Пунктир судьбы. Роман. Глава первая.
Часы тикали, дёргая и без того натянутые до предела нервы. В кабинете стояла духота. Мирослава ёрзала на стуле, потому что уже порядком утомилась и не знала, сколько времени предстоит еще ждать. Она глядела на девушку, которая вот уже больше часа перечисляла ей генетических доноров, имеющихся в базе.
— Мирослава Евгеньевна, есть у нас один донор, который идеально вам подойдёт. — Медленно проговорила девушка, не отрываясь от экрана. Он высокий, спортивного телосложения, красивый и успешный мужчина, вот только…
— Глаза у него синие? — спросила Мирослава, потому что это имело для неё высокое значение. Она не могла объяснить, но чувствовала, что у её ребёнка будут глаза именно такого цвета.
— Глаза… — девушка снова глянула в экран монитора. — Ой, да! У него синие. Прямо как васильки, ну надо же! Вы прямо провидица! Так удачно угадали.
Девушка залюбовалась фотографией. Мирославе показать донора она не могла, так как это запрещено правилами конфиденциальности. Да и не сильно-то хотелось смотреть на мужчину, который не будет принимать никакого участия в жизни ребёнка. Зачем? Вдруг это кто-то из её знакомых? Мирослава понимала, что в такой ситуации будет очень неловко.
— Что за «но» с этим донором? — чуть прищурилась Мира и начала нервно отбивать на колене мотив какой-то заевшей в голове песни в попытке успокоиться.
— Он желает получить данные ребёнка. Конечно, анонимно. Будет знать только клиника и нотариус… Встреч с малышом не будет, донор не узнает имени и пола ребенка, но он хочет переписать всё своё имущество на малыша!
Мира сверкнула взглядом и уже была готова сказать «нет», но что-то ёкнуло внутри. Почему она должна отказываться, если мужчине всё равно не будет известно, кто у него родился, где проживает и какие имя с фамилией носит? В душе началась борьба плюсов этого донора против минусов. С одной стороны это даже хорошо, что у ребёнка будет возможность получить его наследство, а с другой — вдруг там останутся миллионные долги? Нет! Но никто ведь не вынуждает соглашаться и принимать наследство. Мира задумалась. Всё ли в порядке со здоровьем мужчины, если он поставил такое условие? Наверняка, да. Его не взяли бы как донора, окажись он не здоров. И всё-таки почему поставил именно такое условие?
— Я должна подумать, — сказала она и нервно облизнула губы — глупая привычка с самого детства.
Во рту всё пересохло от волнения. Женщина взяла стакан воды, стоящий рядом, и сделала пару глотков.
— Вы прошли подготовку. Завтра очень благоприятный день для забора ооцитов, — начала говорить девушка то, что Мире и без того было известно.
— Я в курсе. Завтра я приеду в назначенное доктором время, но я знаю, что клетки можно заморозить с помощью жидкого азота, пока я не подберу идеального донора…
— Всё верно. Но хочу вам сказать, что этот мужчина точно идеальный… — девушка снова посмотрела на экран и замерла на несколько секунд.
Так хорош собой? Впрочем, для неё это не имело никакого значения. Ей не нравилось его условие, потому что она хотела сама обеспечить своего ребёнка. Да и она уже придумала прекрасную легенду о герое-отце, а если вдруг позвонят из нотариальной конторы и предложат получить внезапное наследство, могла возникнуть накладка…
— Я вас услышала. И буду думать. В конце концов, с каждой мыслью лучше переспать перед принятием решения!
Девушка смутилась от услышанных слов. Ах, молодость… Мира тоже была такой же лет в двадцать… Теперь ей тридцать один, и она куда сильнее и разборчивее, чем была когда-то.Парочкой случайных слов её точно не смутить.
— Не забудьте о том, что после восьми вечера нужно воздержаться от приёма пищи, а за два часа до визита в клинику не употреблять даже жидкости.
