Встреча в тесной квартире.
От лица Глеба Гордеева.
Глеб проснулся первым. Посмотрел на часы — почти час дня. Солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь занавески, и в комнате было душно , даже жарко. Открытый балкон не спасал.
Череп и Барс спали . Дорога вымотала. Да и расслабились в отпуске. Череп храпел, мерно и мощно, как дизельный генератор. Барс посапывал тихо, подложив ладонь под щёку. Глеб сел на кровати, потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна.
И вдруг его кольнуло. Он знал, что в офисе Миры сейчас скоро обеденный перерыв. Она выйдет из кабинета, может быть, спустится в кафетерий, а может быть, останется работать, не поднимая головы от бумаг. Лена рассказывала , Мира работает как проклятая, забывая о еде и отдыхе.
Глеб быстро и тихо собрался. Натянул джинсы, футболку, сунул ноги в кроссовки . Захватил ключи от машины и, стараясь не шуметь, выскользнул из квартиры. На лестничной клетке пахло табаком и кошачьей мятой , соседи снизу постоянно курили на площадке.
Он рванул в центр.
Дорога заняла минут двадцать — пробок почти не было. Глеб знал, куда ехать. Бизнес-центр «Волга-Плаза», двенадцатый этаж. Он помнил адрес ещё с тех пор, когда Мира иногда заходила к отцу после школы . Она тогда говорила: «Представляешь, у меня будет свой кабинет с панорамными окнами. Я поставлю на стол твою фотографию, чтобы видеть, пока работаю». Он тогда засмеялся, а она обиделась. Фотографию так и не поставила . Или поставила, но он не узнает.
Глеб припарковался напротив бизнес-центра, в тени старого тополя. «Вороной» стоял так, чтобы было видно и вход, и окна. Он смотрел на стеклянные двери, из которых выходили и заходили люди. Офисные работники в строгих костюмах, курьеры с пакетами, девушки на высоких каблуках, мужчины с портфелями. Солнце отражалось от фасада.
Он поднял голову на двенадцатый этаж. Знал, где находится её кабинет , Лена показывала на схеме, когда они обсуждали план. Третье окно слева. Но стёкла были тонированные, тёмные, непроницаемые. Ничего не видно — ни силуэта, ни движения, ни тени за стеклом. Только глухое, чёрное стекло, в котором отражалось небо.
Но Глеб чувствовал. Он просто чувствовал её присутствие там, наверху. Казалось, что она стоит у окна, смотрит прямо на него, на его машину, смотрит в глаза, в душу. Казалось, она знает, что он здесь. Знает и ждёт, когда он поднимется, войдёт, скажет те слова, которые не сказал шесть лет назад.
Глеб сжал руль так, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле. Он хотел выйти из машины, перебежать через дорогу, ворваться в вестибюль, нажать кнопку лифта, подняться на двенадцатый этаж, распахнуть дверь её кабинета и сказать: «Я здесь. Я пришёл. Прости».
Но он не сделал этого. Потому что знал ,сейчас не время. Он мог этим все испортить . Нужен план, нужны союзники, нужно всё продумать, чтобы не спугнуть, не навредить, не сделать только хуже. Он уже один раз всё сломал , сейчас не имел права ломать снова.
Чтобы не наделать глупостей, Глеб завёл машину и уехал через полчаса. В зеркале заднего вида бизнес-центр становился всё меньше, тонул в дымке жаркого дня. Он выдохнул и почувствовал, как отпускает , но не до конца, не совсем. Словно внутри остался тугой узел, который нельзя развязать, пока он не увидит её глаза.
По пути он заехал в супермаркет. Новый, стеклянный, с огромной парковкой . Его построили уже без него. Глеб помнил это место пустырём, где они с пацанами гоняли на велосипедах. А теперь вырос гипермаркет, и он забрёл внутрь, как чужой в чужой город. Взял корзину, прошёлся по рядам, накидал в неё печенья к чаю, конфет, булочек с корицей, торт . Что-то ещё, на что упал глаз — фрукты, сок, минералки. Он не задумывался о покупках, просто хотел занять руки и мысли.
Потом он завернул к школе.
