— Бахталэс, милая! – к Маргарите подошла пожилая цыганка и взглянула в глаза. — Пхэн, кон ту сан, гожо: романы́ чяй или гади́?
— Что? – Рита нахмурилась.
— Цыганка, говорю или нет? – она прищурила левый глаз, когда дым от трубки заволок морщинистое лицо.
— Нет, русская. А что? – девушка отошла на шаг.
Старуха выдохнула дым в сторону и, пристально глядя в лицо большеглазой незнакомке, скрипящим голосом выдала, потряхивая её правую руку с новым обручальным кольцом:
— Эх, красавица! Носишь золото, а сама продала за него душу. Будет у тебя всё: и мужчины, как мартовские коты под окном, и деньги… да только сердце и руки пустые останутся.
Марго сморщилась:
— Что за бред?
Цыганка ткнула ей в грудь костлявым пальцем:
— А вот придёт время — вспомнишь мои слова. Когда самый тихий твой кот навсегда за дверь уйдёт… выть от боли станешь, да поздно будет.
Рита брезгливо отдёрнула руку и принялась вытирать салфеткой. Старуха плюнула ей под ноги и что-то затараторила на цыганском, а Рита бегом бросилась от неё, боясь даже обернуться. А когда всё же решилась посмотреть назад спустя несколько секунд, побледнела – старухи словно и не было никогда.
***
— Ритка, ты с ума сошла? – спросила подруга на свадьбе, когда они побежали в уборную. — С какой стати ты за него решила выйти?
— А что? – Рита пожала плечами. — Он надёжный, спокойный, предсказуемый.
— Но вы же совершенно разные!
— И что? Зато он меня на руках носит, все желания исполняет… По мере сил, конечно. И потом, смотри, как выигрышно я смотрюсь на его фоне – он, белый тролль с бесцветными глазами, и я – прекрасная черноглазая «хозяйка медной горы»! А ещё у него сталинская трёшка в центре. – Рита тряхнула головой. Иссиня-чёрные волосы выбились из-под фаты, глаза тёмно-янтарного цвета хищно заблестели и она, улыбнувшись, подмигнула подруге. Та нахмурилась:
— А Вадик?
— А что – Вадик?
— У вас же с ним такая любовь была…
— Была, да сплыла… – невеста подвела губы помадой. — Что толку-то? И Вадик был, и Саша, и Петя… А замуж только Мишка позвал. Всё, идём. Ещё несколько часов мучений, потом в деревне сутки перетерпеть, и всё.
— А что в деревне? Тоже собираются? – подруга поправила фату Маргарите.
— Собираются, – обречённо вздохнула молодая жена. — Моя воля, я бы там вообще никогда не появлялась. Ну, посмотрим: отсижу часок и скажусь больной, пойду спать.
Подруга засмеялась:
— Не боишься, что твоё место займёт кто-нибудь, пока ты отсыпаться будешь?
— Не-а. Мишка ни на кого, кроме меня не смотрит. Он сам сказал: я – украшение его жизни! О как! – Рита засмеялась и вышла в зал, натянув счастливую улыбку.
Торжество в родной деревне жениха Рита пересидела с огромным трудом. Воротила нос от простой еды, выплёскивала дешёвое шампанское на траву, и постоянно жаловалась то на комаров, то на жару. Михаил не видел ничего и никого вокруг, только зачарованно любовался своей «королевой», родители жениха то и дело шептались, косясь на высокомерную невесту, а потом мать тихо плакала в кухне и жалела «слепого» сына. Не прошло и двух часов, как Рита сказалась больной и ушла в спальню, где и провела наедине с телефоном остаток праздника.
Такое отношение и можно было бы оправдать, будь Рита выходцем из высшего общества. Но, увы – отец-алкоголик и спившаяся следом за ним мать не оставляли ей никакого шанса на безбедное или хотя бы достойное существование. Даже квартиру в старом бараке они умудрились пропить, оставив единственную дочь на улице. Всё, что мать успела сказать Рите на смертном одре, это: «Ищи богатого мужа, Ритка. Ты смазливая, таких мужики любят…».
