Глава 4
Глава 5
Обессиленный от непривычно сильных эмоций, Марк рухнул на песок и закрыл лицо руками. Некстати вспомнил советы Ирэны по подавлению гнева: «Глубоко вдохни на четыре счёта, а потом выдохни тоже на четыре. Так и дыши, пока не успокоишься». Приведя в относительную норму обезумевший пульс, он открыл глаза.
Прямо перед ним из песка торчал растрёпанный пучок чёрных волос, далее вздымалась в небеса тощая задница и замыкали композицию грязные потрескавшиеся пятки в разбитых сандалиях.
— Эй, парень! Ты это чего?
— Ты спас мне жизнь. Теперь я твой вассал. Это гири — долг на всю жизнь.
— Ты мне это брось! Вылезай из песка и садись рядом. Я тебе объясню.
Урасима, отплёвываясь, поднялся и уселся на корточки с видом преданного пса.
«Надо же, и удобно ему так сидеть», — удивился про себя Марк, а вслух продолжил: — Значит так, спас – это сильно сказано, пока я тебя только уберёг от глупой ошибки. И не потому, что я такой самый лучший молодец, просто у меня выбора не было. Меня шкатулка сюда притащила, и чтобы вернуться домой, я должен тебе помочь.
— Но почему, господин?
— Видишь ли, ты некоторым образом, национальная легенда.
Темно-карие щели расширились и стали круглыми, как пуговицы.
— Если бы я тебя сейчас не остановил, ты ушёл бы под воду на триста лет, а, когда вернулся – здесь умерли все, с кем ты был знаком, твоя жизнь прошла зря и химицу-бако забрала твою пустую душу. Теперь она преследует людей, которые боятся жить.
— Она преследует тебя, господин?
— Да, Урасима, она преследует меня.
Юноша опять плюхнулся лицом в песок и залепетал что-то про долг и вину.
— Да что же такое?! Вылезай давай! Раз я твой господин – слушай мой приказ. Я запрещаю тебе валяться у меня в ногах! У нас общая проблема, и её надо решать вместе.
Урасима нерешительно потоптался и сообщил: — Ты странный.
— В каком смысле?
— Ты странно одет для этих мест. Странно говоришь и выглядишь. Это привлечёт ненужное внимание.
— Догадываюсь. И что ты предлагаешь?
— Я видел неподалёку рыбацкую стоянку, когда шёл сюда. У рыбаков всегда можно немного подзаработать, чтобы купить простую одежду. Только работа эта грязная и недостойна господина.
— Ты давай завязывай с господином. Меня зовут Марк. Вот так и обращайся. И не господин я тебе никакой, а скорее, брат по несчастью.
— Марлкь?
— Нет-нет, Марк.
— Малркь?
— Да чёрт с тобой, зови меня Мар. На том и сойдёмся.
Урасима кивнул и двинулся на юг, в сторону рыбацких сетей.
— Госпо…, Марь, когда дойдём до рыбаков, ты молчи. Говорить буду я.
— Хорошо. Там всего один старик. Я с ним уже познакомился и, по-моему, не понравился.
* * *
Старик в соломенной шляпе возился у сетей. Урасима подошёл один, почтительно поклонился и заговорил тихо и быстро. Старик слушал, не оборачиваясь, потом глянул на Марка.
— Твой друг? — спросил он.
— Мой брат.
— Пусть будет так, — усмехнулся старик. – Рыбу хоть чистить умеете?
— Научимся.
— Торговец придёт на закате солнца. Если успеете вычистить всю бочку, заплачу каждому по сотне мон и отдам твоему брату старую одежду моего сына.
Короткий тяжёлый нож-дэба, с толстой рукояткой непривычно лежал в руке. У старика всё получалось ловко: вспорол брюхо, подцепил внутренности, промыл, вычистил чешую, промыл ещё раз, отложил. Быстро и без лишних движений.
Урасима внимательно проследил за движениями рыбака, повторил и с третьего раза, уже делал всё в точности. У Марка дело шло куда хуже. На первой же рыбе он порезал палец и зашипел, как рассерженная ирабу.
Урасима молча подошёл, накрыл ладонями руки Марка и показал, как правильно двигать ножом. Получилось криво, но получилось.
К закату последняя рыбина покинула бочку и распласталась на чистой циновке.
Старик молча отсчитал монеты, потом достал свёрток с одеждой и соломенными варадзи.
— Надевай. Одежда старая, но чистая. И носи шляпу – она прикроет твоё лицо. Тебе не нужно чужое внимание.
— Благодарю тебя, Сама-сан, — поклонился Урасима. — Скажи, может ты знаешь, кому нужны работники на более длительный срок? Нам нужно заработать на еду и ночлег.
— В Одаваре живёт моя младшая дочь. Я выдал её замуж за достойного человека, Тосиро-сан. У него мастерская по изготовлению зонтиков. Скоро Праздник цветения сакуры — нужно будет много зонтов.
* * *
В Одавару шли берегом: дорога петляла между сосен, под обрывом шумел прибой, огромное красное солнце уже опустилось в воду и окрасило море множеством багряных оттенков.
Дорогой Марк учил японские слова.
— Зачем? – удивился Урасима, когда Марк попросил его об этом. – Ты же говоришь на бунго.
— Понимаешь, это не настоящие знания. Это шкатулка говорит вместо меня. Я лишь повторяю, как попугай, едва понимая смысл.
