Жизнь Человека © Авторские рассказы Елены Серовой

Позднее декабрьское утро блеснуло солнечным светом в окна старого сельского дома. Анна сощурилась: луч скользнул по коробкам с фотографиями на полках, где она прибиралась перед праздниками. Каждый год она приезжала к маме перед новым годом и помогала наводить порядок, украшала комнаты, наряжала ёлку. Руки сами потянулись открыть одну из коробок. Внизу – отдельный пакет с несколькими чёрно-белыми снимками, а на них – молоденький коренастый и скуластый солдатик. «Андрей», – вспомнила Анна. Мама рассказывала о нём – это была её первая и единственная любовь...

Алёна рывком надела наушники и закрыла глаза. Замерла, даже дышать стала тише. Под веками заплясали красные круги – от страха или от того, что она слишком крепко зажмурилась. Сердце колотилось так, что заглушало даже басы в наушниках. — Я что сказал? – рявкнул отец из кухни. — Бегом сюда! И свои каракули неси, посмеёмся вместе. – послышался хриплый, грубый смешок и следом – хихиканье. Это мать, как обычно, подобострастно поддержала мужа. Это легче, чем противостоять его железному кулаку на столе, когда он «строит» всю семью, вернее, двух единственных своих «баб»...

Будильник на телефоне прозвенел тихо, но Катя вскочила сразу. Потрепала мужа по плечу. — Сашка, вставай! Ура! Отпуск! Вставай, соня, а то опоздаем на самолёт! Супруг замычал, переворачиваясь, но, видя, как жена скачет по спальне и поёт, улыбнулся и сел. Катерина оделась и побежала готовить завтрак. Александр прислушивался к её мурлыканью и проверял чемодан в третий раз. Потом вышел в кухню и сел за стол. Катя обернулась к нему: — Саш, а давай маме твоей на время отпуска не будем ключи отдавать? Саша замер с чашкой кофе у рта...

Звонок в утренней тишине раздался слишком громко и напугал. Вздрогнув, Рита подняла трубку и сдвинула брови: ещё и семи нет, дети спят, а незваный собеседник, наверняка, разбудил или Соню, или Матвея. — Алло? — Рита, дочка!.. – в трубке всхлипнула свекровь. Когда Валентина так обращалась к невестке, Рита уже знала: хороших новостей не будет. Что-то с Артёмом. Муж накануне уехал к матери помочь по хозяйству, а заодно в баньке с отцом попариться и друзей навестить. — Мама, что случилось? – Рита сжала смартфон пальцами, готовясь к худшему...

Всё закончилось именно тогда, в тот самый вечер. Пять лет назад. Андрей приехал от Сашки, своего друга, с горящими глазами и немного сумасшедшим выражением на лице. Она встретила его усталым взглядом, оторвавшись от помешивания супа и мысленно уповая на скорый сон. — Кать, слушай… – он сел за стол и повернул ручку конфорки на плите, сделав огонь тише. — Сядь. – он похлопал по сиденью стула. Она медленно положила ложку и села, сложив руки на коленях. — Что? – голос был утомлённым и тихим. День на...

Солнце скользнуло по лицу Анжелики и замерло на щеке. Девушка открыла один глаз и сощурилась, а потом недовольно перевернулась на другой бок. Телефон пискнул, принеся новое сообщение. «Привет, подруга! Ну, как, выспалась?» – писала Соня, будущая свидетельница на свадьбе Анжелики и Эдуарда. Именно она привезла Анжелу домой, хотя та и норовила продолжить веселье в час ночи посреди центральной площади Волжска. Разлепив глаза, Анжела глянула на часы: половина двенадцатого. Телефон снова пискнул. «Энджи, ты прости, дорогая, но не могу молчать...

Телефон вздрогнул. Ксения, медленно повернув голову на подушке, приподняла экран телефона, только чтобы удалить очередное сообщение. «Ксю, привет!» – писала Настя, подруга. – «Мы с «Катёнком» (Катей) будем у тебя через полчаса. Открывай дверь, у нас полные руки.» Девушка тяжело вздохнула и обречённо поплелась к двери, чтобы повернуть рукоятку замка. Девчонки который день пытаются вытащить её из бездны того ужасного состояния, в котором утопил её парень. Теперь уже бывший парень, Антон. В тот вечер он был молчаливей, чем обычно, и задумчив, что на него совсем не похоже...

Тихое шипение газа под кастрюлей и успокаивало, и не давало отвлечься. В воздухе висел насыщенный аромат бульона и лаврового листа – запах терпения. Татьяна стояла у плиты, снимая шумовкой серую пенку с поверхности будущего супа. Каждая всплывающая капля жира казалась ей маленькой победой, шагом к идеалу. «Нужно, чтобы бульон был как слезинка», – вспомнила она слова его матери и снова наклонилась над паром, от которого пощипывало глаза. Из гостиной доносились звуки игры – клацанье кнопок, взрывы, металлический голос диктора...

Звонок будильника вырвал из объятий Морфея неприлично резко. Виктор вздрогнул, не открывая глаз, попытался ухватиться за обрывок сна – там было тепло, смутный образ, чувство, которого он не мог назвать. Но память уже расползалась, как чернила в воде. — Чёрт! – мысль была липкой и тяжёлой. Он натянул одеяло на голову, погрузился в затхлый полумрак, пахнущий дешёвым одеколоном и тщательно выглаженным постельным бельём. Ещё секунда тишины… Дверь скрипнула. Не стук, не вопрос – скрип. — Витенька. Сынок...

Вечер в доме Анны Васильевны был не временем суток, а состоянием. Состоянием тягучей, почти осязаемой тишины, которую нарушали только ровный гул телевизора и тиканье старых советских часов. На экране мелькали молодые, энергичные лица, они пели, смеялись и строили планы, звучали чужие голоса, обсуждавшие чужие и далекие проблемы. Анна ставила на стол чашку с чаем – звон фарфора в этой тишине ощущался событием. Отражение в темном окне – седая женщина в кресле – казалось призраком, живущим по ту сторону стекла...

— Я должен кое-что сказать, – муж откашлялся, положил на стеклянный стол свой новый айфон, будто ставя точку в споре, и этот сухой щелчок прозвучал, как выстрел. — Мы давно уже просто друзья. Я встретил другую. Воздух в гостиной, пахнущий полировкой для мебели и вечерним кофе, вдруг стал густым и тяжёлым, как тучи над городом. Лена сидела, вжавшись в спинку дивана, и чувствовала, как ледяная волна поднимается от копчика к затылку, замораживая всё внутри. Пятнадцать лет вместе. Пятнадцать лет, которые сейчас рассыпались в пыль от одного его ровного, делового тона...