Мой двоюродный брат Вадим обосновался в глухой провинции, в небольшом поселке, который обычные путешественники проскакивают на скорости, даже не глядя на дорожный указатель. Ну, вы наверняка знаете такие богом забытые места. Улицы там вечно пустуют, продуктовые палатки закрываются чуть ли не в полдень, а если встретишь на улице человека вечером, то невольно вздрогнешь от неожиданности. Однако Вадиму этот глухой поселок безумно нравился. Его привлекали здешняя тишина, возможность спрятаться от городской суматохи и невероятно звездное небо, раскинувшееся над бескрайними полями прямо вокруг его дома.
В ту ночь мы устроились на крыльце, неторопливо потягивая холодное пиво. Вот тогда он впервые и упомянул ту странную дорогу. Сказал как бы между прочим, словно пересказывал банальную деревенскую страшилку. Но в его интонации проскользнуло нечто такое, отчего мне сразу стало не по себе.
— Тут неподалеку есть заброшенная дорога, — проговорил он, задумчиво крутя в пальцах бутылку. — Люди говорят появляется только после полуночи за старой мельницей. Ни раньше, ни позже.
Я не сдержал ироничной улыбки:
— И в какие же края ведет этот портал?
Вадим неопределенно пожал плечами, уставившись в непроглядную темень поля:
— Да хрен его знает. Но поговаривают, если туда свернешь... назад уже вряд ли вернешься.
Он криво усмехнулся, но взгляд оставался серьезным и напряженным. Похоже, брат пытался угадать мою реакцию: подниму на смех или поверю? Наверное, он ждал, что я покручу пальцем у виска и сменю тему. Однако во мне, наоборот, проснулся сильный азарт.
— Это далеко отсюда? — поинтересовался я.
— На тачке минут десять. Ну, от силы пятнадцать, — ответил Вадим, зыркнув на меня исподлобья. — Что, поехали проверим?
— А почему бы и нет? — я допил остатки пива. — Самому разве не интересно?
Брат пристально посмотрел на меня, но в наступивших сумерках рассмотреть выражение его лица было невозможно.
— Я уже совался туда как-то раз, — негромко признался он после долгого молчания. — Проехал всего ничего, но труханул тогда знатно. Там творится какая-то чертовщина... реально жутко.
В его голосе опять зазвенели тревожные нотки, но я снова пропустил это мимо ушей. Я отродясь не верил в чертовщину и призраков, но обожал всякие загадочные байки. А эта глухомань как нельзя лучше подходила для ночных приключений.
В общем, я уломал его сорваться с места прямо сейчас, дождавшись полуночи. Согласился он неохотно, явно переступая через себя.
Когда стрелки подошли к заветной отметке, мы прыгнули в его побитую жизнью «Ниву». Тусклые фары с трудом прорезали плотную пелену тумана, который тяжелым ковром стлался над травой. Вокруг зависла зловещая мертвая тишина. Из тех, когда каждый чих мотора и скрежет гравия под протекторами бьют по ушам. Небо намертво затянуло грозовыми тучами, скрыв последние крупицы звезд. Было ощущение, что на сотни километров вокруг мы остались совершенно одни.
Вадим уверенно крутил руль, петляя по разбитым грунтовкам, пока впереди не показался силуэт старой мельницы — полуразрушенного строения посреди заросшего поля. Он сбавил скорость и посмотрел на часы.
23:56.
— Посидим пару минут, — сказал он слегка дрогнувшим голосом.
Я смотрел вперед. Дорога упиралась в тупик — деревянные ворота возле мельницы. Ничего необычного.
А потом часы показали полночь.
Я моргнул и почувствовал, как внутри все сжалось. Прямо перед нами, там, где секунду назад был тупик, появилась другая дорога — узкая, извилистая, уходящая в лес за мельницей. Она выглядела так естественно, словно существовала здесь всегда и просто была скрыта во мраке. Но я был уверен: минуту назад ее не было.
Фары дрогнули, осветив начало этой дороги.
— Ну вот и она, — едва различимо прошептал Вадим, крепче сжимая руль. — Та самая.
