Она влетела в комнату сына. Картина поразительная. Торшер на полу, сын ее прижат в угол, красный и растрепанный, за грудки его держит Сергей, брови сдвинуты, но в глазах, не злость, а какая-то боль.
Оглянулся на нее, хватку ослабил. Лев оттолкнул его, вылетел из угла и рванул мимо нее, молча начал одеваться в прихожей.
– Лёва, ты куда? Что случилось, мальчики? Ты куда, Лева? – Наталья суетилась растерянно.
Но сын хлопнул дверью, застучал ногами вниз по ступеням. Наталья выскочила на площадку, звала его.
Господи! Что случилось? Мирно ж сидели.
Она вернулась. В прихожей обувался и Сергей.
– Ты-то куда? Сереж, что у вас случилось?
– Простите, – говорил второпях, натягивая туфли, – Я не должен был. Я..., – подхватил свою сумку, – Я сам с ним встречусь. Не волнуйтесь. Документы где мои?
– Ты с ума сошел. Я никуда тебя не пущу. Я не имею права. Ты города не знаешь, я... , – придумала выход, произнесла четко, – И никакие документы я тебе не отдам. Нет, не отдам.
– Ладно, – спокойно кивнул, – Мы с ... с опекуном подъедем потом за ними, – твердо взял ее за плечи, отодвинул, вышел на площадку, – Простите меня еще раз.
– Стой, Сергей. Я... Я не в обиде. Левка мой вообще от рук отбился, иногда и самой засвистеть ему хочется. Стой же! Ты не понимаешь. Я не говорила, но отец твой сильно задерживается. Машина сломалась. Я стелить тебе собиралась у нас ...Сергей! Ночевать. Да стой же! – она шла за ним.
Но он спускался и спускался вниз. Не убегал, как только что убегал Левка, а спокойно уходил. Остановился, обернулся.
– Наталья Андреевна, спасибо Вам. Вы только не волнуйтесь. Я не пропаду. Правда. Дождусь отца, приедем к Вам. Домой идите.
И глаза такие глубокие, такие взрослые глаза ... как гипноз.
Наталья замерла, проводила его взглядом, а потом медленно пошла вверх.
И только дома сообразила, что не сохранила телефон Сергея. Но он есть у его отца, а значит можно спросить. Вот только говорить сейчас с этим Олегом, объяснять ему ситуацию, совсем не хотелось.
Она упала на диван и расплакалась.
Прошло более двух часов нервного ожидания. Звонила Льву – трубку не берет. Он всегда так. К вечеру не сдержалась, набрала Олега Алексеевича. Он оправдывался, но утверждал, что уже едет, запчасти нашел.
– Олег Алексеевич, а не могли б вы бросить мне телефон Сергея. Ушли, знаете ли, с сыном моим в магазин, а сын без телефона. А я забыла наказать..., – врала.
Потом звонила Сергею, но телефон его был выключен. Она набирала номер несколько раз, волновалась. Сел? Вполне возможно. Или выключил?
Она же отвечает за него! Чужой город, ребенок... Разум кричал, но сердце подсказывало: Сергей не такой уж и ребенок. Жизнь рано сделала его взрослым. Или не рано? Может это наши дети засиделись в детстве? Вон уж голос ломается, а мы все с ними, как с малышами.
Но в сумерках вообще извелась. Написала сыну сообщение. И совсем не такое, как обычно – с требованием вернуться домой, а другое.
"Лев, Сергей пропал. Ушел, а телефон выключен. Не знаю, что и делать."
Отправила, а потом уж подумала. Получается, о чужом мальчишке печется больше, чем о сыне. Тем более – о его неприятеле, судя по драке. Надо же. Так долго они болтали, и что-то не поделили.
На такое сообщение точно обидится Левка. Наталья быстро удалила сообщение. Нет, надо по-другому сформулировать. Но телефон клацнул.
Сообщение от Льва:
"Напиши его номер"
Значит, удалила поздно – успел прочесть. Собирается помочь? Да, они же как-то умеют вычислять местонахождение. Она отправила номер Сергея.
Неужели поможет? Или это какой-то очередной ход?
Наталья, чтоб успокоиться, занялась кухней. Надо было дать себе время. Хотелось позвонить Светке, рассказать, как она ее подставила. Но во-первых, завтра об этом будут знать все в отделе, а трудную ситуацию с сыном она вообще не афишировала, а во-вторых, сама виновата – не захотела возиться, передавать мальчика в другие руки.
Прошло полчаса, дела немного успокоили. Вспоминалось обещание Сергея, его глаза. Сообщение от сына тоже не внушало страха.
И вдруг Наталья опустилась на стул. Держала в руке ложку, с нее капал бульон. Наташа смотрела в одну очку.
