Глава 11
После разговора у офиса Алиса несколько дней сознательно не искала с Глебом новых пересечений.
Не потому, что испугалась.
Скорее потому, что хотела понять собственную реакцию.
Она вообще не любила бросаться в омут непонятных чувств только потому, что там есть химия, красивый взгляд и редкое ощущение живого интереса. Её окружение было переполнено людьми, которые принимали возбуждение за судьбу, а настойчивость за искренность. Алиса слишком рано насмотрелась на подобные ошибки, чтобы идти по ним с закрытыми глазами.
Но сколько бы она ни убеждала себя в разумности паузы, мысли всё равно возвращались к нему.
К тому, как он не стал отпираться.
К тому, как признал очевидное без дешёвых уловок.
К тому, как странно спокойно рядом с ним было - и одновременно совсем не спокойно.
Лика, конечно, не переставала говорить на эту тему.
Они сидели в воскресенье днём в маленьком ресторане на Патриках, пили чай с облепихой, и Лика уже в третий раз возвращалась к одному и тому же.
– Нет, подожди, - сказала она, откидываясь на спинку стула. - То есть он несколько недель молча появлялся случайно рядом с тобой, потом подошёл, представился, ничего не наврал, никуда не звал и ушёл?
– В общих чертах - да.
– И после этого ты сидишь с лицом человека, который решает вопрос международной безопасности.
Алиса помешивала чай ложкой.
– Потому что это странно.
– Это интересно.
– Это и странно, и интересно.
Лика победно ткнула в неё пальцем.
– Вот. Наконец-то ты это признала.
Алиса посмотрела на неё поверх чашки.
– Ты же понимаешь, что "интересно" - не основание сразу прыгать в эту историю.
– А кто говорит прыгать? Я вообще за элегантное приближение с наблюдением. Но, Алис, ты с весны не говорила ни об одном мужчине так, чтобы у тебя менялся голос.
– У меня не меняется голос.
– Меняется. Становится чуть тише. Как у человека, который думает не только головой.
Алиса фыркнула, но спорить не стала.
– Я почти ничего о нём не знаю, - сказала она.
– Так узнай.
– Как? Подойти и спросить: "Здравствуйте, вы почему выглядите так, будто в вашем прошлом есть либо война, либо убийство, либо оба варианта сразу?"
Лика рассмеялась.
– Господи, вот именно поэтому он мне уже нравится.
– Тебе вообще нравятся все потенциально опасные мужчины, пока они опасны не для тебя.
– Неправда. Некоторые опасны исключительно для эстетики.
Алиса всё же улыбнулась.
Но внутри снова шевельнулось то же самое беспокойное чувство. Не тревога. Не страх. Скорее ощущение, что рядом с Глебом она может оказаться в истории, которая будет развиваться не по привычным, гладким траекториям.
И, кажется, именно это притягивало сильнее всего.
———
Глеб, напротив, после первой короткой беседы стал осторожнее.
Он слишком ясно почувствовал в тот вечер, как мало нужно, чтобы всё испортить. Одно неверное движение, один опрометчивый шаг - и Алиса мгновенно отойдёт. А он не мог этого допустить.
Поэтому он исчез.
Не совсем, конечно. Их миры по-прежнему касались друг друга через деловые круги, мероприятия, фамилию Орлова и новые связи, которые Глеб уже выстроил. Но он больше не попадался ей на глаза специально.
И это, как ни странно, сработало сильнее любой демонстративной охоты.
Алиса начала его замечать именно в отсутствии.
Один вечер, второй, третий - и в какой-то момент она поймала себя на совершенно нелепой мысли: а почему его нет?
От этой мысли она разозлилась.
На себя.
На него.
На саму эту нелепую внутреннюю игру, которую никто вроде бы вслух не начинал.
А у Глеба в это время шла другая борьба.
С одной стороны, ему хотелось видеть её чаще.