Я искоса взглянул на брата, чувствуя, как по хребту пробежал ледяной пот. С этой дорогой явно было что-то не так. От нее веяло чем-то чужеродным. Стволы деревьев по обочинам были уродливо перекручены и смыкались над головой так близко, словно образовывали живой коридор, заглатывающий свет наших фар. Но сильнее всего пугало полное отсутствие звуков. Ни писка ночной птицы, ни дуновения ветра, ни шелеста травы. Будто из мира разом выкачали весь воздух.
— Ну что, — выдавил я фальшивый смешок, пытаясь скрыть колотун, — зря мы, что ли, бензин жгли?
Вадим замер в нерешительности.
— Мы можем прямо сейчас развернуться и уехать, — тихо произнес он.
— Да перестань, — отмахнулся я. — Что может случиться?
Он нехотя включил первую передачу и плавно направил машину вперед. Покрышки зашуршали по сырой земле вперемешку с гравием, а ближний свет едва пробивал навалившуюся мглу. Сердце бешено колотилось, но я упрямо гнал от себя панику. Это просто старая лесная просека, ничего больше.
Однако чем дальше мы продвигались, тем хуже становился путь. Машину швыряло на глубоких колдобинах, а из зарослей на дорогу выползали белесые, похожие на щупальца, клочья тумана.
В какой-то момент я напрочь потерял ориентацию во времени. Цифры на приборной панели словно заклинило на отметке 00:13. Я ткнул пальцем в экран, привлекая внимание Вадима, но тот лишь молча покачал головой, еще сильнее сжимая руль.
— Эта дорога... она будто ломает время, — глухо выдавил он. — Здесь все идет наперекосяк.
Я попытался разрядить обстановку:
— Наверное, часы сломались.
Но сам в это уже не верил. Воздух стал тяжелым, плотным, словно наэлектризованным. Казалось, машина движется внутри какого-то бесконечного тоннеля.
И тут впереди вспыхнули огни.
Сперва они показались едва заметными точками, мерцающими где-то в лесной чаще, но стремительно приближались, наливаясь слепящим светом. Две круглые фары.
— Слава богу, мы тут не одни, — выдохнул я с облегчением.
Правда, облегчение длилось всего секунду. Я осознал, что встречный автомобиль даже не думает притормаживать. Наоборот, он на дикой скорости летел лоб в лоб.
— Вадим, рули в кювет! — заорал я во всю глотку.
Но уходить было некуда. Сплошная стена искривленных деревьев стояла вплотную к обочине.
Брат до упора вдавил педаль тормоза. Мы инстинктивно сжались и зажмурились, готовые к страшному удару.
Но удара не последовало. Машина просто прошла сквозь нас.
Все тело пронзил такой дикий холод, словно нас окатили ледяной водой из проруби. Я резко повернулся к Вадиму. Брат сидел ни жив ни мертв, бледный как полотно.
— Что за чертовщина?.. — прохрипел я, ловя ртом воздух.
Он не проронил ни слова. Просто со всей силы нажал на газ. Двигатель взревел, и машина рванула вперед. Мы сидели в гробовом молчании, судорожно пытаясь переварить случившееся. Коллективный глюк? Исключено. Все было слишком осязаемо.
И вдруг я отчетливо ощутил, как кто-то коснулся моего плеча.
Резко обернувшись, я посмотрел на заднее сиденье. Там никого не было. Только тени.
Я попытался успокоить себя, списав все на разыгравшиеся нервы. Но через пару минут это повторилось — мерзкие холодные пальцы скользнули по шее.
Я бросил взгляд на Вадима. Тот с застывшим лицом смотрел только вперед, так сильно стиснув челюсти, что на щеках ходили желваки. Я промолчал. Меньше всего хотелось прослыть сумасшедшим.
Проселок казался бесконечным, уводя нас в самую глубь зловещего леса. Я окончательно потерялся в пространстве. По ощущениям мы ехали уже пару часов, хотя на часах по-прежнему светились упрямые 00:13.
Когда отчаяние уже готово было накрыть меня с головой, впереди снова забрезжил свет. Одинокое приземистое строение с тусклыми окнами.
Старая заправка.