А если... Господи! Эта догадка пришла в голову только сейчас. Вспомнилась недавняя драка сына ...
Господи, а если сейчас соберет он своих корешей, вычислят они по номеру телефона местонахождение Сережки, отведут в закоулок и ... Злой же он на него.
Что же будет?!
Она опять и опять лихорадочно набирала Сергея. Писала ему соообщения. Как он собирается созвонится с отцом, если телефон его выключен? Должен же он его где-то подзарядить. Набирала Льва, но трубку сын тоже не брал.
Тогда дрожащими руками набрала она ему сообщение:
"Не смей его трогать, Лев! Я за него отвечаю головой. Хоть царапина – и меня посадят!"
Потом второе:
"Лев, я прошу!!!"
Она сидела, вцепившись руками в телефон.
Аэропорт! Всего скорей Сергей вернется в аэропорт. Наталья быстро оделась, схватила сумку, ключи от машины. Нырнула в лифт.
И тут зазвонил телефон. Звонок от Льва.
– Мам, ты звонила?
– Лев! Лев, ты где?
– Да тут мы, у подъезда. Не волнуйся, Сергей со мной. Вот он...
И голос Сергея:
– Мы поднимемся скоро, Наталья Андреевна. Погуляем немного.
– Лев, твой телефон...
– Батарейка села, простите. Он старый у меня.
Лифт открыл двери на первом этаже. Наталья тяжело дышала, как после забега. Хотела выйти, убедится, что не врут, что правда оба тут. Но подумала и нажала кнопку своего пятого этажа.
Взрослые парни, надо, наконец, учиться доверять.
Двери лифта затворились, он пополз вверх. Она удалила последние сообщения сыну.
Дома не удержалась, пошла сразу в комнату Льва – окна во двор. Мальчишки сидели на скамейке. Лев в бежевом супермодном своем спортивном костюме, который забраковал из-за плохого, на его взгляд, капюшона, и Сергей – как из 90-х, джинсовка с чужого плеча, сумка. Левка что-то рассказывал, они смеялись.
Как же хорошо стало на душе! И захотелось еще ингредиентов добавить в рагу, и котлеты из морозилки полетели на сковородку, и салат резался сам по себе.
Ее мальчики были рядом.
Они мыли руки, ужинали. Наталья не спрашивала о сути их конфликта. Они сами рассказали, что Лев нашел Сергея в аэропорту. За ужином Сергей говорил о своей деревне, об учебе.
– Сюрприз будет опекуну. Бабушка немного приврала, сказав, что учусь я хорошо, – качал он головой, – А я... В общем, пропусков до дурЫ... Накроется кадетка медным тазом. Отправят меня в детдом.
Лев менялся в лице.
– Отец же. Не должен, – качал он головой.
– А я сам у него не останусь. Зачем? Уж лучше в детдом.
***
***
Олег Алексеевич приехал в одиннадцать часов дня следующего. Дети спали. Всю ночь они болтали. И на этот раз Наталья была спокойна. Понимала: на этот раз дракой разговор не закончится. Она уснула быстро, утомленная волнениями дня.
Наталья открыла гостю дверь, приложила палец к губам: спят. Удивилась: надо же, как похож Сергей на отца. И ДНК не нужно. Светловолосый, поджарый, сероглазый мужчина – взрослый, чуть полысевший "Сергей" стоял перед ней.
Они прошли на кухню, прикрыли дверь. Олег без конца извинялся.
– Это не дорога, а сплошная беда.
Наталья угощала завтраком. Понимала – дорога утомила.
– Отдохнете? Можете вздремнуть?
– Да нет. Вздремнул уже, пока мне машину ремонтировали. Спасибо.
Он перекусил, Наталья передала документы. Расписались.
– Олег, оценки там не слишком высокие, – все равно ж заглянет.
– Не страшно. Главное, что седьмой закончен без двоек. Берут его в кадетку. Я договорился. Лето у нас пробудет. На море мотанемся.
– Вам поговорить надо с сыном. Взрослый он.
Олег опустил голову.
– Как думаете, уже не простит?
– Не знаю. Трудно сказать. Подростки – трудный возраст. Я вон ради сына всю жизнь живу, а все равно конфликтуем. А Сергей... Ваш Сергей тонкий, знаете. Он фальшь сразу почувствует. Вот и постарайтесь быть искренним. Тогда возможно и простит.
– Я столько передумал об этом. Такой дурак. Спасибо Вам. Если позволите, позвоню Вам потом.
– Конечно, – улыбнулась она, – Тем более, что я и так, кажется мне, буду в курсе. Наши мальчики, вроде, подружились. Ночь проболтали, теперь дрыхнут, пушкой не разбудишь, – кивнула она на комнату сына.
