Впервые в деревню Валуны Ульяна Степанова приехала осенью 1995 года — в сентябре, чтобы помочь сестре с картошкой. Ей тогда исполнилось восемнадцать лет.
Её старшая сестра Настасья жила с мужем и находилась на позднем сроке беременности. Срок был большой, хозяйственные заботы давались ей с трудом, поэтому мать распорядилась, чтобы повзрослевшая Ульяна поехала помогать сестре.
Ульяне у Насти всё понравилось: и новый дом, и двор, где под навесами стоял новенький мотоцикл с коляской, и… сам муж сестры — симпатичный разговорчивый Александр.
Поначалу Настя даже была рада приезду «подмоги». Оказывается, она с первых дней брака тихо враждовала с роднёй мужа.
— Свекровь пристаёт по пустякам, — пожаловалась Настя сестре. — Я уж молчу о том, что она была против нашего с Сашкой брака. Она всё время упрекает меня, что я без приданого к ним пришла.
— Да ты что? — удивилась Ульяна. — А она что, богата?
— Ещё как, — вздохнула Настя. — Этот дом, в котором мы живём, построил её муж. Свёкр — умелец, он занимается срубами и строит на продажу дома. У него даже собственная бригада есть. Деньги с продажи срубов и домов выходят немалые, сама понимаешь.
— Ого! И Сашка у них небось на подхвате? Получается, Никифоровы — бизнесмены?
— Нет, Сашу к строительству не привлекают. У него же с детства больная спина, поэтому родители не допускают его к тяжёлой работе. Из‑за этого свекровь на меня рычит: просит «беречь мальчика» в хозяйстве. По её понятиям, всю тяжёлую работу по дому и огороду должна выполнять я. Каждый день к нам приходит и смотрит, чем я занята. Если увидит, что отдыхаю без дел — начинает выедать Саше мозг. Она целую лекцию мне устроила, что я обязана сама носить воду из колонки и таскать вёдра с картошкой. Даже когда я забеременела, никто, кроме Сашки, меня не щадил.
Хозяйство здесь огромное: огород, сад, картофельное поле. Всё это надо содержать в чистоте и поливать. Чего только стоило таскать воду из колонки в огород, чтобы полить все грядки. Пока Саша был на работе, я до последнего сама эти фляги и вёдра тянула. Потому и попросила маму отправить мне в помощницы тебя. Для свекрови моя беременность — ничто. Я уверена, если потеряю ребёнка, она лишь обрадуется.
— Да уж, непростая ситуация, — вздохнула Ульяна.
Дело осложнялось тем, что Саша работал вахтами.
Мать его, Татьяна Ивановна, в период отъездов сына приходила к Насте каждый день — проверяла, не спит ли будущая мать, не ленится ли.
К её приходу Настя уже была на ногах: в летней кухне растоплена печка, на ней должны были кипеть чайник и вода в вёдрах для стирки и мытья посуды.
— В доме должен быть порядок, — командовала Татьяна. — Огородными делами занимайся с утра. Если будешь лежать и жалеть себя, ничего путного не выйдет — дурные привычки быстро закрепляются. А ленивую жену моему сыну не надо.
— А тут что у вас? — заглядывала она в каждый угол. — Это что за тряпки?
Настасья стояла, вытянувшись стрункой, как на экзамене.
— Это моя мама прислала занавески.
— Такие ужасные? Сними их немедленно и убери в шкаф. Раньше тут висели шторы с попугаями. Верни их на место. Не тобой куплено — не тебе и решать! Здесь всё покупали мой сын и я, а ты пришла в его дом без ничего.
— Где таз с замоченным бельём?
— Зачем? Я давно всё перестирала в доме, — ответила Настя.
— Балда. У хорошей хозяйки всегда что‑нибудь найдётся на стирку. Эти кухонные полотенца и тряпки — посмотри на них. Стоят колом. Замочи их в кипятке с содой и пусть лежат в тазике до вечера. Так вся грязь, въевшаяся в волокна, отойдет. Всему тебя нужно учить.
Ульяна молча слушала, а когда Татьяна ушла, подошла к сестре.
— Она тебя чуть не съела. Как ты всё это терпишь?
Настя вздохнула:
— Что мне остаётся? Я люблю Сашу, а он полностью зависит от родителей. Приходится молчать. Может, когда родится ребёнок, наши отношения с Татьяной наладятся?..
Днём Татьяна снова заявилась к невестке.
— Всё сидишь? Собирайся, поедем на болото за брусникой.