Есть такие пары: он любит, а она позволяет себя любить. Так же было и у Риты – Михаил смотрел на жену обожающим взглядом, а она снисходила до него, если было хорошее настроение, но, едва стоило отвернуться, закатывала глаза.
Любовь его была прекрасна и наивна, как могут любить лишь дети – безусловно и без оглядки. А она? Она смеялась над ним, когда он, двухметровый великан, дарил букеты наивных ромашек, прятал в её сумку милые мелочи вроде простенького колечка или шоколадки. Смеялась, когда приносил свои «гроши», заработанные должностью младшего научного сотрудника в Сельхоз академии.
— Ну, что это? Что за копейки ты принёс? Так я никогда не исполню свою мечту! Миша, нужно больше работать!
— Маргоша, всему своё время, милая… – он прижимал её к себе своими огромными руками, а она недовольно кривилась, пока он не видел.
Мечта о магазине косметики, а лучше – о бутике модной одежды, родилась в её красивой головке давно, но как воплотить её в жизнь, она и понятия не имела. Образование? Фу! Это для ботаников, таких, как Михаил! Работа? Ну уж нет! Для чего я замуж выходила? Пусть теперь меня содержит муж, это его прямая обязанность.
Пока супруг потихоньку поднимался по карьерной лестнице, Марго всё больше скучала, а когда он скромно заметил: «Зайка, может, тебе на работу устроиться?», - она чуть не захлебнулась от возмущения: «Что-о?! Может, мне ещё и тебя содержать?!». Михаил осёкся и принялся извиняться, а Рита, когда он чуть не на коленях стоял, скомандовала: «Найди подработку! И никаких возражений!».
Теперь он стал возвращаться позже, а она… Она чаще стала бывать в кафешках с подругами, в клубах и барах. Михаил сносил любые её выходки, не уставая повторять, как сильно любит, а она чуть не ноги о него вытирала.
Спустя пять лет они всё ещё были бездетны. Маргарита обвиняла во всём мужа, а он, принося домой результаты анализов, недоумевал, почему никак не может стать отцом.
В тот день их разбудил телефонный звонок. Михаил приложил телефон к уху, не открывая глаз:
— Алло? – Потом резко сел и потёр глаза. — Что?! Когда?
Маргарита взглянула на мужа. Тот сидел красный и едва сдерживался, а когда положил телефон на тумбу, разрыдался, как ребёнок, спрятав лицо в ладонях.
— Что случилось? – сдвинув брови, спросила она.
— Отец… Умер сегодня ночью… – всхлипнул он и закачал головой.
Когда успокоился, сказал:
— Надо ехать. Ты со мной?
Она покачала головой:
— Нет, не могу… Мне что-то плохо сегодня – мутит сильно, голова кружится… Не пойму. Такое ощущение, что я беременна… – сама мысль визита в этот «коровник», как она называла деревню супруга, была ей ненавистна и вызывала рвотные позывы.
Он встрепенулся:
— Это точно?
— Пока не уверена. Задержка две недели.
— Маргоша, милая, наконец-то! – муж прижал к себе. — Лежи, отдыхай. И главное – не волнуйся, слышишь?
— Хорошо, – ответила она «ослабевшим» голосом и закрыла глаза.
— Ты что-нибудь хочешь? Может, привезти чего?
— Нет, ничего не хочу, езжай…
Он снова прижался, а она, раздражённо оттолкнув его, бросила:
— Не надо… Тошно…
Он, ничуть не обидевшись, поцеловал её в щёку, собрался и уехал.
Подождав, пока стихнут его шаги, Рита незаметно подошла к окну и убедилась, что муж уехал. Спустя сорок минут бабушки у подъезда увидели, как Маргарита, ярко накрашенная, в коротком платье с неприлично глубоким вырезом, выпорхнула на улицу и остановила такси.
