Пунктир судьбы. Роман. Глава пятая.
Начало, первая глава * * * Предыдущая, четвертая глава
Автобус, громко урча двигателем, заехал на подземную парковку огромного офисного здания, принадлежащего строительной компании, и, плавно замедляя ход, остановился у бетонной стены, покрытой серой, безликой краской. Свет люминесцентных ламп, мертвенно-бледный и ровный, заливал всё вокруг неестественным сиянием. Мира бросила взгляд в тонированное окно — ряды чужих машин, бетонные колонны, разметка на полу. Могли бы высадить их на улице — свежий воздух, солнце, — но, наверное, так было удобнее. Им, новым хозяевам, лучше знать, в конце концов.
Едва двери с шипением открылись, выпуская наружу спертый воздух салона, и сотрудники начали выходить, Мира обратила внимание на мужчину, который сидел в машине Ивана Александровича. Сейчас он стоял у колонны, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на выходящих людей с легкой настороженностью. Его движения были чёткими, выверенными — он показывал рукой в сторону лестничного пролёта, что-то говорил негромким, но уверенным голосом, кивал. Мире показалось, что ребята из «Атланты» выглядели недовольными — кто-то хмурился, кто-то переглядывался, — но всё же они послушно следовали туда, куда он указывал, словно овцы, которых гнали к незнакомому загону.
Они с Валей вышли последними. Валя чуть вздёрнула носик — этот её привычный жест, означающий одновременно и скепсис, и легкое высокомерие, — и громко хмыкнула. Это было так забавно, так по-человечески искренне, что Мира почувствовала, как уголки её губ сами собой изгибаются в мягкой улыбке.
— Это всё? — спросил мужчина, пытаясь заглянуть в салон автобуса, будто опасался, что кто-то спрятался под сиденьями.
— Это? — Валя фыркнула, и в её голосе зазвенели металлические нотки. — Мы вам не банки консервные, между прочим!
Мужчина поджал губы, и те превратились в тонкую, едва заметную полоску. Его карие глаза — глубокие, с золотистыми крапинками, смотрели на Миру так, словно их обладатель отчаянно пытался найти у неё защиту от её же супер-помощницы.
— Валь, — тихо шепнула Мира, касаясь локтя подруги, давая понять, что конфликт сейчас никому не выгоден. — Все вышли, — она повернулась к мужчине и с вежливой, но холодной улыбкой поинтересовалась: — Куда изволите нас вести?
Он улыбнулся в ответ — облегчённо, благодарно, — и указал рукой в сторону лестницы:
— Прошу за мной.
И пошёл впереди, расправив широкие плечи — то ли чтобы казаться увереннее, то ли чтобы загородить собой неприглядный вид подземного паркинга. Мира внимательно разглядывала его со спины. У него было несколько несуразное телосложение: плечи — косая сажень, широкие, мощные, но сам он был очень худым, хотя и высоким
Мира надеялась, что офис, который им хотели показать, окажется достойным, но тревожное предчувствие уже начало сворачиваться холодным клубком где-то в желудке.
Они оказались в просторном лифте с зеркальными стенами и металлическими перилами, отполированными до блеска бесчисленными прикосновениями. Мира подошла к перилам, облокотилась на них, позволяя ногам немного отдохнуть. Ходить на каблуках целый день было невероятно тяжело — икры гудели, ступни ныли, а в голову лезла назойливая мысль: когда она забеременеет — а она забеременеет, обязательно, — придётся отказаться от такой обуви. Перейти на балетки, кроссовки, удобные сапожки на плоском ходу. Эта мысль была одновременно пугающей и очень уютной.
Мужчина — кажется, Валя называла его Владимиром — нажал на кнопку с цифрой «0». Мира сразу же нахмурилась, и на лбу пролегла неглубокая вертикальная складка.
— У вас есть какой-то тайный проход наверх через подвал? — не удержалась она от иронии.
Лоб Владимира покрылся мелкими, блестящими капельками пота, словно вопрос попал в самую болезненную точку. Он достал из кармана пиджака аккуратно сложенный носовой платок — белый, с вышитой монограммой, и тщательно, почти педантично, вытер лицо. Когда створки лифта с мягким звоном разъехались в стороны, он снова сделал приглашающий жест :
— Прошу за мной. Это будет ваш новый офис.
