– Я должна в аэропорту сегодня мальчика встретить с сотрудницей. Из Тывы летят они через Москву. Наташ, ну, выручай. У меня у Гальки собеседование в нотариальной, мне Ксюху некуда девать. Ну, куда я с ней?
– А Наида...
– Она сама и предложила. Да.
Наталья, конечно, не поверила. Светка явно звонила начальнице уже вооруженная предложением взвалить эту работу на нее. Дескать, пусть Наталья туда съездит.
– И куда их?
– Да она передает нам. А его ... Скажет она. Там все бумаги. За ним уже едут.
– Возраст-то какой?
– Возраст? Ой, не помню. Ты, главное, оригинал Постановления у нее не забудь. И справку перепиши там в отделе. Свою фамилию поставь. А телефон ее я тебе сброшу. Самолет из Москвы, напишу сейчас, пересадка у них там. В одиннадцать прилетают. Так что ты поспеши.
– Свет, я ничего не поняла. Я... , – Наташа парковалась, – Ладно, разберусь по ходу. Позвоню, если что.
В аэропорту написала на листе А4 надпись: "Сергей С. и Юлия Борисовна". Подняла повыше. Но, наверное, можно было и не писать. Как-то распознала она их. Распознала по разности внешнего вида. Ясно было, что эта яркая женщина и серый скромный мальчик не могут быть близкими.
Блондинка с модным чемоданом на колесах была одета в дымчатый спортивный костюм, белоснежные кроссовки. А мальчик, как из прошлого века – старая джинсовая висящая на плечах куртка, брюки школьные, стоптанная обувь и заношенная черная сумка на плече.
Сам он озирался, немного напуганный гулом аэропорта, был коротко пострижен, светловолос и сероглаз. На голой его шее нелепо выпирал и двигался от волнения кадык. Был он довольно крепок, хоть и худощав. Но чувствовалась в каждом его движении некая жилистая сила.
Юлия Борисовна, сотрудница опеки, улыбнулась и махнула ей издали.
– Пойдемте к стойке, – кивнула она, – С документами разберемся, а то у меня через два часа самолет уже.
– Как самолет? А разве мы в отдел...
– Нет, конечно. Разве Вам не сказали? Я же предупредила.
– Ничего не сказали. Я вообще только узнала, что встречаю вас. Коллегу подменяю.
– Аа, ну, да ладно. Опекун его, правда, опаздывает. А так бы сразу... В общем, побудет у вас. Да, Сереж? – обернулась к скромно стоящему поодаль мальчику.
– А когда прибудет опекун?
– Я вам телефон его дам. Созвонитесь, будете на связи, – ответила расплывчато, – Так... тут всё, – стукнула ладонью она по папке, – Сереж, ты тоже смотри: свидетельство, снилс, академсправка, страховка, а это медицинские вот, отдельно...
Она называла и показывала документы, просила поставить подпись под описью.
– Хорошо, но я не очень поняла, когда будет опекун?
– Звоните, уточняйте. Я сдала ребенка в целости и сохранности со всеми документами, как просили. Мне пора на регистрацию. Спешу очень. До свидания. Пока, Сереж. Теперь ты – с Натальей Андреевной, – она подхватила чемодан и направилась к стойкам регистрации.
Наталья работала в отделе образования уже девять лет, но вот так ребенка встречала впервые. Наверное, слишком растерянной она казалась, потому что услышала сзади голос с прорезывающимся баском.
– Не волнуйтесь, я и сам отца дождусь. Созвонюсь сам. Можете ехать по своим делам.
Она обернулась, наткнулась на взгляд: глаза серые, спокойные, немного усталые, но уверенные.
Отчего-то мурашки побежали от этого совсем недетского взгляда. Наталья стряхнулась, пришла в себя.
– Отца? Так это твой отец едет?
– Официально – нет. Может и не отец. Вы б документы мне отдали и ехали.
– Ну, что ты. Я не имею права, – она принимала решение, – Так, пошли.
– Куда?
– Пока к машине.
Он шел за ней, притихший и смирный. Долго не мог захлопнуть дверцу машины, озирался и вздыхал.
– Ты из Тувы, да?
– Из Тывы, – мельком поправил, – В деревне там мы живем. Сысхем называется.
– В Воронеже впервые? – она выруливала со стоянки.
