Игра воображения.
От лица Мирославы Волынской.
День выдался очень напряженным. Понедельник недаром называют трудным днем. Хотя у Мирославы он каждый день такой. Разница лишь в том, что понедельник задает тон всей неделе, и если он выдался тяжелым, то и остальные дни покатятся по наклонной, как вагончики с горки.
Планерка началась в девять утра и продлилась полтора часа. Финансовый директор дядя Витя докладывал о движении средств, начальник отдела маркетинга рассказывал о продвижении новой линейки продукции, юристы перебирали договоры с контрагентами. Мира сидела во главе стола, слушала, кивала, делала пометки в планшете. Ни одна деталь не ускользала от её внимания , она помнила цифры, даты, суммы, имена. Отец учил: «Если хочешь управлять империей, ты должна знать о ней всё. Даже то, что скрывают».
После планерки работа с документацией. Все готовились к слиянию двух компаний — Волынских и Сергея-старшего Румянцева . Бумаги, подписи, печати, согласования. Юристы носились по коридорам, как встревоженные муравьи. Ещё и брачный договор, подписание которого планировали на четверг. Главный юрист фирмы тщательно проверил всё. Мира перечитала ещё раз пункты этого… контракта.
Контракта. Другого слова она подобрать не могла. Это был не брачный договор в привычном понимании — раздел имущества, алименты, условия развода. Это был бизнес-план семейной жизни, где пункт «любовь» отсутствовал как класс. Зато были пункты о долях в уставном капитале, о передаче акций, о праве голоса на совете директоров. Мира читала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Ощущение, что она не замуж выходит через шесть дней, а совершает очередную сделку.
Сделку. Самую главную в своей жизни. И самую бездушную.
Она отложила договор, потёрла виски. Голова гудела то ли от напряжения, то ли от недостатка кофеина. В окно бил солнечный свет, кондиционер работал на полную, но в кабинете всё равно было душно. Или это не от погоды, а от того, что внутри неё самой?
В выходные они с Сергеем смотрели новую квартиру, которую он купил, чтобы вить в ней их семейное гнёздышко. Квартира находилась в новом жилом комплексе в центре — панорамные окна, высокие потолки, итальянская плитка в ванной, немецкая сантехника, французские обои. Дизайнеры постарались на славу . Всё выдержано в спокойных бежево-серых тонах, мягкая мебель, дорогие светильники, на стенах репродукции картин, которые должны успокаивать и настраивать на семейный лад.
Сергей водил её по комнатам, держа за руку, и говорил: «Здесь будет наша спальня. Здесь детская. А здесь я оборудую кабинет, чтобы работать из дома». Он светился от счастья, как мальчишка, которому подарили долгожданную игрушку. Мира улыбалась, кивала, говорила «да, милый», «красиво, Серёжа». Но внутри неё было пусто.
Там всё сделано идеально, дизайнеры постарались. Но! Ощущение какого-то сюрра не покидало Миру. Будто она находилась не в будущем собственном доме, а в музее, где выставлена экспозиция «Идеальная семья». Всё правильно, всё богато, всё со вкусом. Но нет жизни. Нет того беспорядка, который создают настоящие, любящие люди. Нет книг, разбросанных по дивану. Нет кружек с недопитым чаем на журнальном столике. Нет фотографий в рамках , только пустые стены, которые ждут, когда их заполнят.
Сергей купил эту квартиру, потому что хотел, чтобы у них было своё большое пространство, отдельное от родителей. Он говорил: «Мы — взрослые люди, нам нужен свой дом». Мира соглашалась. Но почему-то этот дом казался ей чужим.
Она спешила закончить все дела, чтобы две недели их свадебного путешествия не отвлекаться от счастья. Счастье… вот только она не чувствовала себя счастливой. Слово «счастье» стало для неё абстракцией, как теорема Пифагора . Все знают, что она существует, но в повседневной жизни редко используют.
Мира посмотрела на календарь в телефоне. До свадьбы шесть дней. Шесть дней отделяют её от той жизни, которую опять выбрал для неё отец. И которую она сама приняла. Добровольно . Потому что не видела другого выхода. Потому что устала бороться. Потому что сердце её давно мертво, а зачем мёртвому сердцу любовь?