— Мне нужно поберечься, скоро рожать, — спокойно ответила Настасья, — но вместо меня с вами может поехать Ульянка.
Татьяна скривилась, но возражать не стала.
Ульяна нарядилась в старые вещи, обула сапоги, взяла вёдра и пошла следом за Татьяной. На дороге их уже ждал муж Татьяны, Степан Кузьмич, который сидел в старенькой машине.
Ульяна уже заметила, что у Никифоровых техники немало. На старой машине свёкры ездили по деревне и к лесу, на новой — в город. Во дворе у них также был трактор, буран, лодка.
«Когда‑нибудь всё это перейдёт к Сашке», — подумала девушка.
Всю дорогу Татьяна молчала. Машину оставили у обочины. У самого леса они разделились: Степан Кузьмич ушёл влево — он приехал за грибами, а женщины пошли дальше.
Татьяна повязала на голову платок и уверенно зашагала между деревьев по узкой тропинке, известной только ей.
Ульяна молча поспевала за ней.
Идти пришлось долго. Наконец Татьяна прервала молчание.
— Настя-то, небось, жаловалась на меня? У нас с ней взаимная неприязнь. Она думает, что, заполучив Сашку в мужья, сможет поменять заведённые в нашей семье порядки. Я знаю, о чём Настька мечтает — она хочет отвернуть Сашу от отца и матери и сама в доме хозяйничать.
Ульяна внимательно выслушала и указала Татьяне на полянку, скрытую за деревцами. Татьяна нахмурилась, а когда вышла на просвет, ахнула: полянка была густо усыпана ягодами.
— А ты глазастая, в отличие от своей сестры. Та вялая, как тряпка. На ходу спит.
Женщины уселись и принялись собирать ягоды.
— Хочу вам сказать, что зря вы обижаете Настю, — заметила Ульяна. — Её надо жалеть. Она у нас больная.
Татьяна перестала собирать ягоды.
— Больная? Разве? Здоровая как бык.
— Это она при вас держится, прикидывается здоровой. Мама рассказывала, что когда была беременна Настей, её сильно напугали хулиганы, которые хотели ворваться в дом. Поэтому Настя и родилась нервной. Пока росла - сутками кричала. У неё постоянно болит голова, она плохо переносит жару и холод. В бане она не парится - может упасть и потерять сознание. Поэтому в баню ходит холодную, после всех. На сенокос мы её никогда не брали. В общем, она у нас очень слабая. Ей и рожать было нельзя... Так что берегите Настю, не требуйте от неё слишком многого. Вы же небедные — наймите ей помощницу. Или я могу жить рядом и помогать.
Лицо Татьяны изменилось.
— А почему мне об этом никто не сказал? Твоя мать молчала как рыба. А могла бы намекнуть, что Настька у вас — слабая немочь. В таком случае, я бы сто раз подумала, женить ли на ней сына.
— Маму тоже понять можно, — спокойно ответила Ульяна. — Нас у неё пятеро, и каждого ребёнка хочется удачно пристроить в хорошую семью.
— С ума сойти, — рассердилась Татьяна. — По твоим слова Настя чуть ли не инвалид. Мне что, придётся вокруг неё с бубнами плясать? Мне нужна была подмога на старость! А теперь не знаю, что и делать.
— Не говорите так о моей сестре, — попросила Ульяна. — Я могу помогать Насте хоть всю жизнь. Вы не думайте, я не буду у вас на шее сидеть, я работу найду, буду рядышком жить…
— Но меня возмущает сам факт обмана! — закричала Татьяна. — Почему Настя такая бессовестная? Она ведь знала, на что шла! Ты сестре передай - коль выскочила замуж за деревенского парня, изволь пахать! Изволь соответствовать ему! Я ещё корову приведу, пусть доит её утром и вечером, пусть ухаживает за ней, ребёнку надо будет молоко! А вот пусть не надеется что будет лежать в кровати - я буду контролирую её каждый день!
***
Из леса женщины вышли связанные общей тайной.
Домой к сестре Ульяна вернулась очень поздно - в темноте. Когда пришла, Настасья сидела на крыльце.
— Я видела, машина свёкра проехала мимо дома ещё четыре часа назад. Где ты была?
Ульяна усмехнулась:
— Сходила к твоим свёкрам в баню, там же поела и отдохнула. А что?
— Постарайся поменьше с ней общаться, — попросила Настя.
— Ты забыла? - усмехнулась Ульяна. - Я приехала сюда, чтобы «пахать». Вот и съездила в лес вместо тебя. Что не так?