С другой - Орлов уже начал смотреть внимательнее. Это чувствовалось по мелочам. По тому, как Сергей задерживал взгляд на нём во время разговоров. По дополнительным вопросам, которые задавал не только Рэму, но и самому Глебу. По Ставрину, который пару раз слишком явно оказывался рядом на тех мероприятиях, где Алиса тоже была поблизости.
Олег Ставрин ему не нравился.
Профессиональная, холодная порода людей, которые не болтают лишнего, не суетятся, но видят цепочки глубже большинства. Такому достаточно намёка, чтобы начать копать молча и основательно.
Поэтому Глеб выжидал.
Работал.
Расширял новый бизнес.
Участвовал в переговорах с Орловым всё увереннее, но без лишней близости.
Делал именно то, что всегда умел лучше всего: подходил к важному не рывком, а шаг за шагом, но с завидным упорством.
И всё же долго так продолжаться не могло.
Потому что однажды вечером Алиса сама написала первой.
———
Это был вторник.
Поздний, тяжёлый, промозглый. Один из тех московских вечеров, когда кажется, что весь город выдохся и мокро светится только на остаточной энергии. Алиса сидела в машине в глухой пробке на Пречистенке, смотрела на красные стоп-сигналы впереди и уже почти ненавидела всех подряд: подрядчиков, собственную усталость, промокшие ботинки, перепутанные документы и особенно себя - за то, что в голове вдруг снова всплыло его лицо.
Не должно было.
Но всплыло.
Она достала телефон, открыла переписку с Ликой, потом закрыла.
Открыла заметки.
Потом, сама не до конца понимая, что делает, нашла через один из недавних деловых чатов контакт: Глеб Воронцов.
Несколько секунд смотрела на имя.
Потом написала:
"Вы исчезли."
Сообщение ушло.
Алиса уставилась на экран в лёгком ужасе от собственной же выходки.
– Господи, - выдохнула она вслух.
Отменить было уже нельзя.
Ответ пришёл через минуту.
"Вы это говорите так, будто вам это не понравилось."
Она почти рассмеялась.
Напряжение чуть отпустило.
"Я не сказала, что не понравилось."
На этот раз пауза была дольше.
Потом:
"Тогда, возможно, мне стоит это исправить."
Алиса закусила губу.
Водитель впереди нервно посигналил кому-то, дождь скользил по стеклу, а она сидела в тёплом салоне и вдруг чувствовала себя не взрослой женщиной, а девчонкой, которая только что позволила чему-то начаться.
Она ответила не сразу.
"От чего зависит способ исправления?"
Почти мгновенно:
"От того, готовы ли вы выпить со мной кофе без свидетелей и деловых поводов."
Она перечитала фразу дважды.
Спокойно.
Без нажима.
Без игры в "вы мне должны шанс".
Просто предложением.
И именно это снова подкупало сильнее, чем следовало бы.
"Когда?"
"Завтра. Там, где вы сами выберете."
Алиса посмотрела в окно на мокрый город.
Потом написала адрес маленького ресторана с закрытым внутренним залом, куда редко заглядывали случайные люди.
"Восемь вечера."
Ответ пришёл сразу:
"Буду."
Всю оставшуюся дорогу домой она думала только об одном: зачем она это сделала?
И понимала - потому что уже слишком хотела узнать, кто он на самом деле, чтобы дальше прятаться за осторожностью.
———
Глеб, получив сообщение, несколько секунд просто смотрел на экран.
Потом откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул.
Он был у себя в кабинете. Вечер уже почти закончился. На столе лежали документы по одному новому объекту, Рэм полчаса назад уехал, Артём разговаривал где-то внизу с охраной. Всё шло по плану.
А потом пришло её сообщение.
"Вы исчезли."
Он перечитал эти два слова много раз.
Не потому, что не понимал смысл.
Потому что в них было больше, чем в прямом приглашении. В них было признание: я заметила ваше отсутствие.
Это было сильнее любого флирта.
Когда он ответил и получил от неё согласие на встречу, внутри у него на секунду поднялось почти забытое ощущение - как перед серьёзным выходом, где от одного решения может поменяться вся игра.