– Что? А да. Впервые. Я везде впервые. Таежная деревня, далеко.
– Да? А школа была?
– Школа близко, – кивнул, – Шесть километров.
– Что-о? – аж притормозила, – Шесть? И это близко?
– Да. У нас другие измерения.
Наталья улыбнулась. Парнишка начал ей нравиться.
– Другие? Ну, тогда смотри на наши измерения. Любуйся. Красиво сейчас. Весна.
Он смотрел в окно.
– Что, наверное, столько высотных домов не видел никогда.
– Людей... Людей у вас очень много. Зачем так много?
Вопрос был странный. Как ответить?
– Люди любят города.
Наталья набрала номер отца-тире-опекуна, но он был вне зоны доступа. Юлия предупреждала – где-то в пробках связи не будет.
Тогда позвонила в отдел образования. Говорила мягко, с юмором, чтоб не обидеть парня, но на ситуацию злилась. Получалось, что у нее два варианта: полдня возиться с определением пацана во временный приют или ждать с ним приезда опекуна самостоятельно. Хорошо хоть с работы в этом случае отпускали.
Хотела отзвониться Светке, высказать недовольство, но рядом был ребенок, при нем это делать не стоило.
– А ты в кафе быстрого питания бывал? – спросила и только потом поняла, что сморозила глупость.
Он собирался взять сумку из багажника, не привычным был к плюсам личного транспорта.
– Только я сам заплачу, – сказал он в кафе.
– Прости, но я не имею права брать с тебя деньги. Ты ж не хочешь, чтоб меня уволили?
– Почему? Это мои деньги. Я сам их заработал.
– Сам? – она улыбалась, а он был серьезен.
– Да, сам. Я с девяти лет работаю.
Наталья посмотрела ему в глаза и вдруг застыдилась своему легкомыслию. Для парня, правда, это важно – есть не за чужой счет.
– Ну, вот что, Сереж. Ты не думай, все расходы на тебя мне возместят через бухгалтерию. Ты сейчас на государственном обеспечении. Понял?
Он кивнул. Поверил или нет – не понятно, но хотя бы перестал краснеть. Конечно, Наталья, приврала. Не будет она требовать никакие незначительные копейки с бухгалтерии. Просто так было нужно – парень желал сохранить свое мужское достоинство. Это было и удивительно, и приятно. Подумала о сыне, о его друзьях – сходить куда-то "на халяву" – вот для них достижение и гордость. А тут ...
Ел скромно, боялся испачкаться. Гамбургер, картошка фри, горячий шоколад с пирожным. Наталья старательно уминала, хотела заразить его некой раскрепощенностью. Удавалось это ей плохо.
– Ну-у, как тебе? – салфеткой отерла рот.
Он, глядя на нее, потянулся за салфеткой тоже.
– Не знаю, – пожал плечами, – Для детей это, – кивнул на сидящих рядом уплетающих малышей.
– Почему для детей? – подняла брови.
– Ну-у, несерьезное все. Так, баловство. А дороговизна какая.
– Ох, Сергей. Уж слишком ты серьезный. Ясно, что еда эта ни на каждый день. Но ведь хочется иногда себя и побаловать. А?
Он пожал плечами.
– Ну, если хочется...
– А тебе никогда не хотелось?
– Мне? – задумался, – Нет. Некогда. Хозяйство, работа, школа эта...
– Не любишь школу?
– Люблю, почему? Просто времени много тратится на нее, а дела стоят.
– Ну ведь дети и должны учиться. Так ведь?
– То дети ... А я ...
– Тебе и четырнадцати нет. По закону ты – ребенок.
– Дурацкие у вас законы, – начал резко, – Я, между прочим, побольше бабули зарабатывал. И дома – сам. Все сам. А у нас поросята, овцы. И ее – хоронил сам, – последние слова сказал медленно, опустил глаза.
Наталья молчала. Огляделась. Да-а, контрастировало это веселенькое кафе с образом этого мальчика из далекой деревни. Казалось уже игрушечным и ненастоящим.
– Ладно. Прости меня. Это я так.
– Да нет, это Вы простите.
– Просто, у меня сыну тоже как и тебе – тринадцать.
– У Вас? – удивился, – Я думал Вы молодая.
– О-ох! – рассмеялась она, – Никогда такие комплименты не делай женщинам, Сережа. Молодая была не молода!
