Андрей сидел у себя в комнате. Несмотря на поздний час, ему не спалось. Хованцевы ушли к себе в спальню почти сразу после ужина. Надежда Гавриловна еще с вечера жаловалась на головную боль. Но все же отужинала вместе с гостями. Когда все поднялись из-за стола и перешли в гостиную, Елизавета Гавриловна извинилась.
- Вы уж не обессудьте. Голова разболелась не на шутку. Видимо к перемене погоды. Маша, Алеша, развлекайте гостей, а я пойду прилягу. Может полегче станет.
Она удалилась. С ее уходом в гостиной повисла какая-то неловкость. Николай Павлович не мог придумать, о чем говорить с молодыми. Не станешь же с ними обсуждать хозяйственные дела. Это вам не Михеич. Он взял было со стола газету, даже принялся читать ее, но скоро отложил.
- Я пожалуй, тоже пойду к Елизавете Гавриловне. А вы тут развлекайтесь.
Он откланялся и ушел. Оставшись вчетвером молодые люди почувствовали себя свободнее. Алеша придвинул свой стул поближе к Вариному, осторожно взял ее за руку. Девушка засмущалась, щечки ее зарозовели, но свою руку она не отдернула.
Андрей поднялся, подошел к окну, всмотрелся в ночную темень. В тусклом свете, падающем из освещенных окон было видно, что погода разгулялась. Ветер подхватывал падающие с неба хлопья снега и с каким-то остервенением швырял их прямо в окна.
Мезенцев подумал, что как славно, что Николай Павлович милостиво оставил их еще погостить у себя. Не хотелось бы а такую метель оказаться в открытом поле, где все дороги перемело. Недолго и заблудиться.
Он отвернулся от окна. Варя с Алешей сидели рядышком, склонившись друг к другу так, что почти касались лбами, о чем-то тихо шептались.
Мезенцев досадливо поморщился. Маша как сидела возле них, так и продолжала сидеть. Ох уж эта Маша. Все же какой она еще ребенок. Совсем не понимает, что влюбленным надо побыть наедине.
- Мария Николаевна, не изволите ли проводить меня в библиотеку. Я там хочу забрать книгу, которую не успел дочитать.
Маша поднялась. Она, по видимости, не очень-то понимала, как ей нужно вести себя в такой ситуации, но помнила наказ матери, что она уже взрослая, что пора прекращать дичиться и уметь вести беседу.
Андрей взял девушку под руку, совсем как взрослую. Маша хоть и засмущалась, но пошла с ним. Она вздохнула свободнее, когда они оказались в библиотеке. Это было ее любимое место в доме. Еще совсем маленькой, Маша убегала сюда от няньки, усаживалась в кресло с книгой и читала, пока та разыскивала ее по всему дому. Маша подошла к шкафу с книгами, раскрыла его стеклянные дверцы.
- Смотрите, Андрей Сергеевич, показала она на редкие книги, - Вот собрание сочинений Ломоносова, “”История” Карамзина, французские романы.
Маша взяла томик стихов, полистала его.
- Вы любите читать? - спросила она Андрея.
- Люблю. Но читаю редко, - признался он. - . Дела.
- А я люблю книги, - ответила Маша. - Папенька ругается. Говорит, что барышне не пристало много читать. Лучше рукоделием заниматься. Мужчины не любят умных. Говорит, что жениха мне будет трудно найти.
Маша рассмеялась, совсем по-детски. Хотя говорила сейчас важные вещи. Андрей про себя отметил, что надо будет Варе сказать об этом. Хованцев боится видеть в невесте Алексея умную девушку. Пусть Варвара говорит попроще и не рассказывает, сколько книг она перечитала.
Маша болтала о книгах, которые прочитала, Андрей поверил, что она не сочиняла, когда говорила о том, что любит читать с детства. Она уже не казалась ему ребенком. Перед ним была девушка со своими взглядами на жизнь.
- Мария Николаевна, а не испить ли нам с вами чайку, - попросил Мезенцев.
Маша позвонила в колокольчик. На звонок прибежала Грунька.
- Груня, пусть Матреша чаю нам в библиотеку принесет. А ты сбегай к Марфе, пусть сладостей выдаст к чаю. Скажи, что барышня велела.
Грунька убежала, Маша посмотрела ей вслед с улыбкой.
- Помните, Андрей Сергеевич, какая она была. А теперь вон, ее даже принимают за нашу гостью. А все маменька расстаралась. Все мои детские наряды велела достать. Что-то сама перешила, что-то портниха. Вот теперь я ее учу.