Только сейчас на кону было не влияние, не деньги и не кровь.
Хуже.
Он вызвал Артёма.
Тот вошёл, посмотрел на лицо Глеба и сразу насторожился.
– Что?
Глеб протянул ему телефон.
Артём прочитал переписку, потом очень медленно поднял глаза.
– Ты издеваешься.
– Нет.
– Она сама тебе написала?
– Да.
– Отлично. Просто отлично. Мир, значит, окончательно решил добить меня лично.
Глеб забрал телефон.
– Завтра встреча.
Артём провёл ладонью по лицу.
– Слушай меня внимательно. Ты идёшь туда один. Без хвоста. Без наших. Без попытки что-то контролировать вокруг сверх меры, иначе это уже будет выглядеть как паранойя.
– Я знаю.
– Нет, не знаешь. Ты рядом с ней тупеешь.
Глеб посмотрел на него тяжело, но без злости.
– Возможно.
Артём даже растерялся от такой честности.
– И вот это меня пугает больше всего, - тихо сказал он.
———
На следующий вечер Алиса приехала первой.
Ресторан был маленький, дорогой, тёплый, спрятанный от шумной улицы в старом переулке. Не модное место для тех, кто хочет быть замеченным, а скорее тихое пространство для людей, которым не нужно ничего доказывать. Низкий свет, тёмное дерево, негромкая музыка, несколько столиков в отдельном зале.
Она выбрала это место не случайно.
Ей хотелось нейтральной территории.
Без чужих глаз.
Без возможности наткнуться на отцовских знакомых.
Без лишней светской атмосферы, в котором любой разговор превращается в спектакль.
Алиса сидела за столиком у стены, пила воду и впервые за долгое время чувствовала себя одновременно взрослой и совершенно неопытной.
На ней было тёмное платье с длинными рукавами и светлый пиджак, который она сняла сразу, как только села. Волосы собраны, несколько прядей выбились у виска. Она не хотела выглядеть так, будто готовилась к "особенному вечеру". Но, конечно, готовилась.
Когда Глеб вошёл, она поняла это по-своему слишком острому внутреннему отклику.
Он был в тёмно-сером костюме без галстука, в чёрном пальто, которое снял уже у входа. Никакой показной роскоши. Всё очень простое по крою, очень дорогое по фактуре и невероятно ему шло. Он сразу увидел её, и в этой секунде опять возникло то самое ощущение - будто воздух слегка меняет плотность.
Глеб подошёл к столу и коротко кивнул:
– Добрый вечер.
– Добрый.
– Спасибо, что согласились.
– Вы так говорите, будто я сделала вам большое одолжение.
– Для меня - да.
Она не нашлась, что ответить, и только указала на стул напротив.
Он сел.
Несколько секунд оба молчали, пока официант не подошёл принять заказ.
Когда тот ушёл, Алиса первой нарушила тишину:
– Мне кажется, у нас с вами довольно странное начало.
Глеб посмотрел ей в глаза.
– Согласен.
– Обычно я не пишу первой мужчинам, которых едва знаю.
– Обычно я не молчу несколько недель, если хочу подойти к женщине.
– И почему же молчали?
Он чуть склонил голову.
– Вы уже спрашивали.
– Я хочу более полный ответ.
Вот тут он на секунду отвёл взгляд.
Совсем ненадолго.
Но Алиса это заметила.
– Потому что вы из мира, в котором всё устроено правильно, - сказал он. - А я слишком хорошо знаю, как выгляжу со стороны.
Она нахмурилась.
– И как же вы выглядите со стороны?
Глеб усмехнулся.
– Как человек, про которого хорошие девушки должны забывать сразу.
– Смелое обобщение.
– Честное.
Алиса посмотрела на него внимательнее.
И опять ощутила под всей этой тяжёлой внешностью странную вещь - незащищённость. Глубоко спрятанную, почти насильственно подавленную, но от этого ещё более настоящую.