Вернулась она под утро, когда весь дом ещё спал. Вечер, проведённый в объятиях другого мужчины, с которым она познакомилась в баре, стал первой её изменой. Она потом оправдывала себя, обвиняя мужа: «Сам виноват! Слишком мягкий, неинтересный, скучный, на всё согласный… Не то, что этот – огонь просто! Уф! Голова до сих пор кругом!»
Михаил вернулся через три дня. Опустив на пол сумки с гостинцами, он позвал:
— Маргоша, ты где?
В ответ никто не откликнулся, и он заглянул в одну комнату, потом в другую.
Зашёл в кухню и застал жену в невменяемом состоянии, сидящей за столом с рюмкой в руке.
— Маргоша! Что случилось? Как ты… Зачем? Тебе же нельзя! – кинулся он к жене, подносящей напиток к губам.
— Можно… Можно! – крикнула она и, всхлипнув, разрыдалась.
— Ну, что ты? – Михаил обнял супругу и взглянул в лицо. — Что ты, моя хорошая?
— Нет никакого ребёнка! – крикнула она ему в лицо. — Не получилось! Снова! – оттолкнув Михаила, Рита закрыла лицо руками и продолжила нарочито громко рыдать.
— Успокойся, милая! – Михаил попробовал прижать жену к себе, но она вырвалась и крикнула, убегая в спальню:
— Это ты во всём виноват! Это всё из-за тебя!
Миша вздрогнул, когда грохнула дверь, и зажмурился. Она ещё долго не подпускала мужа к себе, и оттаяла лишь тогда, когда он привёз ей дорогой комплект украшений в качестве извинения.
Она взяла его с таким видом, будто это он, а не она, изменил и сухо сказала:
— Это ничего не исправит.
— Я понимаю, – обречённо произнёс он, и продолжил: — Но мы же можем хотя бы попытаться?
— Я подумаю. – Рита отвернулась, а муж, опустив голову, вышел из спальни. Он чувствовал свою вину, и не мог понять, как ему исправить ситуацию, ведь все показатели у него были в норме, а Рита категорически отказывалась ехать к врачу.
Чтобы не заставлять любимую жену страдать, он с головой ушёл в работу и больше разговоров о детях не заводил.
Несколько лет прошли относительно стабильно. К возрасту 35 лет Михаил получил звание старшего научного сотрудника. Публиковался в научных журналах, писал научные статьи, читал лекции по приглашению, организовал свою лабораторию по изучению и применению трав для косметической продукции.
Жена не интересовалась, чем он занимается – по-прежнему считала его деятельность никому не нужной ерундой и называла «Ботаником». Он не обижался, понимал, что их понятие «важного» сильно разняться. Однако, ни одно мероприятие, где можно блеснуть красотой и покрутиться в обществе доцентов и академиков, Маргарита не пропускала: каждый такой вечер обещал «приятные» во всех отношениях знакомства.
Да, Рита всё также изменяла – это вошло у неё в привычку, и стало настолько простым делом, что она даже особо и не пряталась. Каждый раз, выключая свет в чужих спальнях, она затыкала слабый голос своей совести, повторяя про себя: «Он сам виноват! Ни темперамента, ни предпринимательской жилки! Тюфяк!». Появление дорогих подарков объясняла внезапным выигрышем в лотерею, или тем, что «Эту шубку Маринка выбросить хотела, а я забрала!». Украшения она умело прятала, надевая их только в отсутствие супруга, а новый телефон, планшет и прочее, были приобретены «по случаю», «куплены с рук за бесценок», или «подарены дальними родственниками к празднику».
До Михаила начали доходить слухи, что жена, мягко говоря, не честна с ним. Прямых доказательств у него не было, только кривотолки, и он, мучимый подозрениями, решился на разговор.
