо местное население, либо те, кто на него напал. Третьего не дано.
– Подожди, ну вот когда, например, татаро-монголы нападали на Русь, они же не истребляли всех подряд.
– Милая, давайте вы не будете вступать в исторические споры. Тем более мы не в Евразии находимся, а в Африке. Здесь совсем всё по-другому, – прекратил диспут Креспо. – И вообще. Нам, мне кажется, пора заняться ранеными.