Глава 12
После той встречи в ресторане всё стало одновременно и проще и сложнее.
Проще - потому что между ними наконец исчезла неопределённость.
Теперь это уже не было цепочкой случайных взглядов, редких пересечений и внутреннего напряжения. Они познакомились. Сели друг напротив друга. Говорили. Молчали. Смотрели. Признали притяжение вслух - пусть и всего одним словом.
Сложнее - потому что именно после этого всё начинается по-настоящему.
Не в фантазиях, а в реальности.
На следующий день Глеб не писал ей до обеда.
Просто потому, что с утра был на двух жёстких встречах подряд и параллельно заставлял себя не выглядеть человеком, который впервые в жизни не может думать ни о чём, кроме женщины.
Но ровно в 13:17 Алисе пришло сообщение:
"Надеюсь, вы сегодня хотя бы поели, а не только спасали мир и подрядчиков".
Она прочитала его на совещании и чуть не улыбнулась прямо посреди обсуждения бюджета.
Пришлось сделать вид, что она просто смотрит в таблицу.
Ответила через несколько минут:
"Подрядчиков не спасти. Но суп был".
Сообщение от него пришло почти сразу:
"Уже хорошо. Значит, не зря переживал".
Вот это слово - переживал - почему-то тронуло её особенно.
Слишком простое.
Слишком домашнее.
Слишком не из той среды, где мужчины обычно швыряют дорогие жесты вместо нормального человеческого внимания.
С этого и началась их история.
Не так, как это бывает у людей, которые с первой недели начинают жить в телефоне и путать постоянный контакт с близостью.
У них всё было иначе.
Короткие сообщения в течение дня.
Иногда - одно.
Иногда - десять.
Без дежурного отчёта о каждом шаге, но с каким-то очень быстро возникшим ощущением, что между ними уже невидимая связь.
Он мог спросить:
"Вы опять работаете позже всех?"
Она отвечала:
"А вы опять делаете вид, что сами не в офисе в десять вечера?"
Он:
"Меня раскрыли".
Она:
"Это было нетрудно".
Иногда разговоры уходили в сторону.
О музыке.
О книгах, которые удивительно редко совпадали, но именно поэтому было интересно.
О детских привычках.
О том, что Алиса до сих пор любит запах новых блокнотов, а Глеб - тишину раннего утра, когда никто ещё не успел ничего испортить.
Чем больше они переписывались, тем сильнее Алиса чувствовала: он не пытается понравиться искусственно.
Не подстраивается.
Не зеркалит её вкусы.
Не лепит образ "идеального мужчины для такой девушки".
Он просто есть.
Тяжёлый.
Собранный.
Иногда неожиданно ироничный.
Иногда слишком прямой.
Иногда молчаливый так, что в этих паузах чувствуется целый пласт невысказанного.
И именно это притягивало её сильнее всего.
———
Вторая встреча случилась через четыре дня.
На этот раз без её инициативы - написал он.
"Если я предложу ужин, это будет слишком предсказуемо?"
Алиса смотрела на экран, сидя у окна в офисе, за которым серел ранний вечер.
Ответ пришёл сам собой:
"Смотря где".
Он прислал адрес небольшого места на Остоженке.
Частный гастробар без вывески, куда невозможно зайти случайно.
Она там не была.
И это ей понравилось.
Он снова выбрал не сцену, а уютное место.
Не показательное место для людей, которым важно быть увиденными, а почти спрятанную территорию, где можно просто говорить.
В этот раз она не нервничала как перед первым разговором.
Скорее ждала.
И это ожидание уже было признанием.
Глеб пришёл раньше неё.
Когда Алиса вошла, он поднялся из-за стола, и в этом простом движении было столько уважения, что у неё учащенно забилось сердце.
– Добрый вечер, - сказал он.
– Добрый.
– Рад вас видеть.
– А в прошлый раз были не рады?
Он чуть улыбнулся.
– В прошлый раз я больше пытался не испортить всё за первые пять минут.
– А сейчас?
– Сейчас за первые пять минут уже не боюсь.
– Смело.
– Нет. Просто мне показалось, что вы всё-таки не против меня ещё раз увидеть.
Алиса сняла пальто и села напротив.
– Возможно, показалось верно.
Разговор снова пошёл легко.
Легче, чем в прошлый раз.
Потому что теперь между ними уже не стояло напряжение первой встречи.
Он рассказывал мало о себе, и это Алиса замечала всё отчётливее.
Вокруг его прошлого всегда оставалась плотная, аккуратная тень.
Если она спрашивала о детстве, он мог ответить коротко.
Если о начале бизнеса - ещё короче.