— Маргоша, мне нужно с тобой поговорить. – сел он однажды рядом, когда она вернулась "из парикмахерской", воодушевлённая и с горящими глазами. — Поговаривают, что ты наставляешь мне рога… – он даже сам испугался такой формулировки и покраснел.
— Что?! – она засмеялась. — Что за бред? Кто несёт эту чушь?!
— Люди. Разные. – Михаилу вдруг стало неловко.
Мысль о том, что его прекрасная «королева» может обманывать, приходила ему в голову, но встретиться с такими обвинениями лицом к лицу ещё не приходилось.
— Ну и что, «люди»? — Марго щёлкнула языком, поправляя только что уложенные волосы. — Эти «люди» тебе зарплату приносят? Или, может, они видели меня в постели с кем-то? Назови хоть одно имя!
Михаил опустил глаза.
— Я не хочу копаться... Просто... Если что-то не так, скажи мне честно.
Она резко встала, и её тень накрыла его, как туча.
— Вот что, профессор, — голос её стал ледяным, — если тебе больше нечем заняться, кроме как слушать всяких завистливых дураков, то сходи лучше в академию. Твои «коллеги» там хоть наукой занимаются, а не жёнам чужим в рот заглядывают.
Он потянулся к её руке, но она одёрнула пальцы, будто обожглась.
— Маргоша, прости... Я просто...
— Просто что? — она уже смеялась, но смех этот был фальшивым, как монета в три копейки. — Просто решил устроить допрос? Ну ладно, задавай свои вопросы! Может, я ещё и расписку напишу, где и с кем провожу время?
Михаил молчал. Всё, что он хотел сказать, застряло комом в горле.
— Вот и молчи, – Марго повернулась к зеркалу, проверяя макияж. — А лучше запомни: если бы я действительно хотела тебя обманывать, ты бы даже не заподозрил.
Она бросила эту фразу так легко, будто обсуждала погоду, а не их брак. Михаил почувствовал, как что-то внутри него сжалось, но он лишь кивнул:
— Ты права... Прости...
— Ладно, хватит, – она махнула рукой, будто отгоняла надоедливую муху. — У меня сегодня планы. Не жди к ужину.
Она чмокнула его в нос и вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов. Михаил сидел, глядя в пустоту, и думал о том, что, может, она и права: если бы она лгала, он бы никогда не узнал.
А через час Марго уже сидела на барном стуле, вращая бокал с мартини и ловя восхищённые взгляды мужчин.
В это время Михаил искал подарок, чтобы загладить свою вину.
Когда Рита вернулась, солнце уже показало свои первые лучи, а Миша безмятежно спал, приоткрыв рот. Очки сползли ему на нос и она, вдруг почувствовав укол совести, аккуратно сняла их и положила на тумбочку. Во сне муж был очень похож на ребёнка, большого, двухметрового ребёнка, беззащитного и безобидного. Рита постояла ещё несколько секунд и ушла в ванную, тихонько мурлыкая себе под нос песню, которая играла у очередного возлюбленного в машине.
Подарок мужа она приняла со снисходительной улыбкой и даже позволила себя поцеловать, а когда он стоял на пороге перед уходом на работу, впервые за много лет поправила ему галстук и воротничок рубашки. Он вспыхнул и прижал её к себе, а она, оттолкнув, сказала с кокетливой улыбкой:
— Опоздаешь! Дождись вечера!
Он нехотя отпустил жену и ушёл, а она набрала номер в телефоне и договорилась на встречу.
Вечером Михаил не обнаружил Маргариту дома. Впрочем, её отсутствие для него стало привычным, и он, вежливо подождав до половины десятого, набрал её номер. Звонок остался без ответа, и он позвонил снова и снова. Через пятнадцать минут ему ответил незнакомый мужской голос:
— Приветствую! Это кто?
Михаил растерялся и изумлённо скривил лицо, но голос в трубке снова спросил:
— Кто это? Вы муж?
