Елизавета Гавриловна стояла в дверях своей светелки и глядела, как ее Алеша шел уверенной поступью к кабинету отца. Он постучал в дверь, зашел. Мать знала, что разговор там будет не простой, неизвестно, с чего начнет сын, что ответит отец. Уж дело-то больно деликатное.
Елизавета вернулась к себе. Не будешь же все время стоять тут в дверях и ждать, когда сын выйдет Она привычно взяла свое вышивание в руки, начала считать крестики, голова была занята совсем другим. Отложила свою работу в сторону. Не до вышивания сейчас.
Барыня потеряла счет времени. Казалось, что прошла целая вечность. Все думала, как бы сын в горячах не наговорил лишнего отцу. А тот ведь, когда разойдется, то крут бывает.
В дверь постучали. Вошла горничная.
- Барыня, Николай Павлович вас к себе просят.
В кабинете супруга все было спокойно. Спокойные лица того и другого. У Елизаветы отлегло от сердца. Буря, видно, прошла мимо, не задела усадьбу. И от этого ей стало легко.
Николай Павлович заговорил не о Фиске, не о сыне, а совсем о другом.
- Лиза, все ли готово к церкви? Машу теплее одеть надо. В храме сквозняки всегда гуляют. Гляди, чтоб не простыла. Михеич лошадей уже готовит к выезду. А ты кухарке прикажи, чтоб к приезду нашему утром все готово было. Может кто-то из гостей сразу к нам разговляться пожелает приехать.
Николай Павлович посмотрел на Лизу. По ее взгляду понял, что не таких речей ожидала она и поэтому стояла сейчас и никак не могла сообразить, что ему ответить.
- Фиска пусть так и лежит. И Агафья возле нее. Гостям ведь не обязательно знать, что тут у нас прислуга делает. А челяди накажи, чтоб языками-то не мололи больно. Узнаю, то пусть не гневаются.
Разговор был закончен. Они поговорили еще о каких-то незначащих ничего делах, о том, чтоб Михеич гостинцев ребятне выдал, мяса на разговение в людскую.
К ночи господа, разряженные, уселись в поданный экипаж и отправились на праздничную службу. Челядь, оставшись без хозяев, вздохнула свободнее. Свобода эта была относительной. Впереди еще много дел, надо все припасти в столовой, проверить, начищены ли до блеска приборы, хорошо ли блестят хрустальные бокалы, для всех ли приглашенных хватает места.
Только Агафье не было никакого дела до этой суеты. Она сидела в полумраке маленькой комнаты, глядела, как золотятся крылья ангела над Фискиной головой и бормотала молитвы, все, которые знала. А чаще просто разговаривала с Богом, как умела, и просила о чуде.
Дуняша уже свыклась с тем, что Агашка здесь все время. Она даже раздобрилась, притащила с барской кухни кусок рыбного пирога из белой муки. И ничего, что это был краешек, и рыбы там почти не было, но до чего же он был вкусен. И Агафья опять вспомнила, как барин приносил ей раньше разные вкусности со своего стола и любовался на нее, на то, как она ест.
Часы в гостиной пробили полночь. На землю пришел праздник. Агафья привычно намочила тряпочку, чтоб протереть пышущий жаром лоб, почувствовала, что голова у дочки не такая уж горячая, как раньше. Она не обрадовалась. Наоборот, ей стало страшно. Неужели отходит.
Она начала лихорадочно ощупывать все ее тело, от которого за время болезни остались только кожа да кости. Действительно, Фиска была не такая уж горячая, как с вечера.
Агафья забыла обо всех запретах, бросилась искать хоть кого-нибудь из горничных, чтоб пришли, поглядели.
Вместо девок она чуть ли не наткнулась на Михеича, который решил осмотреть весь дом перед приездом хозяев.
- Агашка, ты чего тут шастаешь. Тебе кто велел! Сиди у себя и носа не показывай. - начал он выговаривать.
На Агафья сейчас его не испугалась. Она ухватила его за руку и потащила за собой, уговаривая, чтоб он поглядел на Фиску. Тот пошел за ней, уж больно испугана была Агафья.
- Ну и чего ты всполошилась, дурная, - заговорил он, после того, как потрогал ее лоб. - Жар спадать начал. Бог даст, на поправку пойдет. Молись, Агашка. Сегодня праздник большой. Чудеса случаются в такие дни.
Уже рассвело, когда господа вернулись от заутрени. Дом сразу ожил, захлопали двери, голоса. Вместе с хозяевам приехали гости. Это были две семейные пары.