Мирослава кивнула, встала со стула и поправила подол платья. Она попрощалась с менеджером клиники и поспешила выйти на свежий воздух. Пожелав всего доброго администратору, Мирослава вышла, прикрывая глаза и втягивая полной грудью воздух, наполненный осенними ароматами. В воздухе витал запах мокрого асфальта, согретого солнцем. Почему-то он всегда казался ей привлекательным, и сейчас она наслаждалась, пока медленно шла к машине.
Мира села в салон своей любимой ласточки, завела мотор, и в салоне заиграла её любимая песня. Она прикрыла глаза на несколько секунд, расслабилась и сконцентрировала внимание на дороге. Мирослава решила сразу поехать домой, потому что устала и должна была подготовиться морально к этой процедуре. На работе она взяла отгул на три дня, и ей даже не звонили, так как она солгала, что уезжает за город. Она не планировала никому говорить о том, что решилась пойти на ЭКО. Даже маме не сказала. Пока не готова была слушать чьи-то морали о том, что лучше бы она «нашла себе мужика нормального».
Есть ли они нормальные? Каждый смотрит налево… А зачем нужен такой, на которого нельзя будет положиться?
Перед глазами появилась картина из прошлого: её любимый муж, тот, кому она доверяла больше всех в этой жизни, изменявшей с близким человеком, которого Мира любила всем сердцем. Сердце предательски кольнуло, напомнив о пережитой боли.
Всхлип сорвался с губ вместе с надрывной горечью, и Мира тут же переключила мелодию. Заиграло что-то современное, помогая мыслям постепенно вернуться в привычное состояние.
Она добралась до дома быстро, оставила машину на подземной парковке под домом и поднялась на лифте на свой этаж. На лестничной площадке заметила предательницу… Мира сжала кулаки до боли, но тут же взяла себя в руки, она обещала себе, что больше не будет никаких эмоций… Этот человек больше ничего не значил для неё.
— Мира, нам надо поговорить, — пролепетала Клара и сделала шаг вперёд.
Прошло пять лет… Почему она появилась снова и в такой важный для неё период? Она изменилась. Сильно. Мира не интересовалась жизнью сестры все эти годы, хоть мама и пыталась просветить её время от времени. Идеальный ровный загар говорил о том, что на островах живётся неплохо. Клара выглядела ухоженной и не простой домашней девочкой: она сливала на салоны немало средств, которые зарабатывал муж. Бывший муж Миры.
— Я ушла от него, — сказала Клара и опустила голову.
Каждое слово сестры резало сильнее ножа. Зачем она заявилась теперь? Решила покаяться? Хотела напомнить о том предательстве, что они оба совершили?
— Я рада за тебя! — ответила Мира ледяным тоном и вставила ключ в замочную скважину.
— Мира, он изменил мне! — начала хныкать Клара.
А на что она рассчитывала? Вот такие мужики… Мира вздохнула и решила проигнорировать её слова. Как она посмела вообще явиться после того, что сделала? После того, через что Мира прошла по её милости… Неужели рассчитывала на жалость? Вот только не было больше прошлой Миры, которая готова была положить всё к ногам близких людей. Раньше она могла бы в лепёшку разбиться, чтобы только её родным было комфортно, а после предательства поняла, что жить следует только для себя.
— Я от него беременна… — снова выдохнула Клара, заставив Миру на секунду посмотреть на неё.
В глазах Клары читалась глубокая тоска и растерянность: она не знала, как поступить дальше, напоминая Мире её саму. Такой она была пять лет назад, когда застала собственного мужа с сестрой, но уже прошло немало времени. Та глупышка была захоронена слишком глубоко. Она не собиралась проникаться жалостью и позволять снова использовать себя.
— Я рада за тебя! — повторила Мира, зашла в квартиру, не приглашая сестру пройти, и закрыла за собой дверь.
Грубо? Каждый получает именно то, что заслуживает. Кларе не следовало рассчитывать на жалость. Мира не готова была принять раскаяние сестры, не готова снова довериться ей и сблизиться.