Мира ещё ничего не видела, но ей уже не нравилось то, что помещение располагалось в подвале. Это слово «подвал» звучало как приговор, как ссылка, как понижение в должности. А когда они вышли в коридор, и в нос ударили густые, удушливые клубы пыли — старой, слежавшейся, поднятой с пола чужими шагами, — она едва успела прикрыть рот рукой, прежде чем громко, раскатисто чихнула. Пыль была везде: на стенах, на потолке, на грязных, давно не мытых окнах под самым потолком, через которые едва пробивался мутный уличныйсвет.
Мира ничего не могла сказать. Она просто смотрела вокруг — на бетонные стены без отделки, на торчащие из стен провода, на груды строительного мусора в углах, на масляные пятна на полу, — и чувствовала, как сердце пропускает удар за ударом, готовое остановиться в любую секунду. Неужели новый владелец и в самом деле считал, что может вот так, походя, забросить их в этот подвал, как крыс каких-то, лишить света, воздуха, человеческих условий — и они будут молчать в тряпочку, радостно кивая и благодаря за оказанную честь?
— Вы совсем тут с ума посходили? — голос Вали прозвучал почти на грани истерики, звонко отражаясь от бетонных стен. — Скажите, что это шутка или везите нас обратно!
— Это не шутка, — Владимир покачал головой, и его лицо приобрело виноватое, но одновременно упрямое выражение. — Ребята сделают тут отделку, поделят на кабинеты, и получится вполне себе приличный офис…
— Вот и сидите в своём офисе сами! — прошипела Валя, подавшись вперёд, и Мире на секунду показалось, что ещё немного — и та буквально набросится на него, вцепится ногтями в лицо, выцарапает глаза. В её позе, в напряжённых плечах, в сжатых кулаках читалась готовность к битве.
— Мне нужно поговорить с Иваном Александровичем, — сказала Мира, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё клокотало от ярости.
— Он просил сегодня не беспокоить его, — Владимир виновато опустил глаза. — Важное совещание. Простите.
Вот гад! Мира мысленно выругалась. Обо всём позаботился! Знал, что сегодня на него обрушится шквал возмущений, потому и сделал вид, что занят работой. Но она и до завтра могла потерпеть — если что, подождёт. У неё было терпение, железное, выкованное годами разочарований.
— И всё-таки я настаиваю на встрече с ним, — повторила Мира, и её голос, по-прежнему спокойный, приобрёл стальные нотки. Просьба незаметно превратилась в требование.
— Простите, Мирослава Евгеньевна, я не могу помочь вам, — Владимир развёл руками. — Я бы предложил вам встретиться с прорабом, который займётся ремонтом этажа… Возможно, вместе вы смогли бы проработать подходящий дизайн…
Мира задумалась. Означало ли предложение встретиться с прорабом то, что Иван Александрович так легко сдался и решил оставить её на должности? Или это была ловушка, очередная попытка загнать её в угол? Она негромко хмыкнула, поймала взгляд Вали — та смотрела выжидающе, готовая поддержать любой её шаг. Они с Валей когда-то занимались ремонтом «Атланты» — с нуля, прорабатывая каждую деталь, каждую розетку, каждый сантиметр пространства. Могли бы и тут создать комфорт и уют, превратить этот заброшенный подвал во что-то приличное. Но они не крысы, чтобы пропадать в подвале и не видеть солнечного света. Да и какой клиент захочет приезжать сюда — в эту бетонную коробку, пропахшую сыростью и строительной пылью?
— Договорились! — ответила Мира и любезно, почти сладко улыбнулась. В этой улыбке было столько фальшивой вежливости, что Валя, знавшая её много лет, невольно поёжилась.
— Договорились?! — в один голос, с одинаковым изумлением, переспросили Владимир и Валя.
Мира не хотела спорить сейчас. Основной разговор у неё был запланирован с Иваном Александровичем — лично, с глазу на глаз. А его помощнику она хотела пустить пыль в глаза, усыпить бдительность, заставить думать, что они действительно договорились. Пусть передаст боссу — а тот пусть подивится. Завтра его ждал подарок.