— Д-да… А где Маргоша… то есть, Маргарита? – протянул он.
— Она сейчас в третьей городской. Переломы, сотрясение и ушибы после ДТП. Номер палаты узнаете у врачей. Сегодня можете не приезжать, она без сознания в операционной. Не раньше завтрашнего вечера.
Михаил побледнел и зашагал по комнате, взъерошив волосы. Он так переживал, что даже не поужинал, только судорожно пил воду, держа стакан в дрожащих руках. Его Маргоша! Что с ней случилось?..
Ночью почти не спал и утром поехал в академию с глубокими синяками под глазами, чем вызвал встревоженный шёпот студентов.
Едва дождавшись конца рабочего дня, он рванул в больницу.
Рита, вся в бинтах и трубках, лежала на койке без движения. Нога в гипсе подвешена к стойке, рядом на тумбочке – телефон, а с другой стороны – капельница.
— Маргоша, милая, как же так?.. – только и смог промолвить он, но она услышала и открыла глаза, полные боли.
Михаил сел на стул у больничной койки, перебирая в руках выписку. Вдруг дверь скрипнула – в палату вошел мужчина с клипбордом.
— Вы – муж? - человек щелкнул ручкой. Михаил кивнул.
— Я следователь. Нужно уточнить детали аварии. Вы знаете, кто был за рулем?
Михаил замер. Его пальцы непроизвольно сжали край простыни.
— Нет. Я... думал, она сама вела машину.
Мужчина покачал головой, пробегая глазами по бумагам:
— По показаниям свидетелей – мужчина, лет тридцати пяти. С места ДТП скрылся. Вы не знаете, кто это мог быть?
В палате стало тихо. Так тихо, что Михаил услышал, как по капельнице падает лекарство. Кап. Кап. Кап.
Он медленно повернулся к Марго. Она лежала с закрытыми глазами, но по дрожи век было видно - она не спит.
— Нет, - наконец выдавил Михаил. — не знаю.
Когда человек ушел, он долго смотрел в запотевшее окно.
Рита медленно моргнула, её ресницы дрогнули, будто бабочка в паутине. Губы побелели от боли, но она всё равно попыталась улыбнуться – привычно, для вида.
— Ну что, профессор… – голос её был хриплым, как будто она наглоталась дыма. — Теперь можешь не спрашивать… с кем я провожу время.
Михаил сжал край койки так, что металл жалобно скрипнул под пальцами. Но голос его остался мягким:
— Не говори. Тебе вредно.
Она закрыла глаза, и из-под век потекли слёзы.
— Врач сказал…– Михаил сделал паузу, подбирая слова. — Нога заживёт. Главное – покой.
— Покой, – она фыркнула и тут же застонала, схватившись за бок. — Мне бы твою уверенность…
Он осторожно провёл пальцем по её ладони – так, как она любила когда-то, давным-давно.
— Маргоша… – он наклонился ближе, и очки его съехали на кончик носа. — Ты…
— Беременна, да? – она перебила его, глядя в потолок. — Я уже знаю.
Тишина повисла между ними, густая, как больничный антисептик.
— Он… мой? – спросил Михаил шёпотом.
Рита резко повернула голову – слишком резко, и её лицо исказилось от боли.
— А если нет? – прошептала она. — Выгонишь? Проклянёшь?
Михаил снял очки, протёр их краем рубашки. Потом вдруг взял её руку и сказал:
— Тогда… – голос его дрогнул. — Пусть будет моим.
Он встал и перед тем, как уйти, тихо спросил через плечо:
— Он... хотя бы позвонил? Узнал, как ты?
Марго резко открыла глаза. В них читались страх, боль и главное: стыд.
— Миша, я...
— Не надо, – он поднял руку. — Просто... скажи, он тебя любил хоть немного? Так, как я?
Вместо ответа она отвернулась к стене. Михаил аккуратно поправил ей одеяло и вышел в коридор – ему нужно было заплатить за дополнительные анализы.
