Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 169
В госпитале не осталось ни одного человека, включая даже тех, кто практически ни слова не знал по-русски, кто бы не ждал появления транспортного самолёта. Кто бы не понимал: если завтра он прибудет с грузом на борту, то можно будет сказать, что самое страшное осталось позади, и можно продолжать работу в прежнем режиме. Эта мысль висела в воздухе, её никто не произносил вслух, но каждый чувствовал: ещё одно усилие, мощный рывок, и можно будет выдохнуть.
Но из всех сотрудников госпиталя только трое – Лера с Рафаэлем и главврач Харитонов – понимали, насколько тяжёлая сложилась обстановка. Продуктов вообще почти не осталось, только сухпайков на три дня, а если растягивать, то на пять-шесть, не больше. Дальше или голодать, или идти к местным на поклон, но это большая проблема. Когда начальник госпиталя попыталась выяснить, что такого сложного обратиться к горожанам и купить у них продукты, то Николай со вздохом ответил:
– Сложного ничего, только им от нас деньги не нужны. Эти бумажки здесь бесполезны, на них ничего не купишь. А вот обменять они, пожалуй, захотят.
– Да, но что мы им можем предложить? – спросила Лера. – У нас практически все закончилось.
– Вот именно, что мы, медики, ничего, а военные очень даже. И если вы решите обменять, например, ящик патронов или гранат, то вам принесут что-нибудь съедобное.
– Да, но ведь никто из наших не пойдет на такое.
– Разумеется, – ответил Харитонов, – поэтому придётся сидеть на голодном пайке. Впрочем, есть еще один вариант, который мы пока не рассматривали.
– Это какой же?
– Можем начать торговать водой из артезианской скважины.
– Это низко, – сказала Лера.
– Полностью с тобой согласен. Просто озвучил в качестве варианта выживания.
– Надеюсь, до такого не дойдет.
После этого разговора Лера проверяла запасы утром и вечером, и каждый раз цифры становились всё тревожнее. Три банки тушёнки, две пачки риса по килограмму каждая, мука на дне мешка, килограммов четыре-пять, не больше. И это на всех. Не считая сухпайков, но и военные не могли выделить больше – самим надо питаться.
***
Рафаэль понимал, что нацеленность Ковалёва на создание в этом городе полноценной базы, укреплённой по всем правилам, имеет под собой очень веские основания. При условии постоянного источника питьевой воды, надежных оборонительных сооружений и стабильного снабжения она становится мало зависимой от внешних факторов. Собственно, как это и было когда-то здесь при французах. Те также понимали стратегическое значение этого населённого пункта, потому и держали здесь свой крупный отряд, регулярно пополняемый посредством аэродрома. Но потом они ушли под давлением обстоятельств, и вот результат.
Креспо подумал, что если всё задуманное Ковалёвым воплотится в жизнь, то здесь появится база даже получше в плане надёжности, чем та, что была прежде. Она ведь крепостью считаться могла лишь условно: просто территория, огороженная профлистом, с КПП и несколькими внутренними укреплёнными помещениями. По сути, не база даже была, а временная стоянка. Временная и шаткая, рассчитанная на то, что никто не придёт с серьёзными намерениями. А здесь, при наличии воли и ресурсов, можно всё сделать капитально.
«Возможно, – рассуждал испанец, – тут место даже более удобное, чем прошлое. Да, там рядом крупный город. Но здесь есть артезианская вода – та самая, что не кончается, даже когда всё вокруг высыхает. Есть аграрное производство – небольшое, несколько полей, где выращивают что-то, не требующее много влаги. При необходимости можно развивать. Но есть и минусы. Это оторванность от центра. Всё-таки 1400 километров – это много, три, а то и четыре дня пути, да и то при условии спокойной дороги, – врач глубоко вздохнул. – Как показали последние события, об этом пока надо забыть – дороги здесь спокойными не бывают».
Виновато в том, насколько мог понять Креспо, географическое положение: на прошлом месте земля вокруг ровная, как стол: пустыня и небо, и так до самого горизонта. Здесь рельеф сложнее: на восток от границы городка скалистая гряда, а оттуда – пространство до самой границы. Значит, источник повышенной опасности, можно подкрасться незаметно.
Рафаэль присел рядом с Лерой. Она сидела на ступеньках крыльца, положив подбородок на колени, и смотрела на закат. В руках – кружка с чаем, который она так и не отпила.
