Жизнь Человека © Авторские рассказы Елены Серовой

... — Ты что наделала?! Голос матери в трубке был визгливый, срывающийся. Лена отодвинула телефон от уха и сморщилась. — Мы в полиции! Нас задержали! Как воров каких-то! Света рыдает, у неё истерика! — Вы ломали мою дверь, мама. — Мы просто хотели проверить, всё ли в порядке! Ты не отвечала! — Вы пришли с сумками. Оля мне сказала. — Оля – чужая! А мы – твоя семья! — Семья не ломает чужие двери и не врывается без разрешения. — Они не чужие! Это и наша квартира! Отец платил... — Отец внёс десять процентов...

— Да пошёл ты! – Юля замахнулась локтем, даже не открывая глаз. Сработал древний инстинкт самосохранения: в темноте, спросонья, когда к тебе лезет что-то большое, пахнущее перегаром и дешёвыми сигаретами, надо бить. Она и ударила. Попала в плечо. Михаил, как мешок с картошкой, плюхнулся поперёк кровати, прямо в куртке, и снова потянул к ней свои слюнявые губы. — Козёл бородатый! – зашипела Юля, отворачиваясь к стене. — Три часа ночи! Дай поспать, алкаш! Его дыхание ударило в лицо такой густой, въедливой вонью, что у неё свело скулы...

65-летие Фёдор Михайлович праздновать не хотел. Единственный сельский фельдшер, 40 лет отдавший лечению односельчан, свой уход на пенсию переживал молча, но жена, Раиса Ивановна, видела, как ему тяжело принять и возраст, и закрытие ФАПа. Праздник организовали во дворе, пригласив человек пятьдесят. Пришли не все, но и те, кто были, кисло улыбались, видя серое лицо бывшего фельдшера. Это страшное слово «бывший» впилось в кожу Фёдора, как слепень, и не давало спокойно спать с тех самых пор, как приехавшая из города комиссия сообщила о неизбежном...

Позднее декабрьское утро блеснуло солнечным светом в окна старого сельского дома. Анна сощурилась: луч скользнул по коробкам с фотографиями на полках, где она прибиралась перед праздниками. Каждый год она приезжала к маме перед новым годом и помогала наводить порядок, украшала комнаты, наряжала ёлку. Руки сами потянулись открыть одну из коробок. Внизу – отдельный пакет с несколькими чёрно-белыми снимками, а на них – молоденький коренастый и скуластый солдатик. «Андрей», – вспомнила Анна. Мама рассказывала о нём – это была её первая и единственная любовь...

Алёна рывком надела наушники и закрыла глаза. Замерла, даже дышать стала тише. Под веками заплясали красные круги – от страха или от того, что она слишком крепко зажмурилась. Сердце колотилось так, что заглушало даже басы в наушниках...

Будильник на телефоне прозвенел тихо, но Катя вскочила сразу. Потрепала мужа по плечу. — Сашка, вставай! Ура! Отпуск! Вставай, соня, а то опоздаем на самолёт! Супруг замычал, переворачиваясь, но, видя, как жена скачет по спальне и поёт, улыбнулся и сел. Катерина оделась и побежала готовить завтрак. Александр прислушивался к её мурлыканью и проверял чемодан в третий раз. Потом вышел в кухню и сел за стол. Катя обернулась к нему: — Саш, а давай маме твоей на время отпуска не будем ключи отдавать? Саша замер с чашкой кофе у рта...

Звонок в утренней тишине раздался слишком громко и напугал. Вздрогнув, Рита подняла трубку и сдвинула брови: ещё и семи нет, дети спят, а незваный собеседник, наверняка, разбудил или Соню, или Матвея. — Алло? — Рита, дочка!.. – в трубке всхлипнула свекровь. Когда Валентина так обращалась к невестке, Рита уже знала: хороших новостей не будет. Что-то с Артёмом. Муж накануне уехал к матери помочь по хозяйству, а заодно в баньке с отцом попариться и друзей навестить. — Мама, что случилось? – Рита сжала смартфон пальцами, готовясь к худшему...

Всё закончилось именно тогда, в тот самый вечер. Пять лет назад. Андрей приехал от Сашки, своего друга, с горящими глазами и немного сумасшедшим выражением на лице. Она встретила его усталым взглядом, оторвавшись от помешивания супа и мысленно уповая на скорый сон. — Кать, слушай… – он сел за стол и повернул ручку конфорки на плите, сделав огонь тише. — Сядь. – он похлопал по сиденью стула. Она медленно положила ложку и села, сложив руки на коленях. — Что? – голос был утомлённым и тихим. День на...

Солнце скользнуло по лицу Анжелики и замерло на щеке. Девушка открыла один глаз и сощурилась, а потом недовольно перевернулась на другой бок. Телефон пискнул, принеся новое сообщение. «Привет, подруга! Ну, как, выспалась?» – писала Соня, будущая свидетельница на свадьбе Анжелики и Эдуарда. Именно она привезла Анжелу домой, хотя та и норовила продолжить веселье в час ночи посреди центральной площади Волжска. Разлепив глаза, Анжела глянула на часы: половина двенадцатого. Телефон снова пискнул. «Энджи, ты прости, дорогая, но не могу молчать...

Телефон вздрогнул. Ксения, медленно повернув голову на подушке, приподняла экран телефона, только чтобы удалить очередное сообщение. «Ксю, привет!» – писала Настя, подруга. – «Мы с «Катёнком» (Катей) будем у тебя через полчаса. Открывай дверь, у нас полные руки.» Девушка тяжело вздохнула и обречённо поплелась к двери, чтобы повернуть рукоятку замка. Девчонки который день пытаются вытащить её из бездны того ужасного состояния, в котором утопил её парень. Теперь уже бывший парень, Антон. В тот вечер он был молчаливей, чем обычно, и задумчив, что на него совсем не похоже...

Тихое шипение газа под кастрюлей и успокаивало, и не давало отвлечься. В воздухе висел насыщенный аромат бульона и лаврового листа – запах терпения. Татьяна стояла у плиты, снимая шумовкой серую пенку с поверхности будущего супа. Каждая всплывающая капля жира казалась ей маленькой победой, шагом к идеалу. «Нужно, чтобы бульон был как слезинка», – вспомнила она слова его матери и снова наклонилась над паром, от которого пощипывало глаза. Из гостиной доносились звуки игры – клацанье кнопок, взрывы, металлический голос диктора...