— Всё верно, — ответила Мира без тени сомнения и мельком взглянула на наручные часы — тонкие, элегантные, с кожаным ремешком. — Нас уже могут отвезти? Самые крупные встречи сейчас будут проходить, — она пожала плечами с видом деловой женщины, у которой каждая минута на счету. — Сами понимаете, деньги в нашем деле упускать нельзя.
— Да. Конечно! — Владимир закивал, явно желая избавиться от их компании как можно скорее. — Давайте поднимемся наверх.
Валя принялась собирать остальных ребят — те бродили по подвалу с кислыми лицами, рассматривая провода и трубы, словно приговорённые к ссылке. В лифт они заходили по очереди, потому что все не помещались, несмотря на то, что кабина была довольно просторной. Мира ждала своей очереди, привалившись плечом к холодной бетонной стене.
Двигаясь по парковке к автобусу, Мира вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Ощущение было острым: чей-то пристальный, тяжёлый взгляд прожигал спину, скользил между лопаток, заставлял кожу покрываться мурашками. Она резко обернулась, но наблюдавший успел скрыться — за колонной, за припаркованной машиной, за углом. Никого. Только тени и бетон.
Может, у неё просто развилась паранойя? Или это последствия вчерашнего кошмара, который всё ещё давил на подсознание?
Она поправила волосы — провела ладонью по светлым, волнистым локонам, убирая их за плечо, — и, сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в коленях, зашла в автобус.
Завтра Ивана Александровича ждёт сюрприз. А сегодня ей следовало заехать в клинику и попытаться решить один деликатный вопрос — получить справку о пока ещё не наступившей беременности.
***
Иван не говорил Вольскому «нет», но и не соглашался так просто расстаться с компанией, которая могла оказаться выгодной для его бизнеса. Однако ему становилось неприятно от осознания, что бывший муж хочет выкупить агентство исключительно из-за жены. Скрытые мотивы этого человека в отношении Мирославы оставались для Ивана загадкой — мутной, тревожной, не сулящей ничего хорошего. Вообще, всех этих «бывших» Иван не приветствовал. Кто из них был виноват в разводе, он не знал — и знать не хотел, — но после смерти Лены он болезненно воспринимал любые разговоры о разводах, расставаниях, предательствах. Они царапали по живому, заставляя вспоминать собственную боль.
Он решил, что завтра, когда встретится с Мирославой, непременно постарается выяснить всё — или хотя бы то, что она согласится рассказать, — а уже потом будет думать, иметь ли дело с Вольским.
— Иван Александрович! — в кабинет ворвался Владимир, взъерошенный, точно ёжик, который только что столкнулся с голодным лисом. Волосы торчали в разные стороны, галстук съехал набок. — У них эта Валя — гиена самая настоящая! Я думал, она меня живьём съест.
— Валя? — переспросил Иван, поднимая бровь.
Странно. Он считал, что у «Атланты» только одна гиена — сама Мирослава, а помощница просто действует по её указаниям, безропотно и незаметно. Очень интересно. Неужели он стал ошибаться в людях? Или эти две женщины просто друг друга стоят?
— Да она готова была наброситься на меня и сожрать без соли, когда увидела новый офис! — продолжал возмущаться Владимир, размахивая руками. — А вот Мирослава… — имя женщины он произнёс с каким-то мечтательным, почти благоговейным выдохом, и Иван сразу насторожился. Неужели влюбился? — Она сказала, что готова встретиться с нашим прорабом, но для начала хочет поговорить с вами.
Иван удивился такому раскладу, но решил не показывать вида. Ни удивления, ни тем более удовлетворения. Хочет встречи с ним? Что ж, встретятся непременно.
Владимир тяжело опустился на стул, где не так давно сидел Вольский — ещё и откинулся на спинку, закрыв глаза, словно надеялся перевести дух после пережитого ужаса. Он явно провалился в какие-то свои мысли — может, представлял, как Мирослава Евгеньевна будет командовать прорабами, а может, мечтал о чём-то более личном. Иван решил, что лучше сейчас опустить помощника на землю, пока тот не улетел слишком далеко.
— Мирослава беременна, — сказал Иван сухо, как бы между делом, но смотрел при этом прямо на Владимира, читая его реакцию. — Так что ты не обольщайся особо.
