После исчезновения Настасьи, Татьяна Ивановна собрала семейный совет, на котором присутствовала и Ульяна.
Степан Кузьмич хранил молчание, хотя и был зол из-за того, что его внук-первенец исчез. Он невольно мечтал о том времени, когда сможет гулять с уже подросшим Петькой. Что ни говори, внуки для родителя дороги не меньше, чем собственные дети.
Степан представлял, как будет водиться с мальцом, как будет дарить ему подарки и любоваться счастливой мордашкой внука, как будет катать его на мотоцикле и тракторе.
Часть 1 - тут // Часть 2 - тут
Ульяна тоже сидела с опущенной головой. Она тоже предавалась своим мечтам - ей хотелось примерить дублёнку сестры, которую она видела в шкафу — дорогую, из мягкой шкуры. А ещё в том шкафу, в коробке лежали сапоги: хорошие, натуральной кожи, на каблуке.
Хорошо, что сбежав, сестра не прихватила их с собой. Она оставила и украшения — золотую цепочку, серьги и обручальное кольцо - положила их на видном месте, в зале, на столе.
К сожалению, Татьяна первой их заметила и убрала в карман. Ульяна расстроилась.
"Наверное, оставит их себе. Такая жадная бабка, у неё на шее целых три таких цепочки висит. В могилу их с собой заберёт? Могла бы подарить мне".
Выросшая в бедности и нищете, Ульяна хорошо знала цену вещам. Она завидовала всем женщинам, у которых была красивая одежда, золотые украшения и богатые дома.
Такие нехитрые мысли крутились в её голове, причём судьба сестры и племянника её совсем не интересовала.
Александр же сидел подавленный и молчал. Он лишь украдкой поглядывал на мать, думая про себя: не станут ли его обвинять? Он ведь сглупил, загуляв с сестрой жены.
Его попутал бес. Ульяна была молода, нетронута, её кожа была шелковистой и нежной, как у младенца, а губы податливо подставлялись ему. Рядом с ней Александр чувствовал себя беззаботным юнцом.
А жена?
Настасья, которую он знал "вдоль и поперёк", уже не вызывала былого влечения. Да, она родила, но сын казался ему чем-то второстепенным, дополнением к жене.
Он не испытывал к нему чувств. Когда Александр увидел, как жена, расстёгнув халат, кормит Петьку, в нём поднялось отвращение. Эта женщина уже не принадлежала ему — она принадлежала ребёнку, что жадно прилепился к её груди. Ульяна же казалась иной: молодой, гибкой, безо всяких забот.
***
Татьяна обвела присутствующих взглядом. Ульяна вздохнула и опустила глаза:
— Мне очень стыдно за поступок сестры. Я уверена, она одумается и вернётся. Если позволите, я хочу её здесь подождать. Своим побегом она и мне ломает жизнь. Я уже привыкла к вашей деревне, завела друзей... Мне и работу здесь предложили...
- Где? - сухо спросила Татьяна.
- В клубе. Заведующая клубом, Ольга Андреевна, увидела во мне потенциал. Я здорово выручила её, когда выступила на новогоднем представлении. Я и снегурочкой была, мы с Петром Васильичем ходили по домам, поздравляли детей. Ольга Андреевна обещала похлопотать за меня и выбить для меня должность в клубе.
Татьяна Ивановна лишь кивнула, не проявляя особого воодушевления.
— Пока это только слова. У нас в деревне годами борются за каждое место работы.
— Но к маме я тоже не могу вернуться! — заволновалась Ульяна. — У вас здесь большая, веселая деревня, а мы с мамой живём почти в лесу. У нас деревня совсем маленькая - пять домов, никакой работы нет. Пожалуйста, разрешите мне остаться здесь. Я могу помогать вам по хозяйству и во дворе. А когда вы найдёте Петьку, стану ему нянькой.
Татьяна Ивановна подняла бровь:
— Хорошо, можешь остаться у нас до лета. Что касается тебя, Александр - раз ты остался без жены, переезжай обратно домой. Мы запрем этот дом на замок, заберём корову и птиц к нам... А ведь я говорила - хорошенько подумай, нужен ли тебе этот брак!
Александр был недоволен таким решением, но спорить с матерью не рискнул.
Дом закрыли на замок, окна и двери заколотили досками, чтобы никто не залез, а часть вещей перевезли в дом Никифоровых.
Ульяне выделили уголок за печью и поставили там кровать.
Неудобство заключалось в том, что вход в этот угол проходил мимо спальни Татьяны и её мужа — получалось, что все трое ночевали в одной комнате, разделённой печью и занавесками.
"Никакой личной жизни, — возмутилась Ульяна. — Эта карга специально постелила мне тут, будет караулить меня!"
В первую ночь на новом месте, Ульяне не спалось. Она уже познала мужские ласки, правда дальше поцелуев дела пока не заходило. Саша, ночевавший в дальней комнате, тоже ждал — он уже считал Ульяну своей. Молодых тянуло друг к другу, как магнитом.
Но всё портила мать Саши, которая тоже лежала без сна и караулила новую жиличку.
Ей давно было ясно: хитрая Ульяна нацелилась занять место сестры.
Но она не собиралась подпускать её к сыну.
"А глазёнки-то у неё горят, когда смотрит на Сашку, — думала Татьяна. — Но мне эта нищенка в невестки не нужна. Ещё и хитра, как лиса.