Сергей… его даже жалко. Он любит. Это безусловно. Очень заметно. Каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждое сказанное слово — всё пропитано нежностью и обожанием. Он смотрит на Миру так, будто она центр его вселенной. Он готов носить её на руках, засыпать подарками, исполнять любые капризы. Он искренне верит, что она со временем тоже полюбит его. Он терпелив. Он готов ждать.
Только хватит ли одной его любви для счастья? Можно ли быть счастливой, когда тебя любят, но ты не любишь в ответ? Мира не знала ответа на этот вопрос. Она слышала истории о том, что привычка и благодарность со временем перерастают в привязанность, а привязанность в нечто большее. Но верила ли она в это? Нет. Потому что знала, что такое настоящая любовь. Испытала её. И потеряла.
Лучше бы не знать. Лучше бы не сравнивать. Тогда, возможно, она была бы счастлива с Сергеем по-своему, спокойно, без надрыва. Но когда ты знаешь, как пахнет любовь (сиренью, майским дождём и чем-то ещё, невыразимым), когда ты помнишь, как бьётся сердце при одном взгляде на человека (так, что рёбра трещат), когда ты ощущала, как руки могут быть нежнее шёлка, после этого невозможно удовлетвориться бежевыми обоями и немецкой сантехникой.
Мира вздохнула и отогнала грустные мысли.
Она стояла у панорамного окна с чашкой кофе. Аппетита нет. Идти обедать не хочется. В кафетерии на первом этаже всё то же самое — салаты, супы, бизнес-ланчи. Еда без вкуса, без радости. Как и всё в её жизни последние годы.
Она смотрела вниз. Улица жила своей привычной жизнью. Люди спешили по делам — кто с сумками, кто с портфелями, кто в наушниках, отгородившись от мира музыкой. Парочки, взявшись за руки или обнявшись, шли счастливые. Девушка в лёгком платье смеялась, запрокинув голову, а её молодой человек что-то шептал ей на ухо. Женщина с коляской остановилась у ларька с мороженым, достала кошелёк, купила себе и ребёнку. Мужчина с букетом цветов перебегал дорогу, опаздывая , видимо, на свидание.
Когда-то и она вот так… Мира оборвала мысль. Не надо. Не сейчас.
Кажется, что целая жизнь пролегла между тем «когда-то» и сегодняшним днём. А ей всего двадцать четыре! Но это только цифры, они не отражают состояния души. Мира ощущала себя гораздо старше. На тридцать, а то и на сорок. Столько лет она уже чувствовала усталость , не физическую, а душевную, когда ничто не радует, не вдохновляет, не заставляет сердце биться чаще.
Двадцать четыре года, а она уже смирилась. С тем, что любовь прошла. С тем, что мечты не сбываются. С тем, что жизнь — это не романтическая комедия, а суровая экономическая реальность. Отец прав , чувства — это роскошь, которую могут позволить себе бедные и безответственные. А у неё ответственность за бизнес, за сотрудников, за семейное имя. У неё нет права на слабость.
Мира сделала глоток кофе — горячего, горького. Она пила его без сахара, как и всё последние годы. Сладкое казалось ей теперь приторным, как ложь.
Вон Лена… она звонила полчаса назад. Рассказывала, как они с Димой выбирают кольца, как спорили из-за дизайна, как Дима хотел классические гладкие, а Лена с гравировкой. В итоге договорились , гладкие снаружи, но гравировка внутри — «Люблю навсегда».
Вот кто счастлив! У них взаимная любовь с Димой ещё со школы. Никаких сделок, никаких брачных контрактов, никаких «надо» и «так сложилось». Просто двое людей, которые полюбили друг друга и идут по жизни вместе. Скоро свадьба — настоящая, по любви. И семья у них будет настоящая, а не бутафорская декорация для деловых партнёров.