Сердце сжалось. Ей не стоило сегодня плакать, но она не смогла удержаться. Прислонилась к прохладной стене и скатилась по ней, обхватив себя руками. Слёзы текли по щекам, обжигая их и обнажая прошлые раны, а в ушах звенели слова врача, которые всё это время приходили к ней в кошмарах: «Мне жаль, но ребёнка сохранить не удалось».
***
Иван Александрович подписал важные документы, и теперь агентство поиска недвижимости «Атланта» перешло в его собственность. Его заместитель и просто хороший приятель, Владимир, спросил:
— Вы будете менять персонал или оставите всё как есть? Станете ли объявлять сотрудникам о том, что верхушка сменилась?
Иван несколько секунд думал. Поглощение мелких компаний, которые непонятно как держатся на плаву, стало для него привычным занятием, и вот теперь они заполучили довольно крупную конторку, но он не испытал ни капли удовольствия. Его ничего не радовало в этой жизни после ухода жены. Прошло уже столько лет, а перед глазами всё ещё появлялся её облик, такой живой и счастливый.
— Я пока не решил, — ответил он и откинулся на спинку кресла. Мужчина немного расслабился, положив руки на подлокотники. — Как будет лучше? Вы с ребятами ведь уже что-то придумали? Верно?
— Я бы перевёл офис к нам в цоколь, ну пустует же такое хорошее помещение, а туда можно нашу дочернюю, всё-таки ближе к центру.
Иван слушал и согласно кивал. Владимир — мастер своего дела, и ерунды он точно не посоветовал бы, а Ивану было плевать. Неинтересна судьба этой риелторской конторы. Хоть распустить их и дело с концом… Хотя… Они могли бы заниматься арендой и продажей квартир, построенных именно его компанией. Это было бы выгодно и им, и ему… Они всё равно планировали подбирать сотрудников для этого дела, а тут и обучать никого не нужно, просто сменить базу, по которой будут работать агенты.
— Я согласен, Владимир! Делай, как считаешь нужным! Я домой хочу поехать. Устал сегодня. Встреча с акционерами все силы выжала: каждый требует своего.
— Парни собирались сегодня посидеть, вроде корпоратива устроить. Вы не с нами?
Иван отрицательно помотал головой. Владимир давно пытался вытянуть его из омута воздыханий о прошлом, но ничего не получалось, потому что Иван сам этого не хотел. Кто-то говорил, что он мазохист, но он не из тех, кто готов просто взять и перечеркнуть лучшие годы, просто потому что «так надо». Кто, вообще, придумал, что именно так надо? Просто взять и забыть ту женщину, которую любил всем сердцем и любит до сих пор? Он так не мог.
Поднявшись с кресла, Иван посмотрел на помощника, не давая ему и шанса на попытку уговорить себя.
— Я хочу домой. Завтра родители приедут, надо в квартире убраться, — это была всего лишь отговорка, но она всегда действовала.
Владимир кивнул, словно принял это оправдание, но они оба понимали, что Иван просто в очередной раз сбежал ото всех, чтобы взять в руки её фото и просидеть так битый час. Наверное, давно пора было посетить психолога, но Иван никому не мог позволить копаться в своей голове и задевать самые лучшие воспоминания из его жизни.
Он попрощался с сотрудниками, которые попадались по пути, спустился на парковку, сел в машину и просто поехал, куда глядят глаза. Он мог часами колесить по городу, разгоняя мысли, отрешаясь от них, потому что только концентрация внимания за рулём или на работе помогала сделать это. Скоро они начнут сдавать квартиры, завершив стройку, и проектировать новый объект. Вот там он с головой окунётся в рабочий процесс. Как и всегда. Тогда будет легче не думать о той, что занимала все его мысли, хоть и ушла в лучший мир.