Тон сестры не понравился Насте — он дал понять, что сестрёнка расставляет границы.
С того дня всё завертелось. Татьяна стала приходить злее и ворчливее, и в двор привела корову.
— Не благодари. Дои Маньку, пои вдоволь, выгуливай на лужайках, заготавливай сено. Зимой она родит, будет вам бычок на мясо. И молоко.
Когда она ушла, Настя лишь вздохнула:
— Пока я беременна и одна, ладно, а когда ребёнок родится — как я с коровой справлюсь? Она в своём уме? Могла бы подержать корову у себя пока малыш не подрастёт.
— Вообще-то, это вам подарок — радуйся, — заметила Ульяна. - Корова очень дорого стоит, самим вам не купить.
— Ну вот, ты её уже защищать начала. Когда вы ездили вместе в лес, о чём она говорила обо мне? Наверное, жаловалась?
— Я не собираюсь доносить всё, что она говорила, — упёрлась Ульяна. — Татьяна Ивановна хорошая женщина. Не понимаю, чего ты на неё рассердилась. Она подарила вам с Сашкой дом, приносит продукты. Ты даже нигде не работаешь. Сиди, в доме управляйся — чего ещё надо? Мне бы так. Или забыла полуголодную жизнь у мамы?
Настя замолчала, глядя на сестру с удивлением.
***
Роды Насти начались в ноябре.
Сашка тут же встревожился, схватил машину отца и поспешно увёз жену в родильный дом.
Настя пролежала в роддоме полмесяца. Сквозь слёзы, она жаловалась сестре на то, что у неё нет молока, а малыш плохо прибавляет в весе, и из‑за этого их не хотят выписывать.
— Сколько потребуется, столько и пролежишь, — пыталась успокоить сестру Ульяна. — Главное, чтобы Петька подрос и окреп. А в целом с моим племянником всё нормально?
— Не знаю, — ответила ещё более расстроенная Настя. — Он шумно дышит, с каким-то хрипом и заметно пожелтел. Желтушка у нас. И левый глазик у него почти не открывается. Слипается и гноится.
— Да ничего страшного, это всё ерунда, — попыталась убедить Ульяна. — Я принесла тебе чай для повышения лактации. Пей его и молись, может, молоко появится.
Едва Ульяна вернулась домой, как тут же вбежала Татьяна и стала расспрашивать обо всём подряд.
Ульяна косо взглянула на Сашку и буркнула:
— Всё в порядке, — ответила она. — Главное, что Настя с сыном живы и здоровы; остальное — ерунда.
— А‑а, ну да, — протянула Татьяна. — Слушай, невестка… то есть, Ульянка. Что‑то я заговариваться начала.
— Стареешь, мать, — едко заметил Александр.
— Да, есть такое, — согласилась Татьяна. — Всё-таки сорок семь стукнуло, память стала подводить. Пошли, Ульяна, ко мне — поможешь клюкву перебрать.
Ульяна тут же оделась и вышла, при этом не забыв кокетливо покачать бёдрами перед Александром.
В доме Татьяны женщины устроились, чтобы посекретничать и обсудить всё, что Ульяне удалось узнать у сестры.
— Молока у неё нет, — мрачно рассказывала девушка. — Ну а что вы хотели, я же говорила, она слабенькая. Еле выжила после родов, и то чудо. Петька родился хилым, чего тут ожидать? У него один глазик косит, он задыхается. И пупок у него кровит.
— До сих пор?! Оспади, ну что за мать, — запричитала Татьяна. — Угробит дитя. Вскормить и то не может.
— Ну прекратите, Татьяна Ивановна, — заметила Ульяна. — Главное дождаться выписки, а потом вы сами будете приглядывать за внуком. Хорошо, что у Настеньки есть вы.
— Ты права, — согласилась Татьяна. — Как хорошо, что ты приехала. Настька сама мне ничего не рассказывает, всё держит при себе.
Ульяна широко улыбнулась, словно удовлетворённая тем, что смогла помочь хотя бы словом.
— А ты, оказывается, красавица, — заметила Татьяна. - Улыбайся чаще. Я тебе колечко хочу подарить.
- А я так привыкла к вам, - сдержанно улыбнулась Ульяна. - Вы мне стали как подруга.
- Я - подруга? - засмеялась Татьяна. - Может, ты хотела сказать - тётка?
- Ну какая же вы тётка? Вы красивая и молодая. Сойдете за старшую подругу.