Та же ограда, те же тополя вдоль забора, тот же асфальтовый двор, где они строились на линейки. Только табличка на фасаде сменилась , теперь школа называлась иначе, в честь какого-то героя. Да спортплощадка новая. Глеб вышел из машины, постоял у калитки. Тихо. Каникулы. Детей нет, учителей нет, только дворник метёт дорожки да воробьи купаются в луже у крыльца.
Он посмотрел на окно своего класса — второй этаж, третье окно от угла. Там, за этими стёклами, всё и началось. Он вошёл, сел на место, а рядом оказалась она. И никто из них тогда не знал, что это на всю жизнь.
Глеб вздохнул, развернулся и поехал обратно.
В квартире Димыча его встретили проснувшиеся друзья и Дима с Леной. Лена уже хлопотала на кухне, готовила обед. Дима накрывал на стол в зале — стелил скатерть , расставлял тарелки. Барс сидел в кресле, листал на телефоне новости. Череп намыливал руки в ванной , слышно было, как он кряхтит и шумно дышит, потому что его локти не помещались в раковину.
Глеб вошёл с пакетами, и все посмотрели на него. Лена с особенным выражением , прищурилась, поджала губы. Они все поняли, куда ездил Глеб. Никто не спрашивал, но всё было написано на его лице . Он ездил смотреть на её офис. На её окна. На то, что осталось от его сердца.
— И? — спросила Лена, вытирая руки о полотенце.
Глеб молча поставил пакеты на стол, начал выкладывать покупки.
— Вот! — сказал он, кивнув на печенье и конфеты. — Прикупил к чаю. На школу посмотрел. Знакомых не встретил.
Он не врал. В школе он никого не встретил. Но главного не сказал , что полчаса смотрел на тонированные стёкла и чувствовал её за ними. Лена поняла, но не стала лезть с расспросами.
Лена накрывала стол к обеду, ребята помогали. Дима нарезал хлеб, Барс разливал компот по кружкам, Череп двигал стулья, освобождал место для тарелок. Глеб поправил скатерть и сел на своё место к стене, лицом к двери. Привычка.
Звонок в дверь прозвенел резко, неожиданно.
Гриша, стоявший ближе к коридору, пошёл открывать. Он уже потянул за ручку, как вдруг с лестничной клетки послышался шум . Топот, звон металла (что-то упало), и звонкий девчоночий голос, который Глеб узнал из тысячи.
— Эй! Ты чего! — прозвучал недовольный голос Черепа. Не злой, скорее удивлённый.
Все выглянули в коридор.
Картина эпическая, до смешного.
Череп стоял в дверях, расправив плечи, и в его руках , в одной , находилась Кира. Она висела почти вниз головой, дрыгая ногами, и при этом умудрялась сжимать в одной руке скейт, а в другой длинную палку (непонятно откуда взявшуюся, может, часть швабры). Волосы её , с ярко-зелёной прядью , рассыпались, закрывая лицо.
— Отпусти, сказала! Етти бешенный! — орала Кира, пытаясь вырваться и одновременно не уронить скейт.
— О! Уже познакомились? — засмеялся Глеб, выходя в коридор. — Малая! Ты всё такая же... боевая...
— Только попробуй сказать, что я попугай! — Кира окончательно рассвирепела. Глаза её сверкали, щёки покраснели от возмущения. — Убью! Хотела немного подправить твою наглую морду и бесстыжие глаза, помочь природе, если... убью!
Она извивалась в руках Черепа, пытаясь дотянуться до Глеба, но расстояние было слишком большим, а у Черепа руки оказались слишком сильными . Тогда Кира попробовала пнуть Глеба ногой — не достала, только зацепила край его джинсов.
Череп невозмутимо перехватил её поудобнее, перекинул через плечо так, чтобы она не билась, и легонько стукнул по попе, как непослушного ребёнка.
— Цыц! — прогудел он своим басом. — Иначе я сейчас отшлепаю! Будешь знать, как на людей бросаться.
— Да кто ты такой? — заверещала Кира, дрыгая ногами. — Поставь меня! Придурок!