Такую опасно впускать в дом. Раньше она была мне нужна, чтобы разведать что-нибудь о Настьке, а теперь нужды в ней нет.
Так бы и выставила её прочь, дав пинка под зад! Но нельзя - она пока что родня".
***
Тем временем Настя осваивалась на новом месте. Тётка, о которой говорила Лизавета, встретила её холодно.
-Ты же ненадолго ко мне? Ох уж эта Лизавета, всё решила за меня. Говорил же мне покойный муж - перестань общаться с деревенской роднёй, никакого покоя!
-Да, конечно ненадолго, - торопливо согласилась Настя.
-Ну вот, пока я открывала тебе дверь, нога заболела, - посетовала женщина, опираясь на костыль. - Упаду - ты будешь виновата.
Одна нога у неё была в гипсе, до колена.
К-счастью, ребёнок Насти крепко спал - умаялся в пути.
Жизнь в городе была совсем иной, чем в деревне. Квартира была благоустроенной, очень уютной, хоть и полупустой - мебели здесь было мало.
В большой комнате жила тётка, Таисия, в другой, маленькой спальне, расположилась Настасья. Здесь стояла кровать, заваленная матрасами и подушками, возвышавшимися чуть ли не до потолка.
Настя вытащила один из матрасов и постелила на полу. Она так боялась что малыш обмочит чужую постель, что не могла толком спать.
Ела Настасья тоже через силу. Деньги, которые дала ей Лизавета, закончились почти сразу, когда Настя купила гречку, рис, сахар и чай.
Этих продуктов ей хватило надолго. Да, было голодно и страшно, Настя не знала, какое будущее её ждёт, зато никто не указывал ей каждую минуту, как жить.
Тётка, за которой Настя ухаживала как за родной, быстро привыкла к новой помощнице.
-Сыночка от кого родила? Нагуляла? - поинтересовалась Таисия, когда Настя мыла пол.
-Не нагуляла, нет. Я родила Петьку в законном браке.
-А чего бежала тогда? Бил? Пил?
-Не пил. И не бил, только замахивался и толкал.
-Покалечил?
-Нет.
-Деньги отбирал?
-Тоже нет.
-Тогда зачем же сбежала? Дурная!
-Он с другой начал гулять. Он... Он перестал меня ценить.
-Ой, какая ерунда, - рассердилась Таисия. - Помиритесь через неделю, простишь. Все мы через это прошли. И муж, нагуляется и вернётся. У вас же сын!
Настасья покачала головой, волосы её разметались, прилипли к заплаканному лицу.
***
К Таисии каждый день приходила соседка Тамара. Она была немолода, маленького роста, у неё были холодные цепкие глаза. Лицо было в морщинах, седые волосы коротко стрижены под машинку. От неё пахло табаком и хозяйственным мылом.
У Тамары был сын, тридцатилетний Микита. Тот тоже иногда заходил.
Выглядел он устрашающе, весь в наколках. Когда Настасья впервые открыла ему дверь, он долго на неё молча смотрел.
Он и потом на неё всегда молча смотрел. Было в его взгляде что-то устрашающее, холодное, безразличное.
Настасья боялась его, старалась реже выходить из комнаты и не попадаться на глаза.
...Когда Таисии сняли гипс, она первым делом позвала соседку Тамару и напилась вместе с ней. Настя слышала, как в кухне громко звякают стаканы и кричат голоса. Как назло, сынок Насти, заболел. Поднялась температура, Настя стала звонить в больницу, у хозяйки в квартире был проведен телефон.
Услышав, как Настя вызывает "скорую", Таисия притихла. А позже заглянула пьяная в комнату и тяжело дыша, заявила:
-Вещи собирай, и - вон из моей квартиры. Я вас не звала! Знать тебя не знаю.
Настя заплакала, но... у сына был жар. Взяв себя в руки, молодая мать собрала в сумку детские вещи и документы и дождалась "скорую". Усталый врач сразу же направил их в больницу.
Дело было поздно вечером, и когда их оформили, наступила ночь. Настя легла на больничную койку рядом с сыном и проплакала всю ночь.
***
Они с сыном пролежали в больнице неделю. Их выписали и Настя, смирившаяся с судьбой скиталицы, пошла пешком по знакомому адресу.
"Заберу у Таисии вещи и пойду на вокзал", - размышляла она. Денег у неё не было, она решила продать там, на вокзале что-нибудь из вещей.
Зря она послушала Лизавету и приехала сюда. Никто её тут не ждал. Ей вообще на этом свете никто не был рад. Ни мама, которая только ворчала и что-то требовала, а потом выставила из дома, велев жить отдельно, ни муж, ни сестра...
Оказавшись у двери, Настя постучала. Таисия ей крикнула из-за двери "открыто!". Когда Настя вошла, Таисия громко позвала её. Женщина лежала в постели, на ноге её красовался гипс.
-Ну что, выздоровел твой сыночек? - протянула тётка. - В ту ночь, как вы с Петькой уехали, я неудачно упала, представляешь? Проводила соседку до двери и свалилась там-же. Опять ногу повредила. Так неловко получилось. Я наговорила тебе всякого - извини. Я, когда выпью, становлюсь совсем другим человеком. Оставайтесь у меня.
Настя почувствовала как по щекам текут слёзы. Это были слёзы боли, вперемешку со слезами облегчения.
-Почему ты всё время плачешь? - закричала Таисия. - Принеси мне чай! И я хочу, чтобы ты испекла блины.