Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 94
Внутренний калькулятор Вежновца стремительно заработал, и когда выдал результат, у хозяина расширились зрачки. Озвученная сумма – это почти восемьсот тысяч рублей. «О такой зарплате может мечтать разве что топ-менеджер какого-нибудь нефтегазового предприятия, – подумал Иван Валерьевич. – С моей не сравнить».
– Что ж, Александр Николаевич, я не буду говорить вам «нет», но и «да» не скажу. Мне нужно время подумать, – произнёс и.о. главврача. – А кроме того, существует проблема, которую вы не предусмотрели.
– Разве?
– Именно. Я же всего лишь исполняю обязанности. Но полагаю, что довольно скоро свой пост снова займёт доктор Эллина Родионовна Печерская. Так вот, если вы придёте к ней с подобным предложением, то могу гарантировать: в ближайшем будущем окажетесь за решёткой.
– Простите, но откуда такая уверенность?
– Ну, во-первых, у неё муж контр-адмирал и Герой России…
– Герои бывают очень разными, Иван Валерьевич, – не слишком вежливо перебил собеседник.
– Знаю. Ну, этот настоящий. Честный, принципиальный. Правда, таких очень мало, но встречаются. Так вот. И я вас прошу, не перебивайте, а то забуду, что хотел сказать. Во-вторых. Элина Родионовна не просто принципиальная женщина. У неё очень прочные и давние связи с правоохранительными структурами.
– Ну, мы тоже не лыком шиты, – усмехнулся Смольков.
– Я не знаю, чем вы там шиты, – ответил Вежновец. – Но моё дело было предупредить. Дальше можете не верить. Только учтите, Печерская станет для вас не просто камнем преткновения, а непреодолимой стеной.
– Хорошо. Мы примем это к сведению. Так сколько времени вам нужно на обдумывание нашего предложения?
Вежновец почесал лысину.
– Три дня. Через указанное время я вам сообщу свой ответ.
– Благодарю вас, Иван Валерьевич, – сказал Смольков, поднимаясь. – Я очень буду ждать вашего положительного решения. Кстати, чтобы вы не сомневались в серьёзности наших намерений, на банковский счёт Ольги Васильевны Тихонькой только что поступило $2 000.
У Вежновца отпала челюсть. Визитёру весьма понравился произведённый эффект. Он кивнул и.о. главврача и удалился. Едва дверь за ним закрылась, как Иван Валерьевич схватил телефон и набрал номер своей «партнёрши», как мысленно её называл (правда, узаконить их отношения он не торопился, предпочитая оставаться в гражданском браке), чтобы не обозначать ни для кого, даже для самого себя, сложившиеся между ними некоторое время назад супружеские отношения.
– Оля, прямо сейчас зайди ко мне, – потребовал Вежновец.
Тихонькая некоторое время назад, пока отсутствует Никита Гранин, назначенная исполняющей обязанности заведующей клиникой имени Земского, поспешила в кабинет своего гражданского супруга. Войдя к нему, она первым делом спросила:
– Ваня, у тебя что-то случилось?
– Нет, всё нормально, – махнул рукой Вежновец. – Иди сюда. Есть одно важное дело. Прямо сейчас зайди на телефоне в банковское приложение и посмотри, сколько у тебя там денег.
Ольга выполнила всё, что велел Иван Валерьевич, и когда заметила количество денег, безмерно этому удивилась.
– Иван, а что происходит? У меня тут какая-то сумма неправильная. Я утром проверяла, была одна, а теперь намного больше.
– Сколько? – с горящими глазами поинтересовался и.о. главврача.
– Тут написано, что мне десять минут назад поступило 148 000 рублей. В качестве отправителя указан некий Смольков. Ваня, это кто?
Вежновец пожевал губами, пытаясь придумать ответ, в который бы Ольга поверила. Но проблема заключалась в том, что Иван Валерьевич не умел сходиться с глупыми женщинами. Поэтому и Тихонькая обладала недюжинным умом. А значит, аргументы для неё следовало подобрать более чем убедительные.
– Оля, ты, пожалуйста, присядь. Я тебе сейчас всё расскажу, – сказал и.о. главврача.
Пять минут спустя Тихонькая испуганными глазами посмотрела на своего гражданского мужа и спросила:
– Иван, ты с ума сошёл?
– Оля, я тебя прошу, давай обойдёмся без этих грубостей…
– Это ещё мягко сказано, дорогой мой, – прошелестела Ольга. – Ты, судя по всему, решил организовать себе пожизненное заключение.
Вежновец сплюнул трижды через левое плечо и постучал по столешнице.
– При всём уважении, Ольга, типун тебе на язык. Что ты мелешь?
– Я не мелю, а серьёзно тебе говорю…
– Ты подумай о тех деньгах, которые мы с тобой заработаем, – прервал её Иван Валерьевич. – Хватит на выполнение всех наших с тобой замыслов. Помнишь, как мы мечтали отправиться в круиз по Средиземному морю? А ещё хотели, чтобы наши девчонки поступили в престижные вузы Европы. И по Старому Свету мы с тобой хотели прокатиться на машине. Ты только подумай, Оля. Мы же всё можем это воплотить в жизнь. А работая здесь, даже при наличии двух зарплат, разве это возможно? Вот именно, что нет.