Череп поставил её на пол, аккуратно, будто хрупкую вазу. И тут же отобрал скейт и палку на всякий случай, чтобы не запустила в кого-нибудь. Кира замерла, отряхнула футболку, поправила сбившиеся волосы и уставилась на Черепа.
Взгляд её скользнул по его груди. Там, под тонкой хлопковой рубашкой, угадывалась татуировка через растегнутые пуговицы — череп. Кира вдруг заметила, что на её собственной футболке почти такой же рисунок. Та же тема, тот же стиль.
— Успокоилась? — спросил Череп, наклоняя голову.
Все, кто находился в квартире , Дима, Лена, Барс, Глеб , сдерживали смех. Картина была нелепой и прекрасной одновременно . Огромный Гриша, почти под два метра ростом, с плечами, не влезающими в проём, и Кира — малявка, чуть до его плеча, взъерошенная, злая и одновременно заинтересованная. Они стояли друг напротив друга, как два персонажа из комикса, которые только что выяснили отношения и теперь не знают, что делать дальше.
— Знакомьтесь, — сказал Глеб, выходя вперёд и разводя руками. — Кира. Прошу всех любить. Как меня. — Он улыбнулся, показывая, что шутит, но не до конца. — Кир, давай дело сначала, а потом... потом можешь и скейтом... я согласен. И... это Гриша. Для друзей — Череп. Это Барс. Для друзей — Андрей .
Кира окинула Черепа ещё одним взглядом, уже более спокойным, оценивающим.
— Уговорил, — сказала она, обращаясь к Глебу. — Мирку надо спасать. Иначе убила бы сейчас.
— Малая! А тебе сколько лет? — спросил Череп, протягивая руку, чтобы взять у неё рюкзак .
— Вот точный Етти! — фыркнула Кира, но рюкзак отдала. — У дам про возраст не спрашивают! Не вежливо.
— Так я... это... — Череп растерялся, но быстро взял себя в руки. — Если есть восемнадцать, то женюсь прямо завтра. А что тянуть? Мы оба... Два Черепа... да и вообще... я научу тебя стрелять, с парашютом...
Кира прищурилась.
— А я тебя на скейте, — ответила она неожиданно серьёзно. — Только тебе заказывать его надо. Под вес и рост.
— Закажем, — не моргнув глазом, сказал Череп. — Ты согласна?
— А то! — Кира усмехнулась, сверкнув глазами. — Через два года. Если дождешься.
— Дождусь, — Череп кивнул так, словно речь шла о выполнении боевого приказа. — Я терпеливый.
— Ой! Всё вы... — Кира махнула рукой, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Меня кормить в этом доме будут?
И она прошла в кухню, протиснувшись в узком коридоре мимо Черепа , тот едва успел отодвинуться, но всё равно задел её плечом.
Все уселись за стол. Сначала разговор никак не клеился , висела пауза, которую никто не решался нарушить. Все смотрели на эту парочку , на Гришу и Киру , улыбались .
Череп косился на соседку и то и дело подкладывал ей в тарелку мясо из общей миски , лучшие куски, те, которые сам хотел оставить на ужин. Он делал это без тени смущения, как само собой разумеющееся. А Кира без стеснения разглядывала парня, склоняла голову набок, рассматривала его татуировку на руке, его широкие плечи, его спокойное, как у старого пса, лицо.
— А вообще, — сказала Кира, жуя мясо, — ты очень удобный. На обуви можно сэкономить. Носить будешь меня на руках.
— Буду, — сказал Череп.
— Вот и договорились.
Все поняли. Запал парень. Может быть, ещё одна любовь случится? Ну а что, любовь она такая. Приходит, когда не ждёшь. Не спрашивает разрешения, не смотрит на возраст, не обращает внимания на рост и вес. Приходит и всё.
Лена переглянулась с Димой , усмехнулись. Барс тихо хмыкнул в кружку с компотом. Глеб смотрел на Киру и Черепа и вдруг почувствовал что-то похожее на надежду. Если уж эти двое , такие разные, такие невозможные, нашли друг друга за десять минут, то может, и у него получится?
Может, всё ещё можно исправить.
_____________
Спасибо всем за дочитывания, комментарии и донаты.🥰🥰🥰