— Иван Александрович, — Владимир нахмурился и покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то вроде разочарования, которое он быстро спрятал. — Ну, тогда у вас крупные неприятности, ведь вы не сможете её уволить или сократить.
Иван начал злиться. Эту прописную истину он понял сразу, как только Мирослава заявила о своём интересном положении — спокойно, с вызовом, глядя ему прямо в глаза. Но у него появился козырь… Который он пока никому не собирался выдавать. Придержит, припасёт ровно до того момента, когда она в очередной раз попытается переиграть его.
— Итак, Владимир, нам нужно разобраться с проектом нового объекта, который будем ставить рядом с двадцать первым… — сменил тему Иван, разворачивая на столе чертежи.
Работа захватила его с головой. Часы пролетели незаметно — Иван успел забыть о Мирославе, об «Атланте», о Вольском, даже о том, что дома его никто не ждёт. Он вспомнил об этом только когда фары выхватили из темноты знакомый подъезд, и привычная тоска сжала сердце до боли.
Вечер прошёл как обычно — ужин в одиночестве, фотография Лены на комоде, свеча, которую он зажёг, как делал это каждый вечер. Но Иван заснул рано, свалившись от усталости, и утром встал по звонку будильника, чувствуя себя невыспавшимся, разбитым, но до странности бодрым. Он поспешил привести себя в порядок — долго стоял под душем, смывая остатки вчерашней тревоги, тщательно побрился, надел свежую, пахнущую кондиционером рубашку.
Он хотел поехать в «Атланту» — прямо сейчас, с утра пораньше, — чтобы обговорить с Мирославой дальнейшее сотрудничество. А ещё его съедало любопытство: ему безумно, почти болезненно хотелось узнать, что от неё нужно Вольскому. Зачем бывшему мужу выкупать агентство, в котором работает бывшая жена? Что он задумал? Иван не доверял этому человеку —слишком правильный, слишком холодный. Такие опасны.
Он даже кофе не стал пить сегодня — только бы скорее выйти из дома. Он знал, что приедет раньше всех — а это плюс, будет время мысленно подготовиться к разговору, продумать аргументы, расставить ловушки.
На дороге, как назло, собралась небольшая пробочка — вереница машин медленно ползла к перекрёстку, и Иван нервно поглядывал на часы, потому что хотел добраться до «Атланты» раньше Мирославы. Он не понимал, почему эта женщина так сильно его зацепила. Неужели всё дело в её взгляде — в этом холодном, цепком взгляде женщины, которая не боится никого и ничего? Или запах Лены — случайный, нелепый, мучительный — так сильно влиял на него, заставляя тянуться к этой женщине помимо здравого смысла?
Однако Иван успел вовремя остановить себя — сжал руль побелевшими пальцами и громко выдохнул. Она беременна. И вокруг неё кружатся проблемы в виде властного, опасного бывшего мужа. Ему не следует влезать в эту историю. Но он всё равно ехал в «Атланту», потому что не иначе мог.
Иван оставил машину на парковке у здания — солнечные лучи уже золотили асфальт, и тени от деревьев ложились причудливым узором на капот, — и быстрым шагом направился к входу. Девушка с ресепшена — Нана, кажется, — оторвала свои пухлые губки от кружки с кофе и уставилась на него, хлопая длинными ресницами, как испуганная сова.
— Я в кабинет Мирославы Евгеньевны, — бросил Иван, не глядя на неё. — Предупреждать её о том, что я тут, не надо.
Чувствуя себя вором, который пытается забраться на чужую территорию — или, может быть, подростком, пробирающимся к запретному месту, — он приблизился к двери с табличкой «Руководитель агентства», распахнул её и застыл на пороге, словно наткнулся на невидимую стену.
В креслеуже сидела Мирослава. Она смотрела на него и облизывала ложку от йогурта — медленно, почти вызывающе.
— Доброе утро! — поприветствовала она Ивана голосом победительницы, которая уже разделила шкуру неубитого медведя.
Иван продолжал стоять и смотреть на неё. Его план прийти раньше всех, застать её врасплох, захватить инициативу в свои руки — рухнул в одно мгновение, рассыпавшись прахом. Она опередила его. Снова.
