Жизнь в Ивановке текла размеренно и степенно. Апрель выдался холодный, но лёд на реке истончился, потемнел, и мужики, сговорившись ещё зимой, дружно загрузились в старенький микроавтобус Иваныча и отправились на острова рыбачить.
Баба Нюра вышла на крыльцо и зажмурилась: яркое солнце с самого утра решило погреть стылую землю, а вместе с ней – домá, крыши, а ещё макушки и щёки селян.
Подвязав платок покрепче, Нюра пошла кормить кур и козу Ночку. Наполнив кормушки и поилки, она вышла во двор и оглядела участок, приставив ладонь ко лбу козырьком.
«Эх, – пронеслось у старушки в мыслях, — сейчас бы вспахать! Гляди, как припекат-то!..».
Маленький трактор «Беларус» скучал под навесом у гаража, позвякивая на ветру связкой ключей в замке зажигания. Зять Сергей каждую весну вспахивал землю у Нюры, и успевал пройтись ещё по нескольким огородам соседей.
Но сейчас и Сергей, и его брат Женька, которые на пáру подрабатывали пахарями, да и другие трудоспособные мужики, укатили на рыбалку, и обещали вернуться только дня через три. А если пойдёт клёв, то и позже.
— О-хо-хо, будь я помоложе!.. – Нюра сокрушённо покачала головой. В её-то72 года одной, вручную, с участком в 25 соток не справиться.
Из-за забора выглянула соседка Маша:
— Привет, Нюра! Слышала новость?
Старушка покачала головой: «Нет».
— Петрович, тракторист из Запрудного, руку сломал. Теперь вообще некому вспахать будет, пока наши не вернутся.
Нюра хлопнула себя по бёдрам.
— Ай-яй… а они и не знай, когда приедут-то… Что ж делать? Ждать их, что ли?
Маша пожала плечами и скрылась. Её муж, дед Степан, ковырялся на участке с лопатой вот уже неделю, переваливая сырые и тяжёлые комья земли и сердито поглядывая на жену, что не стала дожидаться трактористов, а «припахала» старого.
Солнце натёртым медным кругом свесилось с небосвода и будто подначивало старую женщину: «Ну, что, Нюся, так и будешь стоять? Земля сама себя не вспашет, как ни крути...»
Баба Нюра снова подтянула узел на платке и, сдвинув брови, решительно двинулась к «Беларусу». Дверца распахнулась с громким щелчком, обдав женщину запахом машинного масла и дизеля.
— Эх, где наша не пропадала! – выдохнула старушка и, кряхтя, подтянулась на ступеньки. Но с первой попытки попасть в кабину не смогла – не хватило роста. Тихо выругавшись, она спрыгнула на землю и потрусила в дом. Оттуда вышла с бутылкой воды, парой пирогов в пакете и деревянной табуреткой.
— Ну, что, старушка? Нам ли быть в печали?
Нюра ещё раз оглядела трактор, плюнула на ладони и решительно наступила на табурет. «Шестерёнки, рычаги… Та же швейная машинка, только большая!» – сказала она сама себе и повернула ключ. Тишина.
— Ну нет! Раз мужики могут, и я смогу! – высунув от усердия язык, она снова крутнула ключ. — Как там Серёга делал?.. Ага, наверное, вот этот рычаг надо дёрнуть. Что за рукоятка? Коробка передач, вроде…
В голове промелькнули воспоминания, как она, молодая, лихачила с парнями на грузовике с навозом, как училась ездить на мотоцикле с будущим мужем, как сидела с ним потом в кабине комбайна на сборе урожая, и как золотые пшеничные поля уходили за горизонт, а над ними сияло солнце и необъятное синее небо… Это было почти пятьдесят лет назад.
Нюра пришла в себя, снова провернула ключ в замке зажигания и прислушалась.