Она еще раз набрала номер опекуна – по-прежнему вне доступа.
– Ну, вот что. Хватит гулять. Поедем ко мне. Скоро Лев из школы вернется, познакомитесь. Будем отца твоего ждать у нас дома.
– Он мне не отец, – пробурчал себе под нос, поднимаясь.
Подъехали к дому. В лифте опустил глаза. Наталья поняла – восторг от всего нового тщательно маскирует. Не по-мужицки это ахать и удивляться, оттого прячет парень глаза.
И дома скромно сидел на кончике дивана. Озирался только, когда Наталья уходила. А она видела его отражение в зеркале. Жаль было его очень. По-матерински жаль. Мать умерла, бабушка – тоже. А отец, похоже, не особо интересовался сыном, берет по необходимости.
Интересно, а он, как подросток, воевал с бабушкой? Был ли у него тот самый переходный возраст?
Стало интересно. Позвала его на чай, спросила.
– Расскажи, как с бабушкой жил.
– Нормально, – заморгал глазами, решая, что рассказывать.
– Ну, не ссорились? – о наболевшем.
– С бабушкой-то? Не-ет. Зачем? Только бурчала она, что школу пропускаю, но я ведь не бездельничал, работал. Бабушка хорошая была у меня, – кадык перекатился, скрывая боль, – Понимающая такая. Переживала за меня. Я ее на руках носил, когда похудела.
– На руках? – Наталья уже не хотела больше спрашивать ни о чем.
Другой срез, другая жизнь, не та..., и сравнивать невозможно.
– Счастливая твоя бабушка. Такого внука вырастила.
Вскоре в дверь сунулся ключ, Лев привык, что дома в это время матери еще нет.
– О! А че ты? С работы выпнули? – натолкнулся на мать.
– Лев, знакомься. Это Сергей. Он побудет у нас пока. За ним уже едут. Сережа, это мой сын Лев, – в присутствии сына тон Натальи изменился, стал холоднее и строже. Она и сама эту перемену подметила.
– Привет, – равнодушно кивнул, – Мать, я жрать хочу..., – прошел мимо Сергея на кухню.
– Руки мой. Сергей, присоединишься?
– Нет, спасибо, – шагнул в комнату, приземлился на диван.
Теперь он увидел зеркало, краем глаза следил за происходящим на кухне. Лев сидел, мама его накладывала в тарелку суп, клала перед ним хлеб, ложку, сметану...
– Че в школе? – спросила.
– Ниче нового, – огрызнулся.
– С Мариной как?
– Как всегда.
– Как всегда плохо?
– Нет, как всегда прекрасно. Че спрашиваешь, если знаешь? А этот надолго у нас?
– Не "этот", а Сергей. Просьба, Лев, пообщайтесь. У него нелегкое время, недавно единственного близкого человека схоронил – бабушку. Приехал издалека.
– Откуда?
– Из республики Тыва. Таежные места.
– Че правда? – оживился сын.
– Ну, а зачем мне врать?
– Ладно, – буркнул вечно недовольный Лев.
Шел из кухни, позвал Сергея с собой в комнату. Наталья выдохнула. Найдут общие темы, ровесники же. И правда, вскоре услыхала гул ломких мальчишеских голосов – они разговаривали.
Наконец, ответил Олег Алексеевич – отец Сергея. Вернее, пошли длинные гудки, и вскоре он перезвонил сам.
– Простите, пожалуйста. Я и сам не ожидал, что такая дорога. Еще и машина тут... Пришлось на ремонт встать.
– Так Вы через какое время будете?
– Сегодня постараюсь. Но тут... поломка у меня ...
– Что-о? Сегодня? Господи, я думала Вы на подъезде.
– Нет, говорю же. Понимаете, запчастей нигде нет, вот ищу ...
Наталья расстроилась. Похоже этот "папочка" никогда не явится. Но делать нечего. Надо ждать. Вероятнее всего, Сергея надо укладывать у них. У Левки в комнате есть диван.
Она занялась своими делами, начала готовить ужин. В комнате шел мирный разговор.
И вдруг... Что-то упало, возня, крик...
Она влетела в комнату сына. Картина поразительная. Торшер на полу, сын ее, хоть и выше ростом, плотнее, но прижат в угол, красный и растрепанный, за грудки его держит Сергей, брови сдвинуты, но в глазах, не злость, а какая-то боль.
***