Юноша напустил на себя строгий и торжественный вид, и, еле сдерживая смех, терпеливо повторял вместе в Марком: еда — мэси, работа — сигото, спасибо — аригато.
До города добрались ранним утром. Мастерская Тосиро пряталась в глубине многолюдного торгового квартала — низкое здание с раздвижными дверями-сёдзи, затянутыми рисовой бумагой, и тряпичный полог с иероглифами над входом.
Сутулый мастер, с повязкой хатимаки на лбу, встретил их на пороге. Внимательно выслушал объяснения Урасимы и скупо кивнул: — Работники нужны. Бамбук резать умеете?
Юноша уверенно закивал.
— Нарезайте пока спицы, да не испортите материал. Я отнесу заказ и через три часа вернусь.
Некоторое время они работали молча: короткий взмах — лезвие входило в древесину, вело вдоль волокон, полоса отделялась сама и ровные, гладкие спицы ложились в стопки.
— Твой приятель работает впустую, — задумчиво сказал Марк, глядя на результаты их работы.
— Тосиро — не мой приятель.
— Неважно. Спицы вырезают вручную - это долго.
— Разве можно как-то иначе?
— Конечно!
Марк взял доску, окунул палец в золу очага и начал чертить.
— Смотри. Направляющий канал, заготовка идёт сюда. Два вала — верхний и нижний прижимают бамбук. Крутишь рукоятку — валы вращаются, тянут заготовку вперёд, к ножам.
Ножи установим веером, четыре штуки — они расщепят бамбук на ровные полосы. Мы получим шесть спиц, вместо одной, за один проход.
— Тосиро нас убьёт!
— Убьёт — если не получится. А у нас получится. Ты со мной?
Марк собрал на полу бесхозные доски. Прикинул – хватит на раму и на направляющий канал. Подобрал несколько крепких бамбуковых шестов для валов. Ножи закрепил в деревянной колодке — под углом, веером. Наспех сбил раму – не для красы, а для дела.
— И что, это будет работать?
— А то!
Марк взял бамбуковую заготовку, вставил в станок, крутанул рукоятку.
Валы захватили бамбук, потянули вперёд, лезвия вошли в древесину. Короткий, сухой треск и из станка выползло шесть идеально ровных полос.
Урасима недоверчиво взял спицу и пропустил между пальцев: — Марь, она безупречна! Скажи, ты – оммёдзи?
— Кто я?
— Колдун. Это колдовство?
— Нет, друг мой, это механика!
К возвращению Тосиро было готово добрых четыре сотни спиц. Мастер изумлённо оглядел работу и поскрёб подбородок.
— Невероятно! Как такое возможно? Да вы, наверное, проголодались? Давайте я вас накормлю. Здесь рядом есть место – недорого и сытно.
Тосиро проводил их к двухэтажному постоялому двору с фонарями у входа. За столами сидело множество посетителей: торговцы, крестьяне, даже пара самураев в потёртых кимоно.
Тосиро заговорил низким коренастым человеком в короткой куртке на завязках.
— Это китаец, — шепнул Урасима. — Сдаёт недорого комнаты путникам и кормит.
Хозяин кивнул в сторону лестницы.
— Наверху свободнее. Поднимайтесь туда, я принесу.
Они поднялись на второй этаж по скрипучим ступеням. Низкий потолок, в углу стопка циновок, посередине низкий стол на кривых ножках. Окно затянуто рваной бумагой, и, сквозь дыру, слепят глаза косые солнечные лучи.
Хозяин принёс три порции густой лапши. От мисок одуряюще пахло крепким рыбным бульоном, нори и луком.
— Что это? — спросил Марк.
— Ламянь — тянутая лапша. Ешь, это вкусно.
Марк потянул носом и накатило воспоминание: они с Лизой в японском ресторане на Невском. Как он тогда ворчал, дурак! Он ворчал, а она хохотала.
— Так это рамен, — сказал он сам себе тихо.
— Что?
— Ничего. Ешь!
Проведя больше суток без еды, они ели жадно, лапша соскальзывала с палочек и плюхалась в бульон.
«Раньше меня бы удар хватил от такого бардака», — подумал Марк, вытирая ладонь о кимоно.
Он потянулся за миской, задел край рукавом, миска накренилась, жидкость полилась на стол, растекаясь маслянистой лужей.
— Горячо! – подпрыгнул Урасима и его тарелка перевернулась на пол.
Вскочил, ноги разъехались на скользкой лапше. Марк бросился его ловить, и они рухнули вместе. Марк упёрся руками в пол, выпрямился, протянул руку Урасиме. Тот уцепился, потянул, и Марк вновь потерял равновесие.
Тосиро захохотал.
— Эй, самураи! Вы что, есть не умеете?
— Умеем, — крикнули в ответ оба.
— А не похоже!
Приятели попытались подняться, опираясь на стену. Раздвижная панель сёдзи с треском вылетела из пазов, деревянные рейки хрустнули. Через низкие перила они вывалились на край веранды, покатились по покатой крыше, беспорядочно молотя руками и ногами и хватая ртом сухую листву и мох. Тонкие дощечки затрещали под тяжестью их тел, и они рухнули в темноту.
— Где мы?
— Под крышей, вроде чердак. Сейчас вылезем.
— Тихо, замри! Слышишь?
Из-за стены доносилось два грубых мужских голоса. Говорили быстро и тихо, почти шёпотом. Но тонкие стены позволяли расслышать каждое слово.