Она видела: там что-то есть. Что-то неровное, невычищенное, тяжёлое. И он сознательно не пускает её туда.
Пока.
Любопытство росло, но странным образом не превращалось в недоверие.
Потому что рядом с ней он был настоящим.
В какой-то момент Алиса спросила:
– Вы всегда такой закрытый?
Глеб отпил воды и посмотрел на неё внимательно.
– Нет.
– Правда?
– Правда.
– Тогда какой вы обычно?
Он усмехнулся.
– Жёсткий.
– Со мной - нет?
– С вами не получается так, как обычно.
Алиса отвела взгляд к окну.
За стеклом шёл мелкий снег, первые хлопья крутились в жёлтом свете фонарей.
Она вдруг поняла, что рядом с ним почти не чувствует привычной женской необходимости контролировать впечатление.
Не думает, как сидит, как смеётся, не слишком ли открыта, не слишком ли умна, не слишком ли заинтересована.
С ним можно было быть собой.
———
После ужина они не разошлись сразу.
Пошли пешком.
По Остоженке, потом к набережной.
Город уже остывал к ночи, воздух пах снегом и рекой, редкие машины шли по мокрому асфальту. Алиса шла рядом, спрятав руки в карманы пальто, а Глеб - чуть ближе, чем позволяла формальная дистанция, но всё ещё не касаясь её.
Она чувствовала его присутствие буквально кожей.
Тяжёлое.
Тёплое.
Спокойное.
– Вы всё время сдерживаетесь, - сказала она вдруг.
Он посмотрел на неё сбоку.
– Это так заметно?
– Мне - да.
Несколько шагов они прошли молча.
Потом Глеб ответил:
– Рядом с вами я всё время боюсь сделать что-то не так.
Алиса остановилась.
Он тоже остановился.
– Вы сейчас понимаете, что звучите совершенно не как человек, которого я увидела в первый раз на лестнице? - спросила она.
– А каким вы меня увидели?
Она слегка улыбнулась.
– Опасным.
Он кивнул.
– Так и есть.
Слова прозвучали спокойно, без наигранности.
И именно поэтому Алиса почувствовала, как по спине прошёл холодок.
– Для кого? - тихо спросила она.
Глеб посмотрел ей в глаза.
Долго.
Слишком долго.
– Я бы очень хотел, чтобы не для вас.
Вот после этого между ними уже не оставалось безопасной дистанции.
Она сама сделала тот последний маленький шаг, который до этого не решался сделать ни один из них.
Подошла ближе.
Так, что между ними осталось несколько сантиметров холодного воздуха.
Глеб опустил взгляд на её губы, потом снова поднял к глазам.
– Алиса…
Он произнёс её имя так, будто в нём было больше, чем можно вынести спокойно.
– Что? - едва слышно спросила она.
– Если я вас сейчас поцелую, назад уже дороги не будет.
Она не ответила словами.
Просто не отступила.
И тогда он всё-таки прикоснулся.
Очень осторожно.
Сначала только ладонью к её щеке - тёплой, прохладной от воздуха, чуть дрогнувшей под его пальцами.
Потом поцеловал с такой сдержанной силой, что у Алисы на секунду подогнулись колени.
Поцелуй был коротким и бережным.
Когда он отстранился, они оба дышали чаще прежнего.
Алиса смотрела на него снизу вверх и понимала только одно: всё.
Вот теперь всё действительно началось.
———
С этого вечера они стали встречаться по-настоящему.
Не каждый день.
У обоих была жизнь, работа, обязательства, слишком плотный график, чтобы раствориться друг в друге без остатка.
Но теперь уже всё подчинялось новому внутреннему счёту: когда увидимся снова?
Иногда это были ужины.
Иногда прогулки поздно вечером.
Один раз он забрал её после особенно тяжёлого дня и просто повёз за город, не объясняя ничего заранее. Они ехали молча почти сорок минут, потом остановились на возвышенности, откуда Москва светилась внизу огромным живым полем.
– Зачем мы здесь? - спросила Алиса, выходя из машины.
– Ты сказала, что любишь смотреть на город сверху.
Она повернулась к нему так резко, будто не ожидала, что он это запомнил.
– Ты запомнил?
– Я про тебя всё запоминаю.
Она ничего не ответила.
Потому что в горле вдруг стало тесно.
Они стояли рядом в холодном воздухе, пили кофе из бумажных стаканов, и Алиса думала о том, что давно не чувствовала себя рядом с мужчиной настолько комфортно.
Он замечал мелочи.
Как она морщит нос, когда злится.
Как устаёт и начинает быстрее говорить.
Как прячет тревогу за иронией.
Как не любит, когда её пытаются перебить.
