Иностранец, который учит русский, в какой-то момент обязательно задаёт один и тот же вопрос. «Зачем у вас столько форм у одного слова?» И это не претензия. Это почти отчаяние.
А мы, носители, искренне не понимаем, в чём проблема. Ну стол. Ну стола, столу, столом. Что тут сложного? Мы освоили эту систему лет в пять, между кашей и мультиками, и больше об этом не думаем.
Между тем русский язык регулярно попадает в списки самых трудных для изучения. Преподаватели русского для иностранцев нередко говорят, что довести взрослого ученика с нуля до уверенного владения языком – задача не на месяцы, а на годы кропотливой практики. И вот за что именно эти годы платятся.
Падежей шесть. А на самом деле больше
Начнём с того, что пугает всех. Падежи.
Шесть штук, как учат в школе: именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, предложный. Уже немало для человека, в чьём родном языке падежей нет вовсе. Англичанину, чтобы сказать «к столу», «на столе», «под столом», достаточно поменять предлог. А нам нужно ещё и само слово вывернуть.
Но самое интересное, что шестью дело не ограничивается. Журнал «Грамота» прямо пишет: помимо привычных шести в русском прячутся ещё несколько падежных форм, просто мы их не выделяем отдельно. Звательный, например. Тот самый, что остался в словах «друже», «отче», «княже». А ещё есть «новозвательный» – это когда мы зовём «мам!», «пап!», «Кать!», «Вась!». Чувствуете? Это не именительный. Это особая форма обращения.
Есть и местный падеж со своими окончаниями: мы говорим «в лесУ», «в шкафУ», «в снегУ», хотя предложный падеж тех же слов выглядит иначе: «о лЕсе», «о шкАфе». Лингвисты Колмогоров и Успенский в своё время насчитывали в русском до девяти падежей, а при некоторых допущениях и больше.
И всё это носитель использует не задумываясь. А иностранец – заучивает годами.
Ударение, которое нельзя предсказать
Допустим, человек справился с падежами. Дальше его ждёт ловушка покруче.
Русское ударение – разноместное и подвижное. Это два отдельных кошмара в одном.
Разноместное значит, что оно может падать на любой слог: на первый, на второй, на последний. Никакого правила, которое подсказало бы заранее, нет. Сравните с французским, где ударение всегда на последнем слоге, и всё. Удобно. Предсказуемо. У нас не так.
А подвижное значит, что в одном и том же слове ударение гуляет от формы к форме. СтОл, но столЫ. ГОрод, но городА. СлОво, но словА. Преподаватель того же Института русского языка приводит почти издевательский пример: «телефОн – телефОны», но «стОл – столЫ». Почему по-разному? А просто так. Объяснить нельзя, можно только запомнить.
И ведь на этом ошибаются не только иностранцы. Мы часто тоже. ЖалюзИ, балУет, тОрты – вечные споры на кухне рождаются именно из подвижности нашего ударения.
Совершенный и несовершенный вид: тема, которую сдаются понимать
Если спросить преподавателей русского как иностранного, что даётся ученикам тяжелее всего, многие назовут одно и то же. Глагольный вид.
«Делать» и «сделать». «Читать» и «прочитать». «Писать» и «написать». «Наливать» и «налить». Для нас это очевидная пара: одно действие в процессе, другое – завершённое. Мы выбираем нужный вид мгновенно, на автомате.
А для иностранца это мука. В немецком фраза одна, в русском – две, и они не взаимозаменяемы. «Я читал книгу» и «я прочитал книгу» – это разные смыслы, и носитель чувствует разницу телом, а ученик вынужден каждый раз решать логическую задачу.
Под глагольный вид даже отдельную науку придумали: аспектологию. И всё равно единого простого объяснения, после которого «все иностранцы сразу заговорят правильно», так и не нашли.
Глаголы движения, которых слишком много
Раз уж заговорили о глаголах, вот ещё одна засада.
Во многих языках «идти» и «ехать» – одно слово. «Вести» и «везти» – тоже одно. А у нас на каждый случай своё.