Он попытался сделать вид, что всё нормально — что именно этого он и ожидал, — закрыл за собой дверь, прошёл к столу и кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно:
— Доброе утро! Это даже хорошо, что вы уже тут. Быстрее обсудим всё.
— Я рада, что вы пришли, — Мирослава улыбнулась. — Как раз уже подготовила список вопросов вам и ещё кое-что!
Она смотрела на него, сияя, а у Ивана внутри всё кипело от злости. Он сел напротив женщины — на этот раз по другую сторону стола. Поменялись местами? Ну это ведь временно, правда? Или…
Мирослава положила какую-то бумагу перед ним — лист формата А4, с печатью и подписью, — и Иван опомниться не успел, как она произнесла голосом, в котором звенело торжество:
— Вы ведь хотели подтверждение того, что я беременна?
Ивану нечего было сказать. Он просто кивнул, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, и выдавил из себя сухую, ничего не выражающую улыбку. Ей недолго предстояло ощущать эту радость — он уже знал, как поступит, — и он позволил ей насладиться этим мгновением. Пусть поплавает в своей мнимой победе.
— Я решил, что вы останетесь на своей должности, — произнёс он, и в голосе зазвучали металлические нотки. — Вот только вам придётся беспрекословно подчиняться мне.
Мира кивнула, и от этого движения её светлые, волнистые локоны пружинисто качнулись, блеснув на утреннем солнце, льющемся из окна. В воздухе расплылся аромат, сводящий с ума, заставляющий окунуться в прошлое с головой, вырывающий из реальности. Иван стиснул зубы.
— Как вам новый офис, Слава? — спросил он, пытаясь отвлечься от дурмана.
— Не называйте меня так! — холодно отчеканила Мирослава, и в её глазах полыхнуло ледяное пламя. Но потом она добавила, чуть смягчившись: — Пожалуйста.
— Раны прошлого? — Иван внимательно, пристально наблюдал за ней, пытаясь считать каждую эмоцию, каждый пробежавший по лицу блик чувств.
Мирослава поджала губы — ничего не ответила, только плотнее сжала их, словно боялась выпустить наружу что-то, о чём потом могла бы пожалеть. Ладно. Не его дело. Но выводы определённые он уже сделал.
— Офис? — переспросила она, и голос её стал тихим, почти беззвучным. — Вы серьёзно? Я строила «Атланту», стараясь сделать удобное для клиентов расположение кабинетов. Вы даже понятия не имеете, как тут всё было заброшено до того, как я пришла на работу. Вы серьёзно хотите лишить нас этого?
— Серьёзнее не бывает, — Иван пожал плечами и напомнил: — Беспрекословное подчинение моё условие, чтобы вы здесь остались. Помните?
— Мы не можем перебраться туда, — попыталась продолжить спор Мирослава, но в её голосе уже не было прежней уверенности.
— Ладно… — Иван причмокнул губами — этот жест всегда раздражал его собеседников, — поставил локти на столешницу и, подавшись вперёд, устремил на неё тяжёлый, прожигающий взгляд. — Имя Вольский Борис Викторович вам знакомо?
Лицо Мирославы изменилось в одно мгновение. Создавалось впечатление, что у неё весь воздух выбили из лёгких и перевернули вниз головой. Она смотрела на Ивана широко распахнутыми глазами, и он увидел в её взгляде нечто такое, от чего стало совсем не по себе.
— Он хочет выкупить «Атланту», — спокойно, даже слишком буднично сообщил Иван, наблюдая за реакцией подчинённой. — И деньги предлагает хорошие. По этой причине, Мирослава Евгеньевна, вам придётся переехать в новый офис. Либо я обдумаю вопрос с продажей.
Она поджала губы — снова, но теперь это был жест отчаяния, а не гнева. И смотрела на него взглядом, наполненным такой безысходностью, что Иван почти — почти! — почувствовал укол совести.
— Назначайте встречу с прорабом, — сказала она обречённым, тихим голосом, опуская глаза. — Или лучше всего с инженером, который займётся проектированием.
Иван кивнул и позволил себе улыбнуться — холодно, сдержанно, но с явным удовлетворением. Один-один. Он не любил проигрывать.
— Приятно иметь с вами дело, Мирослава Евгеньевна, — произнёс Иван, поднимаясь из-за стола, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на искренность.