Анна приехала в столицу из глухой провинции. Денег катастрофически не хватало, а скромная стипендия едва покрывала самые базовые расходы. Наткнувшись в интернете на предложение о поиске сиделки для одинокого пенсионера, бывшего преподавателя вуза, она ухватилась за этот вариант как за спасительную соломинку. Огромным плюсом было то, что в объявлении предлагалось проживание в той же квартире.
Набрав указанный номер, Аня услышала в трубке очень вежливый, интеллигентный, но заметно дрожащий старческий голос. Мужчина подтвердил, что вакансия актуальна, и девушка сразу же отправилась на собеседование.
Дом оказался монументальной сталинской высоткой с тяжелыми подъездными дверями. На звонок в домофон ответили далеко не сразу — было понятно, что хозяину тяжело передвигаться. Наконец дверь открылась. Квартира поражала высокими потолками, идеальным старым паркетом и обилием антикварной мебели, за которой, впрочем, очень тщательно ухаживали. Повсюду лежали пушистые ковры, а на стенах висели картины в массивных рамах. Атмосфера казалась невероятно уютной и респектабельной.
Хозяином жилья был глубокий старик с благородными чертами лица. Ане показалось, что он похож на какого-то известного западного актера прошлых лет, но имя вертелось на языке и никак не вспоминалось. Высокий, хотя возраст уже заставил его ссутулиться, сухощавый и на вид очень хрупкий. В руках он держал резную трость ручной работы с массивным набалдашником. При этом его темно-карие глаза смотрели на гостью удивительно живо, цепко и с явным дружелюбием.
Старик с безупречными манерами проводил Анну в зал, предложил устроиться поудобнее и принес с кухни поднос, на котором уже стоял кофейник, чашки и вазочка с домашним печеньем. Он начал мягко расспрашивать ее о жизни: сколько лет, где учится, далеко ли живут родители. Поддавшись этому невероятному дедовскому обаянию, Аня полностью расслабилась. Как раз незадолго до этого она болезненно рассталась с парнем, который оказался редким эгоистом и грубияном, так что сейчас ее сердце было свободно, а личные драмы не отвлекали от учебы. Названная стариком сумма оплаты оказалась даже выше ее ожиданий. Не раздумывая, Аня согласилась, и уже на следующий день перевезла свои немногочисленные вещи.
Пожилой мужчина, которого звали Борис Владимирович, в прошлом был профессором истории и много лет провел в археологических экспедициях. Рассказчиком он был потрясающим. Вскоре Аня поймала себя на том, что с нетерпением ждет их традиционных вечерних посиделок. Плотные ужины они не устраивали — просто пили чай с легкими закусками в гостиной и часами беседовали обо всем на свете.
Со временем эти вечера стали Ане по-настоящему дороги. Присматриваясь к Борису Владимировичу, она ловила себя на мысли, что он вовсе не кажется ей дряхлым. Ее завораживал его глубокий взгляд, и она ловила себя на мысли, что в молодости этот мужчина наверняка разбивал женские сердца. Да и сейчас он выглядел неплохо: аккуратная бородка с проседью, на удивление густые волосы без какого-либо намека на лысину, хотя поначалу ей казалось иначе.
Аня думала о том, как повезло бы кому-то иметь такого дедушку. Правда, о собственной семье Борис Владимирович распространяться не любил. Коротко обронил лишь, что супруги не стало много лет назад, а дети обосновались «за океаном». «В Америку улетели, понятно», — мысленно перевела Аня его слова.
В квартире была шикарная библиотека, где хранились по-настоящему старинные фолианты. Как-то раз от скуки Аня взяла с полки тяжелую книгу в потемневшем кожаном переплете. Название было на латыни, и ее внимание привлекло слово incubi. В этот момент Борис Владимирович возник за ее спиной совершенно бесшумно. Ане даже стало не по себе: куда делась его привычная неуклюжесть и стук трости? Его сухая, теплая ладонь мягко накрыла ее пальцы. От этого прикосновения по телу Ани пробежала странная дрожь, словно от слабого разряда тока.
— Будьте аккуратнее, — негромко произнес он, и его голос в этот момент прозвучал непривычно жестко. — Это редчайшая вещь. Впрочем, вам вряд ли будет интересно, книга написана на средневековой латыни одним священником.