Пришла Дуняша. Напоила Фиску лекарством. Порадовалась, что жар начал спадать. И убежала обратно, пообещав, что поесть Агафье принесет немного попозже. Сейчас у нее дел невпроворот.
Агафья только кивнула головой. Когда принесет, тогда и ладно. За эти дни она забыла про еду совсем. Есть она, то поест, нет, и так сойдет. Бессонные ночи давали себя знать. Она навалилась на спинку стула и прикрыла глаза. Не заметила, как задремала.
Даже сон приснился. Видит, как бежит ее Фиска в красном сарафане по цветущему лугу.. Вроде как от нее убегает. Далеко уже убежала, А потом вдруг обернулась и закричал “Мама”, а голос такой тихий, будто ветер его в сторону относит. От этого крика Агафья проснулась. Только вот голос никуда не делся.
- Мама! - опять услышала она.
Агафья вздрогнула, посмотрела на дочку, а она лежит с открытыми глазами, щурит их от света и зовет ее. И не поймет Агафья, снится ей это или на самом деле.
Потерла глаза руками, склонилась к дочери, в горле пересохло, чуть спросила.
- Доченька, живая?
А у той слеза из правого глаза выкатилась.
-Живая, мама. Дай пить.
Агафья ей сперва чистой воды из ложки выпоила, потом из кружки напоила отваром из целебных трав. Видит, устала девка, откинулась на подушку. Да оно и понятно. Столько дней пролежала, сила то откуда возьмется.
Фиска снова закрыла глаза. Но Агафье уже не было страшно. Она бросилась на колени перед иконой, стоящей на столе возле кровати, принялась благодарить бога за чудо, которое свершилось в этой комнатушке.
Пришла Дуняша, принесла Агафье поесть, а та к ней с новостью, что дочка очнулась.
- Вот, напилась она и спит сейчас. Не в беспамятстве, просто спит. Видишь, на бок сама повернулась. Ужо проснется, я ее и покормлю.
Дунша хоть и ничего не понимала в медицине, но тут остереглась.
- Погоди, Агаша. Надо узнать, что ей сейчас можно давать. Она ведь сколько дней не емши. Как бы ладно было. Я потихоньку у барыни спрошу, улучу время. Вот они сейчас откушают, гости по комнатам разойдутся отдыхать, вот и спрошу тогда.
Фиска спала на боку, положив руки под щеку. Хоть и было ее дыхание еще тяжелым, но это был уже сон выздоравливающего человека, того, который смог увернуться из цепких рук костлявой с косой.
Вскоре в комнатку зашла Дуняша с кружкой.
- Вот, барыня сказала, что куриный бульон надо дать сначала. На кухне вчера заливное делали, как раз бульон-то остался от него. Пои им пока. Да сразу-то все не давай, понемногу.
Дуня поставила кружку на стол. Бульон был горячий, жирный, с золотистыми звездочками. То ли от аромата, который шел от бульона, то ли уж время пришло, Фиска проснулась. Агафья принялась поить ее бульоном с ложки. Фиска протянула руку, чтоб взять кружку самой, изголодавшийся молодой организм требовал еды.
- Погоди, дочка. Нельзя сразу много-то. Как бы ладно было. Полежи, потом еще дам.
В дом начали съезжаться гости. Стало шумно, весело, празднично Разряженные дамы со своими мужьями проходили в гостиную, в которой хозяева принимали гостей. Елизавета нашла время, чтобы шепнуть супругу о том, что Фиска пришла в себя и ее даже покормили. Она знала, что тот переживает, только не показывает виду.
Маше было скучно на этом празднике, хоть и играли музыканты. Среди гостей не было ее сверстников и она выскользнула из гостиной. Решила сходить проверить, жива ли там Фиска. Вошла в комнату и обомлела. Присаженная к подушке Фиска сидела и сама пила что-то из кружки Она увидела барышню и чуть не поперхнулась.
Агафья низко поклонилась вошедшей, забрала кружку у дочери.
- Не гневайся, барышня. Не может она встать, чтоб поклониться как следует. В себя только что на утре пришла.
Маша подошла поближе. Было видно, что Фиске еще тяжело, не то, чтоб что-то говорить, а просто сидеть привалившись к подушке. Но она все же сказала.
- Благодарствую, барышня. И батюшке вашему, и матушке. Если бы не они, то меня бы уж и на свете этом не было. Молиться за вас буду.
Больше говорить она не смогла. Силы иссякли. Голова обессиленно склонилась .
Агафья принялась хлопотать возле дочери, уложила ее как надо. Маша постояла еще немного. Она не знала, что делают, что говорят люди в такой ситуации. Пробормотала, что зайдет еще попозже проведать и вышла из комнаты.