Трактор дёрнулся, выбросив из трубы облачко дыма, и затих. Вторая попытка снова не увенчалась успехом. Наконец, на третий раз, он, таки, заурчал. Нюра с силой толкнула жёсткую рукоять и трактор, наконец, вздрогнул всем корпусом, будто проснулся, и поехал… Но задом! Нюра отчаянно дёргала рычаги, жала на педали, а машина всё катилась в сторону забора, сметая по пути всё, что попало под колёса.
— Твою ж дивизию! – выругалась баба Нюра, вспомнив любимое выражение покойного мужа.
Из-за плетня появилась взлохмаченная голова внука Коли с круглыми от удивления глазами. Спросонья он даже не понял, что происходит, только ошарашенно крикнул:
— Ты чего, бабуль?!
Нюра нащупала ногой тормоз и резко нажала. Трактор споткнулся и встал, недовольно урча на неожиданную водительницу.
— Запрыгивай, быстро! – приказала она внуку. — Будешь подсказывать, что и как!
Колька, парень лет пятнадцати, который машину мог водить исключительно в играх на телефоне и компьютере, растерянно вытянул лицо.
— Да я ж не знаю ничего, ба!
— Прыгай, сказала! – крикнула баба Нюра и вдавила педаль газа.
Колька хлопнул дверцей и плюхнулся рядом. Трактор дёрнулся вперёд, подпрыгивая на кочках.
— Руль! Поворачивай! – заорал внук.
Нюра крутнула, но не туда, и они выскочили… прямиком на соседний огород!
Дед Степан, увидев, как «Беларус» пыхтит на только что вскопанных грядках, схватил вилы и кинулся наперерез:
— Куда прёшь, старая?!
Нюра, перепутав педали, вжала газ в пол – трактор взревел, как раненый бык, и рванул вперёд сломя голову, оставляя после себя ровные и глубокие борозды. Матерясь, Степан шарахнулся и упал у забора, вилы остались в стороне. Где-то сбоку слышалось испуганное внуково: «Ба!.. Мы щас всех передавим… Мамочка… Поворачивай!.. Влево!..», но Нюра не отвлекалась. Улыбаясь во все протезы, с круглыми не то от страха, не то от задора, глазами, она летела в кабине по свежей весенней земле и едва поспевала за рвущимся наружу сердцем.
Потом бросила взгляд назад и хохотнула:
— Глянь-ко, а у меня-то не хуже выходит!
К вечеру, когда были неожиданно вспаханы: дюжина сельских огородов, два поля с озимыми и новая щебневая дорога, Нюра, смахивая пот со лба, заглушила двигатель, умело припарковавшись прямо… на новом газоне соседа.
Тут же сбежались все, кто стал неожиданным свидетелем «танго» на колёсах. Но, вместо того, чтобы ругаться, люди улыбались, одобрительно хлопая старушку по плечу, и шептали Коле, чтобы смотрел за бабушкой получше.
Дед Степан поднял руку с тысячной купюрой, чтобы все видели, и гордо подошёл к старушке.
— Ну, Нюра! Так, как ты, никто никогда мне огород не пахал! Клянусь! Держи, заслужила! – сказал он и обнял соседку.
Следом подтянулись и остальные, чей огород имел честь стать подопытным кроликом под колёсами неугомонной бабушки.
Мужики вернулись с рыбалки через три дня. Сергей, увидев перепаханные участки, обомлел:
— Кто?!
А Нюра, сидя на лавочке с чашкой чая в руках, важно сказала:
— Я, кто ж ещё? Тебя, что ли, ждать? – она отхлебнула из кружки и мечтательно добавила с гордым видом: — У меня, сынок, талант! Спроси Степана – он подтвердит. Завтра в соседнее село поеду, ждут уже.
С тех пор в Ивановке завелась традиция: в первый день пахоты мужики едут на рыбалку, а Баба Нюра садится за трактор. Правда, теперь Колька сидит рядом – как «штурман».
А Степан всем рассказывает: «Если надо ровно вспахать – зовите Нюру. Только смотрите, чтобы она в ваш забор не въехала и дом не снесла!»