За окном застучал дождь. Капли бились в стекло, отсчитывая секунды жизни. Их новой жизни.
Из больницы её выписали через два месяца. Врачи сделали всё, что могли, чтобы спасти ребёнка и ногу. Миша все эти дни был рядом, ухаживал, помогал ходить – сначала на костылях, потом придерживал, когда она пыталась наступить на загипсованную ногу.
Через семь месяцев Марго родила сына. Михаил ни разу не намекнул на ДНК, а только погрузился в заботы о малыше.
Она стала тихой, немногословной после больницы, прятала глаза, иногда открывала рот, чтобы что-то ему сказать, но, когда он смотрел на неё, отворачивалась.
После родов Рита сильно располнела, и все прошлые связи как-то разом отвалились, а сама она будто «потухла»: перестала краситься, наряды стали малы, и она даже не пыталась выглядеть, как раньше. Михаил будто и не замечал: ни разу не упрекнул её в изменах, только чуть реже повторял «моя королева», но смотрел всё тем же, полным обожания взглядом.
И она вдруг поняла, каким сильным и взрослым было его чувство, КАК он любил её, несмотря ни на что, и КАК она была неправа.
Так прошло ещё четырнадцать лет. Михаила повысили, и теперь он стал ректором факультета, уважаемым человеком. В деньгах больше нужды не было, они ездили за границу, отдыхали на море. Отношения стали ровными и спокойными, Рита осела дома, и превратилась в настоящую мать и жену. Пока…
Пока однажды ей не позвонили из Академии.
— Маргарита Семёновна?
— Да, это я… – она вдруг испугалась и побледнела.
— Ваш муж, он… Сердце…
Женщина на том конце вдруг всхлипнула и расплакалась, а Рита, уронив телефон, застыла, глядя в стену.
Инфаркт застал Михаила прямо у доски, когда он объяснял студентам какую-то формулу.
Хоронили его всей Академией. Казалось, проводить его пришёл весь город, так растянулась процессия по улицам города. Рита будто не понимала, что происходит, смотрела невидящим взглядом и всё хотела спросить, кто эти люди, и что они здесь делают? Сын шёл рядом, и вёл растерянную мать, изо всех сил держась, чтобы не заплакать.
Впервые за много лет Маргарита сама поехала в деревню к родителям, чтобы справить сорок дней. Сидя за столом с плачущей свекровью, она неожиданно для себя выдавила:
— Простите меня… Мама…
Мать, слышавшая от невестки только высокомерное обращение по имени-отчеству, вздрогнула и, подсев к Рите, обняла и залилась слезами.
Она вернулась домой, провела по стенам рукой, а потом открыла шкаф и уткнулась в его одежду лицом, вдыхая такой знакомый запах, которым она пренебрегала почти всю жизнь. Проводя рукой по пиджаку, она нащупала что-то в кармане. Это оказался конверт с её именем. Внутри лежали письмо и ключ.
«Милая моя Маргоша! Поздравляю тебя с Днём рождения! – гласило письмо. — Наконец, я могу исполнить твою мечту! Этот ключ – от магазина косметики, как ты и хотела. Все документы найдёшь в первом ящике стола, там же и договор на сотрудничество с Академией. Я разработал косметическую серию специально для твоей чувствительной кожи, она уже запущена в производство, и к открытию у тебя будет полный ассортимент. Желаю тебе успехов, любимая моя! В добрый путь!».
Маргарита сползла на пол и разрыдалась, сжимая в руке ключ.
Когда приехала по адресу, остановилась в изумлении: на вывеске красовалось название «Королева Марго», и она, едва сдерживая слёзы, шагнула к двери.
И тут у неё в памяти всплыло старое предсказание цыганки: «А вот придёт время — вспомнишь мои слова. Когда самый тихий твой кот навсегда за дверь уйдёт… выть от боли станешь, да поздно будет.»