Вадим снизил скорость. Подкатив ближе, мы разглядели допотопную АЗС с облезлыми стенами и покрытыми трещинами стеклами. Тем не менее, внутри горела лампочка.
Машина замерла возле ржавой колонки, и мы осторожно выбрались на улицу. В нос ударил резкий запах гниющих листьев и подвальной сырости. Мгла вокруг немного рассеялась, обнажая глухую стену леса.
— Может, зайдем, спросим, как выехать отсюда? — неуверенно предложил я, хотя вокруг не было видно ни души.
Брат коротко кивнул, хотя по его глазам было видно, что он на грани паники.
Хлипкая дверь поддалась с резким, режущим слух скрипом. Внутри царил полумрак. На деревянных полках сиротливо ютились покрытые вековой пылью жестяные банки и выцветшие коробки. Пахло плесенью и запустением.
— Эй, есть кто живой? — крикнул я в пустоту.
Ответом стало только эхо.
Вадим сделал шаг к прилавку и рассеянно провел ладонью по облупившейся столешнице.
— Жуткое место, надо сваливать, — едва слышно произнес он.
И тут я заметил на стене доску с пожелтевшими газетными вырезками. Большинство уже выцвело, но один заголовок бросался в глаза:
"ИСЧЕЗНОВЕНИЯ МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ УЧАСТИЛИСЬ"
У меня пересохло в горле, пока я читал статью. Люди пропадали в этой местности месяцами. Их автомобили позже находили пустыми.
Но от следующего абзаца у меня подкосились ноги.
В заметке описывался автомобиль, один в один похожий на машину Вадима. Та же марка. Тот же редкий темно-зеленый оттенок.
— Вадик... иди-ка сюда, глянь, — прошептал я.
Он подошел ближе, и его лицо мгновенно побледнело.
— Нет... этого не может быть.
Вокруг статьи были наклеены старые архивные фото. Черно-белые кадры запечатлели растерянных, насмерть перепуганных людей на фоне этой самой заправки.
А на одном из снимков четко просматривалась наша «Нива». С теми же характерными царапинами на крыле и вмятиной на капоте.
Мы замерли, глядя друг на друга в немом ужасе.
Это была не просто заброшенная дорога. Это была аномальная петля.
Место, которое заглатывало случайных путников, заставляя их переживать один и тот же кошмар по кругу.
— Бежим к машине, быстро! — резко сказал я, мертвой хваткой вцепившись в куртку брата.
Мы пулей выскочили наружу. Лампочка на заправке бешено замигала, словно какая-то невидимая сила пыталась нас удержать.
Вадим с трудом провернул ключ, мотор взревел, и мы с пробуксовкой рванули с места. Деревья за окнами слились в сплошную черную полосу. Из темноты позади нас донесся оглушительный скрежет металла и полный ярости потусторонний вопль, но я даже не посмел оглянуться.
Мы летели по проселку, утопающему во тьме. Я мысленно умолял Вадима выжать из машины все соки, и он, словно угадывая мои мысли, вжимал педаль в пол.
И когда казалось, что этот жуткий звук уже почти настиг нас, впереди показались очертания мельницы. Ворота тупика стремительно приближались.
Как только колеса пересекли невидимую черту и выскочили на разбитый проселочный асфальт, все резко прекратилось. Уши заложило от привычных ночных звуков — цикад, шума ветра. Я судорожно глянул на дисплей.
00:14.
До самого дома мы не проронили ни слова.
Каждый из нас прекрасно понимал: этой ночью мы чудом вырвались из лап чего-то неописуемо кошмарного. Чего-то, что не поддается никакой логике.
Но та дорога все еще существует.
Ждет следующую машину. Следующего глупца, который захочет проверить правдивость деревенской легенды.
Иногда по ночам меня накрывает жуткая мысль: а действительно ли мы тогда выбрались?
Или наша реальность — лишь иллюзия, и мы до сих пор плутаем по тому чертову лесу, наматывая бесконечные круги?
И знаете, что пугает меня сильнее всего? Совсем недавно я приехал в те края днем.
Никакого старой мельницы там не оказалось.
Местные жители рассказали, что она полностью сгорела. Еще за год до того, как мы с братом свернули на ту проклятую дорогу.