Идти – это ногами. Ехать – на чём-то. Плыть, лететь, ползти – и у каждого ещё пара по виду и направлению. Прибавьте приставки: пойти, прийти, уйти, зайти, обойти, перейти, дойти. Голова кружится даже у того, кто на этом вырос.
Для носителя выбор нужного глагола движения – дело доли секунды. Для иностранца – отдельная глава учебника, через которую продираются со стоном.
Род, который надо знать у каждого слова
В русском у каждого существительного есть род. Мужской, женский, средний. И от него зависит чуть ли не всё: какое будет прилагательное, какое местоимение, как поведёт себя глагол в прошедшем времени.
Иногда род подсказывает окончание. Но далеко не всегда. «День» – мужской, «тень» – женский, а на вид почти близнецы. «Кофе» вон вообще десятилетиями делят: по строгой норме мужской, в разговорной речи давно прижился средний (это, кстати, подтверждает и Грамота.ру).
Носитель род не вычисляет. Он его просто знает, потому что впитал с детства. А учащийся обязан зубрить род каждого нового слова отдельно. Ошибся в роде – посыпалось всё предложение.
Мягкость, шипящие и звуки, которых нет нигде
Допустим, грамматику человек кое-как одолел. Теперь надо это всё ещё и выговорить.
В русском около тридцати семи согласных звуков. И добрая половина из них существует парами: твёрдый и мягкий. «Мел» и «мель», «брат» и «брать», «угол» и «уголь» – разница в одном смягчении, а смысл другой. Для языков, где мягкости нет, это пытка: ухо её не ловит, язык не выговаривает.
Добавьте сюда наши шипящие и свистящие. Знаменитое «ы», которого нет во множестве языков мира и которое иностранцы пытаются изобразить с мучительным лицом. Слова вроде «здравствуйте» с гроздью согласных подряд. Или «защищающаяся» – попробуйте объяснить логику нерусскому уху.
И ведь это мы ещё не дошли до буквы «ь», которая звука не обозначает вовсе, а просто командует соседями.
Свободный порядок слов – это не свобода, а ответственность
Кажется, тут-то русский должен наконец расслабить иностранца. Хочешь – говори «мама мыла раму», хочешь – «раму мыла мама». Падежи сами покажут, кто кого. Слова можно тасовать почти как угодно.
Вот только это не отсутствие правил. Это другой уровень сложности.
Потому что порядок слов у нас отвечает не за грамматику, а за оттенки смысла и интонацию. «Я завтра поеду» и «поеду я завтра» формально про одно. Но звучат по-разному: где-то спокойная констатация, где-то лёгкое возражение или раздумье. Носитель ловит эти полутона автоматически. А иностранцу приходится осваивать ещё и это – поверх всего, что уже навалилось.
Получается парадокс: свобода порядка слов делает русский не проще, а тоньше. И требует не меньше чутья, чем жёсткие правила в других языках.
Так сложнее ли он на самом деле?
Честно? Лингвисты не любят рейтинги «самых сложных языков». Сложность – штука относительная: для китайца трудно одно, для араба другое, для англичанина третье. Объективной линейки, на которой русский занимал бы законное «первое место по трудности», не существует.
Но совокупность факторов впечатляет. Разветвлённая система падежей. Непредсказуемое подвижное ударение. Глагольный вид, который не поддаётся простой формуле. Род у каждого слова. Богатая фонетика с мягкостью и шипящими. И свободный порядок слов, который на самом деле никакой не свободный.
Каждая из этих причин по отдельности встречается и в других языках. Но вместе, в одном языке, да ещё в таком плотном переплетении – это редкое сочетание. Именно оно и заставляет иностранцев вздыхать, а составителей рейтингов ставить русский в верхние строчки.
А мы всем этим владеем бесплатно. С рождения. И даже не замечаем, какой сложный инструмент держим в руках каждый день.
Как думаете, если бы вы учили русский с нуля – какой из этих пунктов сломал бы вас первым?