На самом деле опасалась Наталья. Сергей отца явно осуждает. И правильно делает, в общем-то.
А потом, когда уединились для разговора отец и сын в комнате, Лев шептал ей.
– Мам, наш хоть и ходок, но хоть объявляется. А этот...
– Нельзя так об отце, – сказала по инерции.
Но Левка и внимания не обратил.
– Я б послал такого батю. Но Серый не пошлет.
– Серый? – на самом деле такая кликуха говорила о том, что дружба состоялась, – И почему ты так думаешь?
– Добрый он такой, ну-у, не знаю. Такой, знаешь, как ... как.... ну, как доктор Айболит. Всех лечить будет.
Наталья подняла брови. Да, странно, что в этом возрасте у сына ее нет примеров других литературных персонажей, чьи поступки служат эталоном доброты и человечности. Ее недоработка.
Ну, да ладно, Айболит так Айболит. Тоже ничего.
– Хорошо бы, – вздохнула.
И уже по похожим умиротворенным лицам вышедшим из комнаты отца и сына, поняла – договорились.
Провожали и собирали в дорогу, как близких. Левка отдал бы половину гардероба, если б Сергей взял.
Но он, стесняясь, взял пару вещей.
***
– Ма, я мимо магазина иду, че взять?
– Да я сама...
– Говори! Я уж тут. Молоко взял, хлеб. Там еще масло растительное кончается, взять?
– А денег хватит?
– Хватит, – голос серьезный и немного обиженный, – Я же работаю.
Хотела было сказать со смешком: "Ах, да!"
Но сказала другое:
– Фарш на котлеты возьми наш любимый. Вечером налеплю.
– Да я и сам налеплю, пока ты на работе. Чего я...
– О! Было б здорово! Налепи. Тогда сразу и пожарю.
– Да я и пожарю. Серый вон с десяти лет их сам жарил. Поросята у них. Так он фарш сам даже делал из поросят. Прикинь.
Наталья отключилась после разговора с сыном.
Ох! Пропал фарш? Всего скорей пропал. Или справится?
Сколько она билась, чтоб наладить с сыном контакт. Как пыталась убедить его, что жить надо правильно, пыталась сделать его управляемым. А всего один день с другим подростком изменил их обоих.
И она посмотрела на сына как бы со стороны, стала больше доверять. Раз такой же подросток может быть столь взрослым, так почему сын ее не может?
Прав тот психолог. Не совпадает физиологический возраст с нашим социальным определением. Вот Сергей трудился, взял на себя ответственность за бабушку, и не случилось у него никакого трудного возраста.
И Лев берет пример, совсем по другому стал к ней относиться. Бережнее, нежнее, как будто вмиг стал мужчиной. И с математикой подналадилось. И тренер уже похвалил.
Не сказать, чтоб все стало идеально, как по мановению волшебной палочки. Еще были конфликты в классе, еще отвечал грубовато и ей. Бывало. Но главное изменилось – ушла у Льва злость на жизнь в целом и на каждого в этой жизни. Ушли мрачность и вечное недовольство.
Может было с чем сравнить?
О чем беседовали тогда они с Сергеем, из-за чего случилась потасовка, Наталья так и не узнала. Но понимала, что это-то и повлияло на Льва. Виноват был, оттого и бросился на поиски Сережки.
Друзья болтали и сейчас по телефону. Сергей – уже кадет. И Наталья была уверена – хороший будет кадет. Есть в парне крепкий стержень. Такой, какой чувствуется сразу. Такой, когда рядом с тринадцатилетним мальчишкой вдруг начинаешь чувствовать себя, как за надежной стеной, ощущать его силу и свою женскую слабость. И ощущения эти приятны.
– Сын? – спросила коллега.
– Сын. Лёвка. Котлеты собрался жарить.
– Ой, а мои только есть и горазды.
– Так и мой котлеты первый раз лепить собрался. Уж и не знаю...
Сдержалась, не позвонила с советами. Держаться надо. Пусть, раз уж сам. Пусть.
Через час позвонил он:
– Ма, а тут в инете написано, что туда еще яйцо надо, и лук. Че, правда что ли? – спросил сын с досадой.
– Правда, Лёв.
– Вот замудрили они!
***
Дорогие читатели, с Днем защиты детей!
Растить и воспитывать ребенка – есть величайшее благо, дарованное нам свыше. Пусть будут у вас только добрые вести от детей!
Так этого хочется🥀
А я благодарю всех за добрые слова и лайки, за прочитки и донаты. Пишите о трудностях и радостях взросления детей, какие были у вас. А я в комментариях чуть позже напишу о своих)