– Ни одна наша мечта, Ваня, не воплотится, если мы оба окажемся за решёткой, – парировала Тихонькая.
– Давай не будем о грустном, – досадливо махнул рукой Вежновец.
– Это не грустное, а вполне себе реальное, – ответила его гражданская жена. – Мысли о деньгах тебе, Ванечка, глаза застят. Ты это сам прекрасно понимаешь, только делаешь вид, что весь из себя такой, прости за прямоту, жадный Иванушка-дурачок.
Иван Валерьевич обиженно надул губы.
– Я бы тебя попросил…
– А я тебя, – опять перебила Тихонькая. – Забудь ты про эту глупость.
– Но как же…
– Заработаем. Накопим. Иван, не сходи с ума.
И.о. главврача насупился ещё сильнее.
– Хорошо, Ольга Васильевна, я подумаю над вашими словами.
– Уж будьте так любезны. И не вздумайте соглашаться.
Тихонькая вышла из кабинета, оставив Вежновца в глубокой задумчивости.
***
До самого обеда занимаясь текущими вопросами, Вежновец пребывал в глубокой задумчивости. Его мысли снова и снова возвращались к тому визиту. Когда стрелки часов приблизились к 14:00, Иван Валерьевич позвонил Ольге и предложил ей сходить пообедать в ресторан. Она очень этому удивилась, поскольку раньше Вежновец никогда не совершал подобных поступков. Он вообще предпочитал вместе с Тихонькой на публике не появляться. И на работе тоже, в присутствии других людей, вёл себя с ней исключительно по-деловому, ничем не выдавая то, что между ними есть отношения.
Их связь, кстати говоря, возобновилась не так давно по инициативе самого Вежновца. На него так повлиял инфаркт, он побоялся к старости оказаться в полном одиночестве. Поэтому через месяц после того, как его выписали на амбулаторное лечение, Иван Валерьевич позвонил Ольге Тихонькой и предложил встретиться. Во время разговора он долго ходил вокруг да около, но потом признался, что испытывает к ней чувство, просит прощения за то, как вёл себя, когда девочки только родились, и предлагает жить вместе под одной крышей в его большом пустом коттедже, в котором он проживает со своим псом по кличке Босс.
Тихонькая не сразу, но согласилась, поскольку ей было довольно трудно одной с двумя детьми. Да к тому же в маленькой двухкомнатной квартирке. Было ещё обстоятельство, которое подвигло её на этот шаг. Она по-прежнему, несмотря ни на что, была сильно влюблена в Ивана Валерьевича. И ей по большому счёту было всё равно, что чувствует он в ответ.
Ольга согласилась на предложение пойти вместе в ресторан. Там Иван Валерьевич, наклонившись к ней, снова напомнил о содержании разговора с господином Смольковым. Поначалу Ольга посмотрела на Вежновца с нескрываемым изумлением. И спросила его:
– Ты что, в самом деле собрался на это согласиться? А вдруг он работает на правоохранительные органы? Или ещё хуже – на спецслужбы.
– Мне кажется, Оля, он работает на тех людей, которые разрешили создать подобную фирму в нашем городе. Я не знаю, кто они, но этот человек сказал, что высокопоставленные. Какие-то бизнесмены, чиновники, наверное. И в случае чего они обеспечат прикрытие.
– И ты ему веришь?
– Ну, пока да, там видно будет. И потом, Оля, он же предложил такую огромную сумму. Нам же с тобой девочек поднимать.
– Это, конечно, да, деньги большие, но слишком опасно, тебе не кажется?
– Очень даже кажется, Оля. Очень. Ну ты сама рассуди. Эллина Печерская долго в декретном отпуске оставаться не станет. Она скоро вернётся и снова займёт кресло главврача. Она, конечно, человек чести. И если дала слово оставить меня на должности заведующего кардиологией, то отступать от своего слова не станет. Но кто знает, что будет дальше? Вдруг она передумает и отправит меня на пенсию? Или её саму куда-нибудь переведут? Поэтому нам с тобой необходима мощная финансовая подушка безопасности.
– Ну, я не знаю, Ваня. Нужно крепко надо всем этим подумать. Взвесить за и против, – сказала Тихонькая.
– Вот и давай порассуждаем вместе, – оживился Вежновец. – Скажу ему «да» или откажусь? Тут главное – чёткий расчёт.
– Расчёт? – Ольга откинулась на спинку стула. – Хорошо. Давай посчитаем. Ты говоришь, что если Печерская вернётся и захочет тебя уволить, то у нас должна быть подушка. Но если мы ввяжемся в эту историю со Смольковым, то нас уволят с волчьим билетом. И посадят вдобавок. О какой подушке тогда речь? Девочки будут расти с родителями-уголовниками.
– Никого не посадят. У этой фирмы хорошая крыша, – отмахнулся Вежновец.