Как смягчается, когда говорит о матери.
Как осторожно, но очень серьёзно относится к отцу, даже если спорит с ним.
Эта внимательность не была игрой.
Наоборот - создавалась редкая и почти забытая атмосфера, в которой можно просто быть собой.
Алиса влюблялась.
Она ещё не произносила это слово даже про себя.
Но уже знала.
———
И именно в это же время Сергей Орлов начал получать первые по-настоящему тревожные сигналы.
Олег Ставрин вошёл в его кабинет в понедельник утром с тонкой папкой и лицом человека, который не любит преждевременных выводов, но уже не считает вопрос пустяком.
Сергей оторвался от экрана ноутбука.
– Что?
Олег положил папку на стол.
– По Воронцову.
– Ну?
– Чисто не получается.
Сергей откинулся на спинку кресла.
– Конкретнее.
Олег открыл папку.
– Официально всё слишком хорошо. Быстрый рост, дорогая упаковка, сильные консультанты, чистые активы, цепочка выстроена грамотно. Но именно это и напрягает. Слишком грамотно.
– Думаешь, фасад?
– Думаю, не весь. Бизнес реальный. Деньги тоже. Но под ним есть что-то, что аккуратно убрано в тень.
Сергей молчал.
Олег продолжил:
– Есть связи с несколькими людьми из старой силовой среды девяностых и начала двухтысячных. Часть умерла, часть легализовалась, часть сидела на границе серого рынка. Ничего криминального, что можно положить на стол как обвинение. Но запах есть.
– Какой?
– Плохой.
Сергей опустил взгляд на бумаги.
Там были фамилии, схемы, короткие аналитические пометки, даты, связи, непрямые пересечения. Ничего окончательного. Но достаточно, чтобы внутренняя тревога уже появилась.
– Алиса с ним уже видится? - спросил он.
Олег ответил не сразу.
– Да.
Сергей медленно поднял глаза.
– Насколько близко?
– Несколько встреч. Не публично. Без откровенной конспирации, но аккуратно.
В кабинете стало очень тихо.
– Давно знаешь?
– Уточнял.
Сергей встал и подошёл к окну.
За стеклом тянулся серый московский день.
Он смотрел на город и чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, ледяная ярость.
Не от того, что у дочери появился мужчина.
Не от глупой ревности отца, не способного смириться со взрослостью ребёнка.
Нет.
Это было другое.
Инстинкт.
Острый, старый, почти животный.
Ощущение, что к самому уязвимому подошёл человек, в котором слишком много неясного и тёмного.
– Что ещё? - спросил он.
Олег выдержал паузу.
– Есть одна старая история. Пока я не много о ней знаю. Я не готов утверждать, что это что-то реальное.
– Говори.
– В конце девяностых, в твоей первой истории со складом… в той группе, что на тебя давила, мог мелькать молодой парень по фамилии Воронцов.
Сергей медленно повернулся.
Несколько секунд они смотрели друг на друга молча.
– "Мог" - это не факт, - сказал он наконец.
– Да.
– Но если это он…
Олег кивнул.
– Тогда всё становится намного хуже.
Сергей не ответил.
Потому что в памяти уже вспыхнуло лицо.
Не нынешнее - взрослое, тяжёлое, с бородой.
А то, старое.
Худое.
Жёсткое.
Слишком молодое для такого взгляда.
На разгромленном складе.
И впервые за всё это время Сергей почувствовал не просто тревогу.
Он почувствовал приближение катастрофы.
———
В тот же вечер Алиса сидела у Глеба дома впервые.
Квартира оказалась именно такой, как можно было ожидать.
Большая.
Тихая.
Много тёмного дерева, стекла, правильного света, ничего лишнего. Не холодно-богатая, а специально для человека, который в ней живёт: без хаоса, без показной роскоши, без чужого дизайнерского решения. Всё под него.
Алиса стояла у окна с бокалом вина и говорила что-то про дурацкую встречу на работе, когда заметила, что Глеб почти не слушает её.
То есть слушает, но как будто через какое-то внутреннее напряжение.
Она повернулась к нему.
– Что случилось?
– Ничего.
– Не надо, скажи.
Он подошёл ближе.
Остановился напротив.
Взял у неё бокал и поставил на стол.
– Мне надо тебе кое-что сказать, - произнёс он тихо.
Сердце у неё мгновенно ушло вниз.
– Что?
Он смотрел ей в глаза так, будто каждая следующая секунда давалась через усилие.
И именно в этот момент - за секунду до того, как правда начнёт подниматься со дна - всё окончательно перестало быть просто историей о притяжении двух людей.
Следующая глава: