Когда Максим внес в квартиру большую коробку, Алена как раз вытаскивала из-под стола третий фантик за вечер и пыталась одной рукой ответить в рабочем чате.
— Только не говори, что это опять что-то умное, — сказала она, не поднимая головы.
Максим поставил коробку посреди прихожей, выпрямился и довольно огляделся.
— Вот увидишь, ты мне еще спасибо скажешь. Теперь у нас будет чисто без твоих вечных подвигов.
Слово «подвигов» он произнес ласково, почти с гордостью. Алена усмехнулась. За день она успела провести две онлайн-встречи, сварить суп, разнять младших из-за фломастера, найти старшему белую рубашку для школы и три раза наступить на деталь от конструктора. Если бы подвиги выглядели так, к ним полагалась хотя бы медаль из фольги и десять минут тишины.
Дети тут же облепили коробку.
— Это робот? — спросила Варя.
— Он будет нас слушаться? — уточнил Паша, уже подозревая в технике соперника.
— Он будет помогать маме, — торжественно сказал Максим.
Алена подняла глаза на Максима. На слове «маме» улыбка у нее вышла короче, чем она хотела.
Робота звали коротко и бездушно, но Максим сразу начал называть его Федей. Федя был белый, круглый, с блестящей крышкой и коротким резким писком. Его поставили на зарядку у стены в гостиной, потому что, как объяснил Максим, «базе нужно место у стены и свободный подход». Ради этого пришлось убрать корзину с пледами, передвинуть напольный цветок и пристроить детские самокаты за шкаф.
— Зато теперь порядок будет сам собой, — сказал Максим, склонившись над телефоном.
— Сам собой у нас пока только хаос получается, — заметила Алена.
Первый запуск и правда выглядел почти празднично. Федя выехал с базы, осторожно ткнулся в ножку стула, отъехал, замер на секунду и поехал дальше. Дети шли за ним колонной. Максим снимал видео. Алена стояла в дверях кухни и вдруг почувствовала легкую надежду. Может, правда? Может, хоть что-то в доме начнет двигаться без ее напоминаний, уговоров и тихого вечернего раздражения?
Через пять минут Федя зажевал край коврика у входа.
— Это коврик неправильный, — сказал Максим, освобождая его.
Через десять минут робот запутался в проводе от зарядки.
— Провода надо поднимать, — объяснил Максим.
Через пятнадцать минут Федя загнал под диван карандаш, три заколки и маленькую пластиковую морковку от кукольной кухни.
— Зато видишь, сколько всего у нас на полу, — сказал Максим уже с воспитательным оттенком.
Алена ничего не ответила. Она только подняла брови и пошла помешать суп, который почему-то не становился автоматическим от появления в квартире современной техники.
На следующий день Максим настроил расписание.
— В десять утра, — сообщил он за завтраком. — Самое логичное время. Дети в школе и саду, ты работаешь, никто не мешает.
— Я как раз в десять работаю, — сказала Алена.
— Ну и отлично. Он же не к тебе в ноутбук поедет.
Ровно в десять ноль-ноль Алена сидела на созвоне с камерой, в наушниках и с лицом женщины, которая очень старается выглядеть собранной. За стеной раздалось ровное жужжание. Потом удар о плинтус. Потом писк. Потом снова жужжание, уже ближе.
Алена говорила о сроках, задачах и правках, а сама краем глаза видела, как из коридора появляется белый круг и уверенно направляется к ее столу. Она заранее убрала с пола бумаги, сумку и детские кубики. Но не учла тонкий провод от настольной лампы.
Федя зацепил провод щеткой, и лампа дернулась на столе.
— Простите, секунду, — сказала Алена в микрофон.
Она нырнула под стол, освободила провод, ударилась плечом о край столешницы, вернулась в кадр и улыбнулась так, будто все это было частью делового процесса.
Вечером Максим открыл приложение и показал ей телефон.
— Смотри, приложение показало: он убрал тридцать восемь квадратных метров.
— А я сорок минут собирала перед ним квартиру.
— Ну это сначала. Потом все привыкнут.
Привыкали все, кроме Феди. Он то застревал у двери в ванную и пищал, то вытаскивал из-под батареи фантики и оставлял их посреди комнаты.
— Мам, Федя утащил мой носок! — кричал Паша.
— Мам, он едет на мой рисунок! — плакала Варя.
— Мам, убери его, я делаю уроки, — просил Дима, которому тринадцать лет и которому уже казалось унизительным спорить с пылесосом.
Перед запуском Алена проверяла пол, а после вытаскивала из щетки нитки и доставала из-под дивана то, что Федя туда загнал.
— Ты слишком всерьез к нему относишься, — сказал Максим однажды вечером, когда Алена вынимала из робота шнурок от детского худи.
— Я к нему отношусь как к предмету, который каждый день усложняет мне жизнь.
— Он экономит время.
— Чье?
Максим замолчал. Ненадолго.