Мира завидовала подруге? Нет. Радовалась за неё искренне, по-хорошему. Но в глубине души шевелилась глупая, нелепая мысль: «Почему у неё так, а у меня иначе? Почему кому-то везёт, а кому-то нет?» Мира тут же одёргивала себя — не надо этих детских обид. Жизнь не справедлива. И никогда не была справедливой .
Мира отпила ещё глоток горячего кофе.
И вдруг…
Её привлекла машина. На другой стороне улицы, прямо напротив бизнес-центра, стоял большой джип. Чёрный, с тонированными стёклами, на мощных колёсах. Он стоял уже некоторое время . Мира не засекала минуты, но теперь, когда обратила внимание, поняла, что не видела его раньше. Обычно здесь паркуются одни и те же машины . Припаркован в тени тополя, двигатель заглушен, никто не выходил и не заходил.
Просто стоял. И смотрел в сторону её окон.
Мира замерла с чашкой в руках. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Ей показалось…
Нет! Глупости! Глеб… зачем ему сюда приезжать? Родители давно переехали. Живут на юге, в станице. В городе у него никого, кроме Димы. Может, к Диме? Возможно. Но Дима работает в гаражах, это на другом конце города. Зачем Глебу сюда, к офису Волынских?
Нет! Это просто… перед свадьбой такое бывает. Все волнуются. Нервы на пределе, воображение разыгрывается, рисует картины, которых нет. Ей просто показалось. Чёрный джип — очень распространённая машина. Их тысячи по городу. И вообще, Глеб — военный. У него нет времени на такие глупости. Он там, в своей части, выполняет боевые задачи. Ему нет дела до её свадьбы. Ему нет дела до неё.
Надо просто собраться и выбросить все глупости из головы. По статистике браки по расчёту крепче и долговечнее. Да и сколько таких историй, когда любовь приходит позже. Сначала уважение, потом привычка, потом привязанность. А может, и любовь. Не такая, как в юности — яркая, безумная, сжигающая дотла. А другая — спокойная, ровная, надёжная. Как река в среднем течении — без порогов и водопадов, но глубокая и полноводная.
А Гордый… это прошлое. Это детство. Давно забытое детство, о котором лучше не вспоминать. Она вычеркнула его из жизни шесть лет назад. И он вычеркнул её. И правильно . У каждого своя дорога, своя судьба. Их звёзды сошлись на мгновение и разлетелись навсегда.
Мира смотрела на чёрный джип. Он стоял неподвижно, как гранитная глыба. Стекла тонированные — ни лица, ни силуэта. Только холодный блеск металла.
И вдруг машина ожила. Зажглись фары, взревел мотор, и джип медленно, плавно вырулил со стоянки. Ни резких движений, ни спешки. Развернулся и уехал в сторону набережной, скрывшись за поворотом.
Мира выдохнула. Сама не заметила, что задержала дыхание.
— Точно игра воображения, — сказала она вслух. Пустой кабинет не ответил. — Просто пора забыть!
Она развернулась от окна, поставила чашку на стол, села в кресло и снова взяла договор. Но строчки плыли перед глазами. Вместо юридических терминов и цифр она видела чёрный джип и тонированные стёкла, за которыми, как ей казалось, сидел он. Тот, кого она пыталась забыть шесть лет. Тот, кто снился ей по ночам, даже когда она уверяла себя, что всё прошло.
Мира провела ладонью по лицу. Сосредоточиться. Работа. Только работа спасает от мыслей.
Она взяла ручку и продолжила разбирать документы.
Но сердце всё ещё колотилось где-то в горле.
А в голове звенело: «Глеб... Зачем? Зачем ты приехал? Или не ты? Или мне просто кажется?..»
За окном шумел летний город. Люди спешили по своим делам. Парочки держались за руки.
А Мирослава Волынская, невеста, наследница, железная леди, сидела в своём кабинете и чувствовала, как внутри неё , в том самом месте, которое она считала мёртвым, шевелится что-то живое. Осторожно, робко, как подснежник сквозь асфальт.
Она запрещала себе чувствовать. Но чувства не спрашивали разрешения.
_________________
Спасибо что читаете, комментируете. Спасибо за донаты.