— А о чем она? — полюбопытствовала Аня, надеясь на очередную увлекательную лекцию.
— О демонологии и темных культах, — сухо отрезал хозяин, забрал фолиант и аккуратно вернул его на место.
Дни летели за днями. Наступила весна, и Аня внезапно почувствовала сильное недомогание. Ее преследовала постоянная, изматывающая усталость. По утрам она едва заставляла себя подняться, начала пропускать пары, а если и доезжала до университета, то просто засыпала на лекциях. Как-то однокурсница без обиняков спросила, не ждет ли она ребенка, заметив ее бледность и тошноту. Аня только отмахнулась. Это было физически исключено: после разрыва с бывшим у нее никого не было. Но в памяти почему-то вспыхнули живые, горящие глаза Бориса Владимировича, его постоянное присутствие рядом и эти случайные, мимолетные прикосновения, от которых бросало в жар.
«Да ему же за семьдесят», — одернула она себя, но поймала на мысли, что внешне он как будто помолодел и выглядит теперь максимум на шестьдесят. К тому же Аня вдруг осознала, что уже недели четыре не ходила для него в аптеку, хотя раньше покупала кучу лекарств чуть ли не каждые три дня.
«Ну, поправился человек, радоваться надо», — успокаивала она себя. Вот только ему становилось лучше, а из нее словно соки выжимали: дикие головные боли, слабость, да еще и цикл полностью сбился.
Поняв, что запускать здоровье нельзя, Аня записалась в клинику. Терапевт долго изучал результаты анализов, хмурился, глядя на показатели крови, и в итоге прописал курс внутримышечных витаминов. Он настоятельно рекомендовал полноценно питаться, есть мясо и по возможности уехать отдохнуть к морю. Никаких смертельных патологий, кроме развивающейся анемии, у нее не нашли, и девушка облегченно выдохнула.
Вернувшись в квартиру, которую она уже привыкла считать домом, Аня со смехом рассказала Борису Владимировичу о своих страхах насчет неизлечимых болезней. Мужчина — Аня поймала себя на том, что называть его «стариком» в мыслях больше не получается — помрачнел и вызвался в ближайшие выходные сам съездить за хорошими продуктами.
— Да можно просто в фермерской лавке у дома заказать, — предложила Аня.
На лице мужчины на мгновение промелькнуло странное, диковатое выражение, будто он впервые слышал это словосочетание. Но он тут же тепло улыбнулся, и Аня заметила, какие у него ровные и белые зубы. Странно, неужели она раньше не замечала?
Вообще в бытовом плане Борис Владимирович оставался человеком из прошлого века. Стационарный компьютер в его кабинете выглядел ископаемым, а на ее современный ноутбук он косился с явным подозрением. Ане часто приходилось объяснять ему элементарные вещи вроде соцсетей или электронной почты, которых у него никогда не было, и это их сближало. Ей действительно начал нравиться этот мужчина.
Свое обещание он выполнил: привез с рынка огромные, тяжелые сумки. «И как только на четвертый этаж без лифта поднял?» — мельком подумала Аня, снова борясь с накатившей слабостью, но развивать эту мысль не стала. Мало ли, может, новые импортные таблетки помогли, которые ему дети прислали. Хотя Аня никогда не видела, чтобы он с ними созванивался — наверное, делал это, пока ее не было дома.
Этой же ночью она резко проснулась, словно от толчка. В комнате было темно, лишь свет от уличных фонарей пробивался сквозь занавески. Возле кровати стоял высокий, широкоплечий мужчина атлетического телосложения. Из одежды на нем были только шорты. Сердце Ани ушло в пятки и бешено заколотилось. Она набрала в легкие воздуха, чтобы закричать, но горячая, сухая ладонь мгновенно зажала ей рот.
— Тс-с, не надо, — раздался бархатный, сильный баритон, в котором не осталось и следа от прежней старческой хрипоты. — Время пришло...
Он уверенно скользнул под одеяло и властно прижал ее к себе.