– Устала? – спросил он тихо.
– Есть немного, – невеста вздохнула, не поворачивая головы. – Зато есть ужин на всех. Наш повар снова сотворил чудо.
– Завтра будет вообще сумасшедший день. – Рафаэль помолчал, подбирая слова. – Мало транспорт посадить, его ещё надо разгрузить, а потом всё как можно быстрее доставить в город и разместить под охраной.
– Чего ты боишься?
– Что местным может прийти в голову идея поживиться. Ты сама подумай и представь: то, что находится в этом самолете, может стать для большинства жителей этого городка источником доходов на несколько лет вперед. Не то чтобы я совсем не уважаю африканцев. Но люди живут в такой нищете, что могут поддастся соблазнам. Этого как раз и не нужно допускать. Надеюсь, что командир М’Гона в этом нам поможет.
– Слушай, милый, а если нам… – Лера вдруг оживилась, села ровнее, голос её зазвучал быстрее, – сейчас факиху Идрису позвонить? Узнаем, как у него дела. Расскажет нам про обстановку вокруг. Он же наверняка в курсе того, что рядом с ним творится. Все-таки человек авторитетный, свой отряд имеет.
Рафаэль повернулся к ней, удивлённый неожиданностью мысли.
– А что? Отличная идея, – он встал, отряхнул пыль с брюк. – Пойду за Хадиджей. Давай всех соберём в кафешке.
Лера посидела ещё немного, глядя, как последние лучи солнца золотят скалистую гряду на западе. Потом взяла чемоданчик со спутниковым телефоном, с которым последнее время вообще не расставалась. Он был всегда при ней, как продолжение руки. Креспо однажды даже над ней пошутил, сказал: «Ты мне напоминаешь бизнесменов начала девяностых годов, когда они ходили со здоровенными такими сотовыми аппаратами, и чтобы позвонить, нужно было сначала антенну вытащить».
В недоделанном зале (кафе тут так никогда и не открылось) уже горела светодиодная яркая лампа. Пришёл Николай Харитонов. Сел на стулья, не спрашивая, зачем позвали – привык, что в этом месте собираются только по делу. К нему вскоре присоединилась Хадиджа. Начальник госпиталя коротко объяснила переводчице, что предстоит делать, затем набрала номер. Сначала послышались долгие гудки – один, два, три, четыре, – потом неуверенный голос что-то спросил на языке, которого Лера не понимала. Она передала трубку Хадидже.
Та заговорила – плавно, певуче, привычно жестикулируя рукой, обводя присутствующих широким жестом. «Скорее всего, это она так здоровается или что-то хорошее желает», – решил испанец. Её голос звучал уверенно, но в глазах читалось волнение – всё-таки разговор с лидером племени, это не шутки. Хадиджа закрыла трубку рукой, обернулась к Лере.
– Факих Идрис передаёт пожелания здоровья и удачи в делах всем, кого он знает, кто был заслуженным гостем, и кого он считает другом его народа. Особый поклон хранителю тенехельда.
– Хадиджа, ответь за всех нас, – Лера выпрямилась на стуле. – Мы тоже желаем всего самого наилучшего господину Идрису и его семье, его народу.
Хадиджа стала переводить. Долго, витиевато, с оборотами, которые были явно частью местного этикета. Лера слушала, не перебивая, только кивала время от времени. Потом переводчица несколько минут слушала ответ – на её лице сменялись выражения: сосредоточенность, удивление, потом лёгкая улыбка.
– Идрис рассказал, что его народ не выступал и не собирается противостоять законным властям своей страны. К ним действительно обращались за поддержкой, предлагали поучаствовать в нападении на ряд населённых пунктов. Сулили горы золотые, участие в будущих органах власти и тому подобное. Взамен просили не только людей, но и провизию, воду, – Хадиджа переводила медленно, чтобы ничего не пропустить из сказанного факихом. – Идрис не отказал напрямую, опасаясь вооружённого столкновения, так как бандитов было слишком много, и для его племени это могло закончиться очень плохо. Он лишь сказал, что людьми помочь не может, – их слишком мало у него (большую часть боеспособных мужчин заранее увели в пески, они там ждали и были готовы напасть), а продуктов вообще нет почти – живут впроголодь. Мол, вот если бы всё иначе, тогда… – она остановилась и перевела дух.
– Хитёр Идрис, – усмехнулся доктор Харитонов.
