Разговор за чаем.
От лица Глеба Гордеева.
— Так хватит уже есть! — Кира откинулась на стул, отпила глоток чая, облизала ложку от крема. — Фуууу! Объелась. А всё ты... — она толкнула локтем Гришу.
Череп даже не шелохнулся. Он сидел рядом, большой, спокойный, как скала, и смотрел на девушку с тем выражением, которое трудно было прочитать — то ли умиление, то ли растерянность. Он промолчал, просто взглянул на Киру и продолжил есть торт.
Глеб усмехнулся про себя. Он знал друга: Гриша не умел спорить с женщинами. Точнее, он помнил слова отца, которые вбил себе в голову ещё в юности: «С женщинами не спорь! Бесполезно. С ними надо другими методами. Ласка, любовь. И... соглашайся или молчи, даже если она неправа». И Череп всё делал, как учил отец. Отец плохого не посоветует. В этом уже убедился секунду назад, нет, час назад, когда наблюдал, как Гриша утихомирил разбушевавшуюся Киру.
Хотя, если честно, Глеб не был до конца уверен, что убедился. Раньше Череп с такой... с таким разноцветным ураганом не встречался. Были женщины, даже старше, но чтобы вот так, с порога и с палкой... Такого он ещё не видел.
Кира перевела взгляд на Глеба. Глаза её сузились, и в них читалось что-то опасное, как у кошки, которая за секунду до прыжка.
— Я так понимаю, Гордый, ты припёрся в очередной раз испортить жизнь моей систэр? — спросила она, и в голосе её звенел вызов.
Глеб выдержал её взгляд. Он давно научился не отводить глаза перед опасностью. А Кира была опасна , не физически, нет. Она была опасна своей правотой.
— Почему испортить? — ответил он спокойно, но с нажимом. — Я просто хочу... хочу, чтобы она была счастлива. Исправить всё, что мы натворили тогда.
— А ты уверен? — Кира подалась вперёд, опираясь локтями на стол.
— В чём?
— В том, что она этого хочет. Что с тобой она будет счастлива, а не с Сергеем? — Кира покачала головой, и зелёная прядь упала на глаза. Она сдула её. — Я нет.
Глеб почувствовал, как внутри кольнуло. Но он не имел права отступать. Не сейчас.
— Уверен! — сказал он твёрдо. — Потому что люблю. Любил все эти годы. Если только она... — он запнулся, подбирая слова. — Думаю, нам надо встретиться.
Кира усмехнулась. Усмешка её была колючей, как репей.
— Любил он! Ха! — фыркнула она. — Какая-то странная любовь у тебя. Лермонтова перечитал?
Она выпрямилась, прикрыла глаза и начала декламировать, чётко выговаривая каждое слово:
— «Люблю отчизну я, но странною любовью! Не победит её рассудок мой. Ни слава, купленная кровью, ни полный гордого доверия покой, ни тёмной старины заветные преданья не шевелят во мне отрадного мечтанья. Но я люблю — за что, не знаю сам...» — Кира открыла глаза и посмотрела на Глеба с вызовом. — Прямо про тебя. Знаешь, я б с тобой ни в разведку, ни в ЗАГС не пошла.
Глеб нахмурился. Он не ожидал от этой шестнадцатилетней девчонки такой проницательности и такой цитаты.
— Это почему? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Потому! — Кира откинулась на стул, сложила руки на груди. — Ты подумай, кого ты больше любишь? Свою войну, себя или Мирославу?
Слова ударили больнее, чем любой удар. Глеб молчал несколько секунд. В комнате стало тихо , даже Череп перестал есть торт.
— Мирославу! — ответил он наконец. Голос его прозвучал глухо, но твёрдо. — Если надо, то я...
— Что ты? — перебила Кира, не дав договорить. — Уволишься?
— Да! — выпалил Глеб. — Уедем к моим родителям. А заработать... да хоть вагоны разгружать или землю рыть...
Кира слушала, и на лице её не читалось ничего, кроме скепсиса.
— И что ты на свои гроши? — она наклонила голову набок, рассматривая его, как букашку под лупой. — Она девочка дорогая, привыкла к определённому уровню. Ты сможешь ей это дать? А потом дети... ты знаешь, как всё дорого? А? Может, погостишь и до дому, до хаты? А?
Глеб чувствовал, как закипает внутри. Но он сдержался. Только кулаки сжались под столом.
— Нет! — сказал он. — Я не обещаю миллионов, но... миллиарды смогу заработать. И не надо меня тут...
— Так! Всё! — Лена стукнула ладонью по столу. Чашки подпрыгнули, чай расплескался на клеёнку. — Кира! Прекрати этот троллинг! Ты прекрасно знаешь, что Мира любит Глеба, хоть и не признаётся. А за Сергея выходит... Да. Он её любит. Но... если бы не слияние двух компаний, этой свадьбе не быть. Так что... давайте лучше о деле. Какие предложения?
Все замолчали. Кира поджала губы, но спорить не стала. Череп положил вилку и выпрямился. Барс отодвинул пустую тарелку. Дима, который всё это время сидел тихо, как мышь, пододвинулся ближе.
— С регистрацией я решу, — продолжила Лена, оглядывая всех. — Тётя быстро распишет. Тут надо с Мирой решить. Она же... она человек слова и дела.