– А если хорошие девушки сами решают, кого им не забывать? - спросила она.
Он замер.
Почти незаметно.
Но для неё этого хватило.
– Тогда мужчинам вроде меня становится ещё сложнее, - тихо сказал он.
Официант принёс кофе и вино.
Они поблагодарили, снова остались вдвоём, и начали разговаривать уже свободнее.
Сначала осторожно.
О работе.
О Москве.
О том, почему Алиса любит город только в те дни, когда он не пытается её задавить.
О том, что Глебу больше нравятся поздние часы, когда в городе остаются только маршруты и смыслы, а не шум.
О семье.
О детстве.
Не обо всём, конечно.
Но уже было ясно: между ними возникает не только физическое притяжение, которое и так чувствовалось в каждой паузе, в каждом взгляде, в каждом чуть затянувшемся молчании.
Как будто два человека из совершенно разных миров вдруг начали слышать в словах друг друга что-то очень знакомое.
В какой-то момент Алиса спросила:
– У вас есть семья?
Он ответил сразу:
– Нет.
– Не сложилось или не хотели?
Глеб покрутил в пальцах чашку.
– Раньше не видел в этом смысла.
– А сейчас?
Он поднял на неё взгляд.
И этот взгляд оказался слишком прямым, слишком тёплым, слишком опасным.
– Сейчас впервые задумался, что, возможно, не в этом было дело.
Алиса почувствовала, как у неё внутри всё сжалось.
Она опустила глаза к бокалу.
– Это вы всем так говорите на первой встрече?
– Нет.
– Откуда мне знать?
– Никак. Придётся либо поверить, либо нет.
Она тихо усмехнулась.
– Удобная позиция.
– Не очень. Я вообще рядом с вами не в самых удобных позициях.
Теперь уже Алиса улыбнулась открыто.
По-настоящему.
И Глеб увидел это.
Увидел - и будто на секунду перестал дышать.
Потом они оба замолчали.
Но это уже было не неловкое молчание. А тёплое глубокое многозначительное молчание, в котором два человека понимают, что между ними происходит что-то, чему рано давать имя, но поздно отрицать.
———
Они вышли из ресторана почти в одиннадцать.
На улице похолодало. Дождь закончился, воздух стал свежее, над переулком висел размытый свет фонарей. Машина Алисы ждала у тротуара. Водитель вежливо не смотрел в их сторону.
Они остановились рядом с дверцей.
Прощание затягивалось.
Никто не хотел делать его первым.
– Спасибо за вечер, - сказала Алиса.
– Вам спасибо.
– Мне кажется, всё стало ещё более странным.
– Да.
– Но уже не так настораживает.
Он посмотрел на неё долго.
Очень долго для обычного прощания.
– А что делает? - спросил он.
Она почувствовала, что если сейчас ответит честно, то перейдёт какую-то невидимую черту.
И всё же ответила:
– Тянет.
Слово прозвучало тихо.
Почти шёпотом.
Но оно было сильнее любого признания.
Глеб шагнул ближе.
Не вплотную.
Просто сократил расстояние настолько, чтобы она почувствовала тепло его тела в холодном воздухе.
– Меня тоже, - сказал он.
Она подняла на него глаза.
И в эту секунду между ними осталось так мало, что поцелуй был бы самым естественным, самым простым продолжением вечера.
Он этого хотел.
Она тоже.
Это чувствовалось слишком ясно, чтобы делать вид, будто нет.
Но Глеб не прикоснулся.
Алиса поняла: он сдерживается не из холодности, а из очень редко встречающегося чувства уважения. И из какой-то своей внутренней борьбы, о которой она пока ничего не знала.
Алиса медленно выдохнула.
– Спокойной ночи, Глеб.
– Спокойной ночи, Алиса.
Она села в машину.
И только когда дверца закрылась, позволила себе закрыть глаза на секунду.
Потому что ей уже было ясно: это не случайная симпатия.
Это начало.
Настоящее.