Машин на дороге почти не осталось, когда Иван понял, что безумно устал и хочет отдохнуть. Приехалон домой около полуночи. Зашёл в пустую квартиру, которая могла бы быть наполнена счастливым смехом и ароматами домашней еды, а главное – её запахом… Он уже давно выветрился с одежды жены, и парфюмерия не помогала восстановить… Кинув ключи на пуфик, Иван приблизился к бару и плеснул первое, что попалось в руку, себе в стакан. Он знал, что это не поможет. Его уже давно ничего не спасало. И всё-таки он искал спасительную соломинку. Потому что тяжело было продолжать влачить это жалкое, полное одиночества существование.
Сделав глоток обжигающей жидкости, Иван пошёл в комнату. На комоде стояло фото жены, перед которым каждый вечер он зажигал свечу памяти.
— Ванюша, — прозвучал её голос в ушах.
Он передёрнул плечами, понимая, что это просто дурман, который развеется и больно полоснёт по сердцу.
Они мечтали о ребенке… После нескольких месяцев неудачных попыток пошли к врачу… И после затяжного обследования доктор вынес вердикт — у Лены неоперабельная опухоль мозга. Он закусил губу до боли, вспоминая тот день, а по телу разлилась боль, словно вот только сейчас услышал эти страшные слова.Иван был готов отдать всё, чтобы спасти свою любимую, да вот только... даже все деньги мира не способны купить жизнь.
— Я вернулся домой, милая, — сказал мужчина сдавленным голосом, поставил фото обратно на комод и зажёг свечу.
* * *
Ночь выдалась беспокойной: Мирослава долго ворочалась и не могла уснуть, а когда наконец забывалась сном, время пролетало пугающе быстро, потому что звонок будильника хотелось не слышать вовсе. Она бы спала и спала на самом деле… Но ничего — хорошенько отоспится в палате, когда будет отдыхать после процедуры. От наркоза она отказалась, решив перетерпеть забор клетки под местным обезболивающим, чтобы на будущего ребёнка воздействие препаратов оказалось минимальным.
Мира присела, спустила ноги с кровати и устало потерла покрасневшие глаза. Спать хотелось до ломоты в костях, до нервной пульсации в висках. А ещё было страшно от предстоящего. Это очень важный шаг, и пути назад уже не будет. Его, по сути, уже не существовало.
Снова в голову полезли мысли о Кларе. Чего та добивалась, явившись сюда? Неужели всерьёз рассчитывала, что Мира примет её с распростёртыми объятиями и будет радоваться воссоединению с сестрой, которой всё вернулось бумерангом? Глупая наивность или наглая самоуверенность – Мира так и не смогла для себя решить.
Она поднялась на ноги, усталой походкой доковыляла до душа и встала под тёплые струи воды. Те тут же обволокли тело, смывая остатки дремоты и помогая мышцам расслабиться. Она помыла волосы, сделала воду чуть прохладнее, чтобы на этот раз взбодриться, и уже через несколько минут вышла, энергично обтираясь махровым полотенцем и одновременно просушивая им мокрые пряди. Закутавшись в сухое полотенце, Мира достала фен и замерла перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела уверенная в себе женщина. Однако время от времени из глубины карих глаз выглядывала испуганная, преданная и загнанная в угол девчонка — та, что когда-то смотрела безжизненным взглядом на собственное отражение, узнав о потере ребёнка и не понимая, как жить дальше. Мира мысленно сказала ей твёрдое «нет». Подобное больше не повторится.
Закончив с волосами, она вышла в коридор и взглянула на большие настенные часы, заказанные когда-то из Швеции. Она могла позволить себе дорогие качественные вещи — и позволяла, пытаясь покупками приглушить ноющее чувство одиночества, которое гнездилось где-то глубоко в груди.
Итак, в запасе оставалось всего пятнадцать минут.
Мира зашла на кухню, но вовремя вспомнила, что даже воду нельзя пить, и просто опустилась на стул. Взгляд упал на экран телефона. Пришло сообщение от девочки с работы. Та, возможно, и считала Миру подругой, но Мира давно зареклась заводить друзей — даже приятелей. Нельзя кому-то доверять. Поэтому она считала её просто коллегой.