Глеб посмотрел на Лену. Он знал, что она права. Мира всегда была такой , если пообещала, сделает, даже если это обещание сломает её.
— Я украду её, — сказал Глеб, и в голосе его зазвенел металл. — В машину и... распишемся быстро, а свадьбу... конечно, не такую масштабную, но... думаю, родители успеют стол накрыть, пока будем ехать.
Кира усмехнулась, но уже не колюче, а почти снисходительно.
— Украдешь? Как? У нас дом — крепость! Охрана, камеры, собаки, — хмыкнула она.
Глеб понимал, что она права. Просто подойти и забрать Миру не получится. Надо что-то другое.
— Тогда надо просто нам встретиться и поговорить, — сказал он, ища компромисс.
— Гордый! Да не поверит она тебе, — махнула рукой Кира, и в этом жесте было столько усталости от его глупости, что Глебу стало не по себе. — Тут надо... безумно и романтично. Она же девочка! А мы любим, когда... надо воровать. Момент неожиданности... шок. Хватаешь и несёшь. Потом под венец. Пока очухается, а она уже жена.
Кира повернулась к Черепу, сверкнув глазами.
— Череп, научи этого засранца, как нежно девушку на плече носить. Нежно и ласково.
Гриша оживился. До этого он сидел неподвижно, как изваяние, а теперь расправил плечи и даже протянул руки, будто готов был немедленно приступить к тренировке.
— Эй! — Кира шлёпнула его по протянутой ладони. — Ты совсем что ли? Это вы... спарринг устроите потом. И вообще! Не приставай! А то привлеку за домогательство и насильственные действия несовершеннолетних. Понял?
Череп опустил руки и вздохнул. Вид у него был обиженный, как у медведя, у которого отобрали мёд.
— Понял, — прогудел он. — Только я...
— Ты! — Кира ткнула в него ложкой. — И... я ещё согласия замуж не дала. Я думаю. Да! А кольцо? — она помахала ложкой перед лицом Черепа, дразня его.
— Будет тебе кольца на все пальцы! — пообещал Гриша, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Кира на секунду растерялась.
— Всё? — Лена обвела всех взглядом. — Выяснили отношения? На чём остановимся?
Глеб посмотрел на друзей. На Диму, который уже что-то чертил на салфетке. На Барса, который листал на телефоне карту. На Черепа, который всё ещё косился на Киру. И понял, что они с ним.
— Надо воровать невесту, — сказал Глеб. — Права Кира!
Все мужчины поддержали идею. Дима кивнул, Барс поднял большой палец, Череп прогудел что-то одобрительное.
Стали обдумывать план. Барс, как самый технически грамотный, решил завтра съездить к посёлку со своей техникой , дронами, камерами , посмотреть всё на месте. Дима отвечал за транспорт , у него в гараже были машины на любой вкус, от неприметных развалюх до быстрых, как молния. Глеб с Кирой поедут за костюмом и кольцами. Череп будет планировать путь отхода. Он должен придумать, как задержать машину, которая приедет за невестой.
— Невеста будет ночевать дома ночь перед свадьбой, — вставила Лена. — Оттуда она с родителями, свидетельницей и Кирой поедут к месту регистрации и торжества. Там её будет ждать жених.
Все закивали.
— Так! — Кира встала из-за стола, отодвинув стул. — Мне пора. Я к систэр. Разведаю настроение.
— Я отвезу! — Череп поднялся следом, даже не спрашивая. — Уже поздно.
— Я и сама могу! — Кира вздёрнула подбородок. — Светло ещё.
— Не спорь! — Гриша взял её рюкзак и скейт. — Я отвезу.
— И приставать не будешь?
— Нет! — Череп улыбнулся . Впервые за весь вечер. — Всё только через два года.
Кира фыркнула, но спорить не стала. Гриша открыл перед ней дверь, пропуская в коридор.
— Кир, — окликнул Глеб, подходя к ней в прихожей . — Спасибо тебе! — Он помолчал, потом сунул руку в карман, достал деньги и протянул ей. — И... может, купишь что... она же не ужинала. Мира. Вот деньги. Купи что она любит.
Кира взяла купюры, не глядя сунула в карман джинсов.
— Ок! — сказала она уже мягче. — А ты... если передумаешь, маякни.
— Не передумаю! — Глеб покачал головой. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо, как присяга. — Слишком долго было моё пусто свято место...
Он не договорил. Кира поняла. Она кивнула и вышла на лестничную площадку. Гриша потянулся за ней, но на пороге остановился, обернулся к Глебу.
— Не ссы, командир, — сказал он. — Всё будет. Я такую операцию проведу — пальчики оближешь.
— Верю, — ответил Глеб.
Дверь закрылась.
В квартире остались Глеб, Лена, Дима и Барс. За окном уже темнело , июньский вечер уступал место ночи. Где-то за стеной играла музыка, соседи сверлили стену, на лестничной клетке кто-то ругался.
— Ну что, капитан? — спросил Барс, подходя к столу. — Завтра — разведка. Готов?
— Готов, — ответил Глеб.
В голове у него крутилась одна и та же фраза: «Слишком долго было моё пусто свято место...» Он не помнил, откуда она взялась. Может, из песни. Может, из головы. Может, из самого сердца.
Теперь оставалось только действовать.