Началось то, что можно было назвать сумасшедшим медовым месяцем. Борис Владимирович изменился до неузнаваемости. Перед Аней был полный сил мужчина с красивым волевым подбородком, высокими скулами и шапкой густых темных волос. Он сбрил бородку и теперь выглядел от силы на сорок пять лет. Его карие глаза горели неподдельной страстью.
Они неделями не выходили из квартиры. Еду заказывали на дом, пили дорогие коллекционные вина — то легкие, то терпкие, почти черные — и пробовали деликатесы, о существовании которых Аня даже не догадывалась. Он часто баловал ее цветами, но никогда не приносил розы, отшучиваясь, что от их аромата и шипов у него раскалывается голова.
— А на чеснок у тебя случайно нет аллергии? — как-то со смехом спросила Аня.
Мужчина лишь усмехнулся:
— Не проверял, но вкус у него гадкий, так что я его избегаю.
После очередной бурной ночи Аня попыталась подняться с постели. Голова закружилась, в глазах потемнело, и она рухнула на пол, потеряв сознание.
Услышав грохот, мужчина тут же вбежал в спальню, легко подхватил ее истощенное тело на руки и уложил обратно. Он бережно укрыл ее одеялом и нежно, почти по-отцовски, поцеловал в лоб.
В середине апреля в город приехали мама Ани и ее младшая сестра-школьница. Девушка уже больше полумесяца не выходила на связь, не отвечала на звонки и не появлялась в мессенджерах. Перепуганные родственницы сначала бросились в деканат. Там их огорошили известием: Аню вот-вот отчислят, поскольку на лекциях ее не видели уже больше месяца. Тогда женщины поехали по адресу, который Аня когда-то им скинула. В своих редких сообщениях она умалчивала о работе сиделкой, стесняясь этого, а лишь намекала, что встретила состоятельного и доброго покровителя, с которым позже всех познакомит.
Найдя нужную сталинку, они зашли в подъезд вслед за курьером и поднялись на четвертый этаж. После звонка в дверь раздались уверенные, тяжелые шаги. Дверь открыл высокий, невероятно импозантный мужчина с легкой проседью в темных волосах, удивительно похожий на Шона Коннери в роли агента 007. На нем был стильный дорогой джемпер и джинсы. Он открыто улыбнулся, глядя на визитеров умными карими глазами.
Женщины, запинаясь от волнения, объяснили, что ищут Анну, которая, по их сведениям, проживала по этому адресу.
Мужчина изобразил искреннее удивление и приподнял брови.
— Вы что-то перепутали. Я живу здесь совершенно один со своей тяжелобольной бабушкой. Никакой Анны я не знаю.
Он вежливо отступил в сторону, приглашая их войти и убедиться лично. Женщины нерешительно переступили порог. Внутри все было переделано на современный лад: светлый интерьер, минимализм и стерильная чистота.
— Проходите, только тихо, — мужчина чуть понизил голос. — Бабушка только уснула, не хотелось бы ее тревожить.
Они прошли в дальнюю комнату, где стояла старая мебель. На кровати, утопая в подушках, лежала крошечная, высохшая старушка. Редкие седые пряди липли к черепу, а руки, похожие на обтянутые кожей сухие ветки с синими узловатыми венами, неподвижно лежали поверх покрывала. Старуха едва дышала. Вдруг ее веки дрогнули, и показались мутные, покрытые катарактой глаза. Беззубый рот приоткрылся, она попыталась что-то прохрипеть, но издала лишь жалкий сип.
Мужчина с заботливой улыбкой наклонился к ней.
— Сейчас, родная, я поменяю тебе белье... — затем он повернулся к застывшим гостьям и уже без капли дружелюбия добавил: — Извините, мне нужно провести гигиенические процедуры.
— Да-да, конечно, мы уходим, — испуганно пролепетали женщины и бросились вон из квартиры. Они твердо решили немедленно идти в полицию и писать заявление о пропаже человека, хотя в глубине души обе понимали, что шансов найти Аню почти нет.
Когда за незваными гостями захлопнулась дверь, мужчина с внешностью голливудского актера подошел к постели. Он бережно приподнял невесомое, иссохшее тело древней старухи.
— Потерпи, моя хорошая, — тихо прошептал он, и его теплые губы коснулись ее покрытого глубокими морщинами лба. — Осталось совсем чуть-чуть...
Автор: Жанна Никольская