– Крыша, – эхом повторила Ольга. – Ванечка, дорогой. Ты сам мне рассказывал, как в девяностых у твоего знакомого кардиохирурга была крыша. Он проворачивал фиктивные операции по страховке, получал миллионы. А когда пришла проверка, крыша собрала все деньги и улетела в тёплые края. А хирург сел на семь лет. И вышел оттуда стариком, которого больше никто не захотел брать на работу.
Вежновец поморщился.
– Это было давно. Другие времена.
– Времена другие, Ваня, а люди те же, – тихо сказала Тихонькая. – Смольков и его покровители в случае чего сольются. Ты останешься один. Как тот хирург. Или как ты боялся остаться после инфаркта. Я люблю тебя, Иван. Глупо, по-бабьи, без оглядки. Ты это знаешь. Именно поэтому пришла к тебе жить, когда ты позвал. Именно поэтому терплю твой характер и императорские замашки. Но если ты полезешь в эту грязь, я уйду. И девочек заберу.
Вежновец побледнел.
– Ты этого не сделаешь.
– Сделаю. Потому что я мать. И моя обязанность – защитить их от дураков. Даже если этот дурак – их родной отец.
Она замолчала. Вежновец тоже, уставившись в скатерть. Официант подошёл было спросить, не желают ли они ещё чего-нибудь, но Тихонькая жестом отпустила его. Минута прошла. Вторая. Наконец Иван Валерьевич поднял глаза. Во взгляде его читалась усталость и тревожность. Он в самом деле не ожидал такой резкой отповеди от милой, доброй девушки, с которой когда-то закрутил служебный роман. Но времена идут, меняются, и теперь перед ним сидела другая женщина. То есть внешне всё та же, только характер стал жёстче и откровеннее.
– Ты всерьёз, Оля?
– Всерьёз.
– И что ты предлагаешь? Отказаться? Упустить такой шанс?
– Я предлагаю тебе подумать головой, а не кошельком. И вспомнить, кто ты. Ты – врач, спасаешь людские сердца. Не для того ты тридцать лет в медицине, чтобы под конец превратиться в шестёрку при каких-то тёмных дельцах.
Вежновец закрыл глаза.
– Оля, ты слишком категорична. В жизни всё сложнее.
– Нет, Ваня. Всё очень просто. Есть честь. И есть бесчестье. Третьего не дано.
Он открыл глаза, посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом и произнёс:
– Хорошо. Я не дам ответа Смолькову, пока не обдумаю всё как следует. Ты права: спешить нельзя. Но и отказываться сгоряча – тоже глупо. Дай мне эти три дня. Без ультиматумов. Без угроз. Просто дай подумать.
Тихонькая кивнула.
– Три дня, Ваня. Но помни: за нашими спинами – дочери. Им не нужен отец-преступник. К тому же ты должен сознавать, как никто другой. Если тебя в твоём возрасте посадят лет на двадцать, обратно ты уже не выйдешь. Даже если тебе дадут всего пять лет, это будет означать, по сути, смертный приговор. С твоим-то сердцем.
Она взяла сумочку и поднялась.
– Ты куда? – спросил он.
– На работу. Обеденный перерыв закончился.
Вежновец хотел её остановить, но передумал. Только сказал вслед:
– Оль, а деньги? Те, что перевёл Смольков? Что с ними делать?
Тихонькая обернулась у двери. Лицо у неё было строгое, спокойное.
– Не тратить. И не возвращать, пока не примем решение. Пусть лежат. Как улика. А если решим отказаться, вернёшь их ему лично в руки при свидетелях. Чтобы никаких претензий.
Она вышла. Вежновец остался один. Посидел, посмотрел на остывшее утиное филе, которое пока так и не попробовал, и тихо сказал сам себе:
– Мать честная… Влипли мы с тобой, Ольга Васильевна. Влезли по самые уши. И главное, даже не знаю, какой у этой истории будет финал.
Он без особого аппетита отобедал, подозвал официанта, попросил счёт, расплатился и вышел на прохладный воздух. «Вот и лето началось, – подумал и.о. главврача, – а у меня, кажется, в этом году отпуска не будет. Придётся тянуть лямку до момента возвращения Печерской. Надеюсь, она не решит сидеть в декрете три года». Вскоре мысли его вернулись снова к тому предложению. Вежновец подумал о том, что, находясь на должности главного врача, он при желании сможет организовать поставку необходимых органов. Нужно будет только найти людей, которые согласятся сотрудничать.
Но что будет потом, когда он вновь станет заведующим кардиологией, и его административные возможности сократятся до одного отделения? Не получится ли так, что Смольков захочет отказаться от его услуг и переключиться на непосредственных исполнителей. Никому ведь не нужны посредники, которые ничего не решают. «Значит, моя задача сделать так, чтобы я оставался связующим звеном в этой цепи, и исключение меня из неё нарушило бы весь процесс поставки необходимых биоматериалов», – рассудил Иван Валерьевич.
Он даже не заметил, как фактически начал продумывать свои дальнейшие шаги как участника опасного криминального дела.