— Просто надо организовать пространство, — сказал он наконец.
Алена посмотрела на гостиную: сушилка с детскими футболками стояла у стены, а у двери лежал раскрытый рюкзак.
— Максим, пространство организуют вместе. А не так, что ты покупаешь круглый будильник на колесах, а я потом вокруг него танцую.
— Ну начинается, — вздохнул он.
Эта фраза обидела ее сильнее, чем сам робот. Алена отвернулась к раковине и еще минуту просто стояла.
Самый нелепый случай случился в четверг. У Алены был серьезный созвон, тот самый, перед которым она заранее предупреждала всех: детей, мужа, даже соседку тетю Любу, которая любила звонить в домофон с вопросом, не нужен ли кому кабачок. В девять сорок пять Алена убрала пол в кабинете, закрыла дверь и написала Максиму: «Пожалуйста, не запускай сегодня Федю до обеда».
Он ответил большим пальцем вверх.
В десять пятнадцать за дверью кабинета раздалось ровное жужжание.
Алена замерла. Сначала она подумала, что ей показалось. Потом Федя ткнулся в дверь. Раз. Другой. Третий. Настойчиво, деловито, будто требовал впустить его на совещание.
В наушниках говорили про дедлайн. На экране кивали серьезные лица. За дверью пылесос снова и снова бился о порог.
Алена написала Максиму: «Он включился».
Ответ пришел не сразу: «Наверное, по расписанию. Не обращай внимания».
Не обращай внимания. На эту фразу, как назло, внимание и обратилось целиком.
Федя отъехал, разогнался, снова ткнулся. Потом запищал. Потом, судя по звуку, застрял на коврике у детской.
— У вас там ремонт? — осторожно спросила коллега.
— Нет, — сказала Алена с улыбкой, от которой у нее свело скулы. — У нас прогресс.
После созвона она вышла в коридор и нашла Федю посреди прихожей. В щетке у него намоталась лента от Вариных чешек. Рядом лежала перевернутая миска с сухим кормом, которую дети утром забыли убрать с прохода. Дверь в детскую была приоткрыта, и оттуда тянулась дорожка из карандашей.
Алена села на корточки и долго молча распутывала ленту. Лента уже освободилась, а Алена все еще сидела на корточках и сжимала ее в пальцах.
Максим пришел довольный. С пакетом мандаринов и новым рассказом о том, как его коллега тоже купил такой пылесос, только еще с функцией влажной уборки.
— У нас сегодня он сорвал мне встречу, — сказала Алена.
— Не сорвал же. Ты же провела.
— Максим.
Она произнесла его имя тихо. Дети, которые спорили на кухне из-за последней ватрушки, почему-то притихли.
— Я просила не запускать.
— Я не запускал. Он по расписанию.
— Расписание можно было изменить в приложении. Кто поставил расписание?
— Ну я. Но это же автоматизация.
— Нет. Это ты. Просто через приложение.
Он открыл рот, хотел возразить, но не нашел сразу удобной фразы. Алена увидела его замешательство и заговорила тише, без прежней резкости.
— Ты решил, что знаешь, как нам всем будет лучше, — сказала она.
— Я хотел облегчить тебе жизнь.
— Тогда надо было спросить, что именно мне тяжело.
В кухне кто-то тихо положил ложку. В прихожей стоял робот-пылесос, и Максим посмотрел на него уже без улыбки.
Максим сел на табурет и потер лицо.
— Ладно. Давай отключим расписание.
— Давай договоримся, — поправила Алена. — Не отключим как милость, а договоримся. Когда он ездит. Где не ездит. Кто готовит комнаты. И если он мешает — значит, мы это признаем.
Максим кивнул. Не сразу, но кивнул. Потом взял телефон, отключил расписание и положил его экраном вниз.
Федю переселили из гостиной в угол коридора. Запускали теперь по субботам, когда все вместе поднимали с пола свои вещи. Дима отвечал за провода, Варя за рисунки, Паша за носки, Максим за коврики, Алена — только за то, за что сама соглашалась отвечать. И, надо сказать, в таком режиме Федя оказался вполне приличным жильцом. Иногда он все равно застревал под стулом и пищал, но теперь кто-нибудь спокойно его освобождал.
Через неделю Алена даже поймала себя на том, что смотрит на него почти нежно. Ну глупый, ну упрямый.
А в пятницу Максим пришел с работы подозрительно сияющий.
— Только спокойно, — сказал он с порога.
Алена медленно подняла глаза от чашки.
— Что ты купил?
Дети высунулись из кухни.
Максим поставил у стены новую коробку.
— Робот-мойщик окон.
В квартире повисла тишина, на базе у стены мигал индикатор Феди.
Алена посмотрела на мужа, потом на коробку, потом снова на мужа. И вдруг рассмеялась.
— Максим, — сказала она, вытирая уголок глаза. — Завтра утром покажешь как он работает.