Валя: «Мира, нас поглотила стройка «Норд-Вест». Мы в полной… (смайлик танцующей тверк мартышки)».
Мира громко сглотнула. О проблемах «Атланты» она знала, но владелец, и по совместительству её временный любовник, уверял, что ничего страшного не случится и они выкрутятся. Не выкрутился. Теперь их продали непонятно кому, и её финансовое положение резко становилось шатким. Накопления у неё, безусловно, были, но она хотела дать своему ребёнку самое лучшее. В голову хлынули тревожные мысли: может, это знак? Может, не стоит проводить процедуру? Может, позвонить и отказаться? Столько мыслей пронеслось в голове за секунду, но Мира заставила себя встать, прошла в комнату и начала одеваться.
По пути к машине она набрала ответное сообщение: «Не волнуйся. Прорвёмся». Хотя сомнения никуда не делись. Если бы она была хозяйкой «Атланты», она бы такого не допустила…
Когда Мира уже села в салон и повернула ключ в замке зажигания, раздался звонок от мамы. Она примерно догадывалась, как пройдёт их разговор: мать начнёт давить на жалость и говорить, как Кларе сейчас непросто… Вот только Мире не было до этого совершенно никакого дела. Она не собиралась помогать человеку, из-за которого потеряла… Нет, не любимого мужчину — он всё равно ушёл бы однажды, раз оказался таким предателем. Она потеряла из-за Клары ребёнка, которого носила под сердцем четыре долгих месяца.
— Мам, привет! Что-то срочное? Я сейчас очень занята… — голос Миры прозвучал нарочито спокойно, хотя внутри всё сжалось.
— Привет! Ты на работу уже едешь? Может, пообедаем вместе? Надо поговорить, — голос матери звучала мягко, но Мира уловила в нём знакомые нотки.
— Нет и нет. Мам, меня до вечера не будет на работе и дома… И я не уверена, что захочу говорить сегодня или когда-то вообще, если речь пойдёт о Кларе.
— Она беременна! — с надрывом выпалила мать.
— Я в курсе, но я тоже была беременна, если ты помнишь… Я не хочу разговаривать о Кларе и не собираюсь быть щедрой и радушной по отношению к ней. Я не стану ей помогать, мама! — отрезала Мира прежде, чем мать успела бы надавить на жалость.
Маме она была готова помочь — ведь та не виновата… Хотя, если бы она меньше баловала младшую сестрёнку в детстве и не потакала всем её капризам, всё могло сложиться иначе.
— Где ты будешь сегодня? Как себя чувствуешь? — мать поспешно перевела тему, но в её голосе явно слышалась обида.
Она делала вид, будто заботится о Мире, но обе они понимали: Клара всегда была любимой дочерью от любимого мужчины, а Мира — плод ошибки.
— Я нормально. Весь день проведу с мужчиной, и нет – ничего серьёзного у нас с ним никогда не будет, — солгала Мира, потому что пока не была готова выкладывать все свои задумки на блюдечке.
— Я поняла. Хорошо. Позванивай.
— Обязательно. Целую, мам! Пока!
Мира отключила телефон и несколько секунд неподвижно смотрела перед собой пустым взглядом. Интересно, маме не надоело играть роль сводницы? И почему… ну почему она не понимает, что поступок Клары просто невозможно простить? Это не детская шалость, в конце концов!
Хорошо, что Мира научилась быстро отходить. Она вывела автомобиль с парковки и направилась в сторону клиники, желая всё сделать как можно быстрее.
Пока не передумала.
«Пути назад нет!» — твердила она себе как мантру, сжимая руль побелевшими пальцами. Страх снова потерять ребёнка — тот самый, что появился ещё вечером при виде Клары, — начал нашёптывать свои ядовитые «напутствия», но Мира решительно прогнала его.
Всё будет хорошо.
Она стала другой.
Всё обязательно будет хорошо.