– Да, он ещё сказал, что когда всё уляжется, то ждёт в гости нашего большого друга, – Хадиджа посмотрела прямо на Леру. – Он назвал тебя. Сказал, что по-прежнему надеется на возможность для его сына обучаться в России. Потом попрощался и пожелал всем нам всего хорошего и уверенности в себе.
Лера, когда переводчица закончила, обвела присутствующих радостным взглядом.
– Вот, о чем я вам всем говорила! Они не пошли с этими террористами. Им не нужен никакой Азавабад. Нормальные люди остались на своей земле и будут её защищать! Это же здорово!
Креспо улыбнулся невесте в ответ и подумал, что она всё-таки немного наивна, несмотря на прагматичность. Факих схитрил, не отказав террористам в помощи, но где гарантия, что не сделает этого в будущем, если к нему придут уже не с просьбами, а с угрозами? «Хотя на его месте так поступит каждый. Он все-таки несет ответственность не только за свою семью, но и за все свое племя, так что ему выбирать особо не из чего», – подумал испанец.
Вспомнилось семья Мелеховых из романа Тихий Дон. Когда возникло угроза, что хутор Татарский захватят красные, то боеспособные мужчины ушли воевать в Белую армию, а семьям ничего не оставалось, как побросать свои дома и уйти, как это тогда называлось, в отступ. Возможно, и Идрису, если обстановка не улучшится, придется поступить точно так же. С той лишь разницей, что его люди вряд ли пойдут сражаться вместе с местными военными. Скорее всего, просто станут защищать своих.
– Если уж мы начали обзванивать всех, с кем раньше дружили, то надо бы и до Аббаса постараться дозвониться, – предложил доктор Харитонов.
– Отличная идея, кстати, – поддержал Креспо. – Только у меня, Лера, есть маленькое уточнение.
– Какое?
– Ты меня, конечно, прости, но ты не уполномочена увести переговоры со всеми этими людьми без наших военспецов, – сказал Рафаэль. – То есть, если это просто дружеский разговор, то одно дело. Но мы же все понимаем, что ты, по сути, пытаешься собрать в некотором смысле разведывательную информацию. Выясняешь умонастроения. Конечно, мы всё это потом перескажем Ковалёву и Ветру, однако, я полагаю, им все-таки лучше самим присутствовать во время этих бесед.
Лера с прищуром посмотрела на жениха, и ему даже показалось, что она готова бросить в лицо что-то колкое, но доводы разума взяли верх, и она согласна кивнула.
– Да, конечно, ты прав. Им лучше слышать, о чем мы говорим.
Не успели обсудить, как снаружи послышался шум. Сначала далёкий, потом нарастающий, потом резкий скрежет по гравию. Приехал Ветер. Он выбрался из кабины «Тигра», огляделся, потом открыл пассажирскую дверцу. С пассажирского сиденья выпорхнула Надя. Усталая – под глазами залегли тени, лицо серое от пыли, – но довольная и счастливая. Она сразу увидела Леру, шагнула к ней.
– Умираю, страшно хочу пить и купаться, – Надя отряхнула одежду – облако пыли повисло в воздухе. – Весь день в этой жарище. Ездили проверять, как обстоит дело с санитарно-эпидемиологической обстановкой в дружественных частях.
Лера посмотрела на нее с некоторой иронией. «Да-да, конечно, эпидемиология прежде всего», – подумала она, прекрасно понимая, что во время тесного общения с советником Шитова явно не только работой была сильно увлечена. Иначе не светилась бы, как фонарик.
Они с Лерой ушли в сторону душевой. Ветер поздоровался с Рафаэлем, Николаем, аккуратно пожал руку Хадидже – мягко, не сжимая, – чем смутил её до лёгкого румянца на щеках. Переводчица отвела взгляд, поправила платок – жест, который испанец уже научился читать как «смущена и мне приятно».
– У вас можно ополоснуться? – Ветер потянул за воротник, показывая, сколько набилось песка. – Неохота грязному на базу ехать.
– Без проблем, – Рафаэль махнул рукой в сторону душевой. – Вода есть, пойдём, провожу. Заодно расскажу, какая у нас тут беседа интересная случилась, и мы еще одну запланировали, только хотим с вами ее провести.
Через несколько минут испанец уже заручился поддержкой Ветра. Тот сказал, что лично пригласит Ковалева на телефонный разговор с Аббасом.