Грунька оказалась проворнее Матреши. Она аккуратно, стараясь, чтоб не рассыпать и не уронить, несла на серебряном подносе вазочку с конфетами, в другой вазочке было малиновое варенье, аромат от которого поплыл по всей библиотеке. А еще лежало несколько баранок и пряников.
- Сейчас чай принесут, Матрешка самовар поставила. Кипятку то не было.
Маша, желая похвалится своей ученицей, подозвала Груньку к себе.
- Поговори, Груня, с барином.
Андрей подумал, что вот она возможность узнать что-то о Фиске. Он и себе не мог объяснить толком, почему ему так интересно узнать об этой девушке, наполовину дворянке, наполовину крепостной. О девушке, о которой не принято говорить в семье, но которая есть. Начал он издалека.
- Груня, ты вот здесь живешь теперь, а мать твоя где, сестра?
Трунька, довольная, что приезжий барин разговаривает с ней, как с ровней, начала отвечать.
- Мамка-то сейчас снова на скотном живет. А чего ей в господском-то доме делать. Фиска на поправку пошла, сидеть с ней не надо. Она уж и ест сама, и встает. Только вот силы еще нет. Так не все сразу, - повторила она чьи-то слова.
Маша уж и не рада была, что завела такой разговор. Точнее завела-то его Грунька, совсем не подозревая, что барин велел молчать о Фиске. А сейчас как ее остановишь.
- Ладно, Груня, ступай, узнай, что там чаю-то долго нет.
Грунька убежала. Но Андрей уже услышал главное, понял, что о Фиске в доме предпочитают не говорить вслух. Только вот ребенок выболтал секрет. Фиска здесь, в доме. И теперь Маша не знает, как ей выкрутиться из этого положения. Он решил прийти ей на помощь.
- Марья Николаевна, я невольно узнал о вашей семейной тайне. То, что не должен был знать. Не вините Груньку. Обещаю вам, что никто больше об этом не узнает. Хотя какая это тайна. Все в округе знают, что Фиска незаконнорожденная дочь вашего папеньки. Да и как тут скроешь. Вы же с ней словно одно лицо.
Андрей замолчал. Про себя подумал, что Хованцев видимо не мог предположить, что Фиска будет копией Маши. Точнее наоборот. Маша родится копией Фиски. Поэтому и не расстался с дочерью, оставил ее при дворе, хотя бы видеть, что она жива и растет. Видимо что-то сидело у него внутри, какие-то чувства, которые не поддаются человеческому разуму.
Одного Андрей не мог понять, каково ему было видеть, что в имении живут две дочери, только одна копается в навозе, а другая ходит в шелках и кружевах. Хотя видно не выдержало его сердце, когда Фиска заболела, привел ее в свой дом, лечил, несмотря ни на какие разговоры. А что дальше будет, что он сделает, какой шаг, пока непонятно.
Он посмотрел на Машу. Было видно, что девушка испугана. Он опять начал уверять, что умеет хранить чужие тайны. И потом неожиданно для себя попросил Машу, чтоб та устроила им встречу.
- Тогда, летом, меня поразила эта девушка. Крепостная неграмотная крестьянка, она разговаривала со мной на равных. У себя дома я вспоминал ее. А теперь вот узнал, что Анфиса чуть выкарабкалась из страшной болезни. Умоляю вас, устройте мне с ней встречу, а я поклянусь вам чем только скажете, что никто не узнает об этом.
Маша задумалась. Ей не приходилось решать такие задачи. Пораздумав, она решила, что ничего страшного не случится, если Мезенцев увидит Фиску и поговорит с ней. Надо только выбрать удобный момент, когда папенька уйдет из дома по своим делам, ну а маменьку она сумеет уболтать.
- Завтра, я улучу удобный момент и дам вам знать, -почти прошептала Маша. - Только недолго, пять минут. Надо, чтоб и прислуга не увидела. Все дело в том, что папенька боится людской огласки. Боится, что помещики осудят его.
Когда Матрена внесла в библиотеку чай, Маша сверкнула на нее глазами, совсем как Николай Павлович, когда сердился.
- Ты бы еще к утру его принесла. Не надо никакого чая. Расхотелось уже. Пора спать ложиться, а не чаи распивать. Унеси обратно.
Матреша тяжело вздохнула и пошла обратно. Как вот барышне объяснить, что самовар одной минутой не вскипит.
Мезенцев откланялся и отправился в свою комнату. Только вот сон к нему не шел. Он слушал, как завывает ветер на улице, вспоминал сегодняшний вечер и думал о том, как завтра Маша устроит ему встречу с Анфисой. Оказывается, не такая уж она и маленькая.