2006 год
Часть 3.
Елизавета посмотрела на красиво накрытый стол: мандарины, бутылка шампанского, аккуратно расставленные приборы, завернутые в красные салфетки. Свечи… Лиза очень любила свечи — высокие, в ажурных подсвечниках. Женщина перевела взгляд на елку. Они украшали ее всей семьей, не хватало только старшего сына.
На глазах выступили слезы. Лиза постаралась аккуратно вытереть их пальцами, чтобы не потекла косметика. Зря, что ли, красилась столько времени? Она попыталась улыбнуться, но не вышло. Воспоминания не давали покоя. Самые страшные воспоминания в ее жизни...
— Лизок, уже все готово? Что не зовешь? — в комнату вошел муж и широко улыбнулся. — Мы уже заждались. Да и гости скоро будут на пороге.
— Да-да, — быстро и невпопад ответила она.
— Все нормально? Мы же договаривались, — на лице мужчины появилось разочарование, смешанное с раздражением. Да, именно так Лиза назвала бы эмоции своего мужа. Она знала его слишком хорошо, чтобы считывать это по малейшим жестам и взгляду. Им пришлось многое пережить вместе. Многое принять и научиться жить дальше.
— Мама! — радостный крик моментально разрядил обстановку. В комнату забежала девочка лет шести со смешными тонкими косичками и челкой, в домашнем платье с незамысловатым рисунком в виде цветочков. — Уже можно подарки смотреть?
Девочка остановилась возле елки, ее глаза блестели от счастья. Лиза улыбнулась, подошла к дочке поближе.
— Нет, конечно, дождемся гостей.
— Зачем ты их тогда положила под елку?
Девочка видела подарок, который предназначался ей. Самая большая коробка, завернутая в алую бумагу и перевязанная белым бантом, манила ее. Традиция у них в семье была такая: подарки различались по цвету. У Маши на коробках всегда была белая лента, а у Миши, ее брата-близнеца, — синяя. Так мама придумала еще тогда, когда они не умели читать.
— Маша! — строгий голос отца все испортил. Лиза видела, как дочка грустно вздохнула, приподняла маленькие плечики и опустила их обратно. — Не начинай. Каждый год одно и то же. Никаких подарков до двенадцати!
— Мама же сказала, что когда гости придут... — протянула девочка, наматывая на палец косичку.
— Нет, нет и снова нет. Вы же весь праздник испортите! — возмутился отец и развернул дочь от елки, не обращая внимания на недовольный взгляд жены. — В том году мы вас пожалели и отдали, едва пришли гости. И что получилось?
— Это Миша... — жалобно пробормотала Маша.
Она отлично помнила, как Миша запустил в комнате небольшой квадрокоптер, пока взрослые отвлеклись, и не справился с управлением. Пластмассовый легкий агрегат взмыл к потолку и со всей скорости рухнул прямо на стол, увлекая за собой посуду и опрокидывая еду. Конечно, праздник был испорчен, как и нарядные платья гостей... Но Маша-то была ни при чем!
— Все равно, — строго сказал отец и подтолкнул дочь к выходу из комнаты. — Посидите пока у себя.
Маша поплелась на выход, а Лиза скрестила руки на груди, буквально просверливая мужа взглядом.
— Игорь, вот скажи, зачем так делать? Они же дети! — всплеснула руками женщина. — Совсем маленькие еще, чтобы ходить по струнке.
— Если ты сейчас не воспитаешь их, потом будет поздно.
Игорь был абсолютно невозмутим, что раздражало Лизу еще сильнее. Она фыркнула и уже была готова ответить, но в дверь позвонили.
За большим столом собралось не так много народа. Маша осматривала всех с любопытством. Тетю Свету она знала с самого рождения — мамина подруга, без нее не проходило ни одно застолье. Рядом с ней сидел какой-то дядька, Маша даже не стала на нем задерживать взгляд: тетя Света вечно приходила с кем-то новым. Рядом сидела папина сестра с семьей. Маша скривила личико. Не любила она их и не понимала: зачем звать тех, кто не нравится? Она уже была не маленькой и точно знала, что мама недолюбливает тетю Нину — сама слышала разговор родителей. И дети ее противные. Да, именно так Маша и думала, называя про себя двоюродных братьев. Им было по десять лет, а вели они себя так, будто им уже восемнадцать. Важные сидели за столом, слушали разговоры взрослых и даже смеялись вместе с ними. Фу.
Маша отвернулась. Гости ее вообще не радовали, и их подарки были ей не нужны. Ей нужна была только та коробка, приготовленная родителями и так тщательно запакованная под елкой. Только она.
Маша повернулась к брату:
— Попроси ты, — шепнула она. Ей казалось, что брат сидит словно завороженный и тоже смотрит на свою коробку.
— Что? — не понял Миша и повернулся к сестре. — Что просить?
Мальчик сказал это слишком громко. Маша от отчаяния закрыла лицо руками, надеясь, что отец пропустит вопрос мимо ушей. Но тот сидел рядом с Мишей и все слышал.
— Ни-че-го, — громко сказал отец, разделяя слово по слогам. — Подарки только в двенадцать.
Миша покорно кивнул, словно был согласен, за что тут же получил от сестры локтем в бок.
Застолье тянулось вечно... Так, по крайней мере, казалось Маше. Стрелки на часах будто специально отказывались двигаться. Может, батарейку забыли поменять? Конечно, девочка пыталась хоть как-то себя успокоить. Стрелки двигались, гости оживленно разговаривали, ели и смеялись. Наконец папа скомандовал:
— Одеваемся, у нас пять минут!
Маша аж подпрыгнула от радости. Они всегда выходили на улицу и встречали полночь во дворе под фейерверки. А сразу после этого можно было получить подарки.
Девочка так заметалась, что не заметила, как зацепила курткой уголок скатерти. Еще мгновение — и со стола все полетело на пол вслед за тканью…
Отец недовольно посмотрел на дочь и проворчал, что Машу ждет суровое наказание. Мама с грустью взглянула на разгромленный стол и пол, после чего быстро велела Маше одеваться и выходить на улицу.
— Я быстро приберу, идите, — сказала Лиза мужу. — Успею.
Игорь даже не стал спорить, вышел на улицу со всеми и начал готовить пиротехнику. Время поджимало.
На улице уже собралось несколько компаний кучками. Люди смеялись, пили шампанское и громко переговаривались, вокруг бегали дети. Все, кроме Маши. Она стояла с опущенной головой и послушно смотрела себе под ноги…
— Подарки получите только завтра, — объявил отец, когда все вернулись домой с улицы — замерзшие, с раскрасневшимися лицами. Гости торопились обратно за стол, ведь в новом году еще толком никто ничего не поел. Игорь сухо бросил эту фразу жене и уселся на свое место.
Лиза не стала поднимать семейные разборки при гостях. Она сходила на кухню, принесла свежих закусок, выпила бокал шампанского с подругой, которая с пониманием смотрела на нее.
— Позову их за стол, — словно оправдываясь перед самой собой, проговорила Лиза, покосившись на мужа. Все за столом поняли, что она говорит про близнецов. Игорь никак не отреагировал.
Лиза поставила бокал и скрылась в коридоре. Гости тут же переключились: Нина вспомнила какую-то историю из детства, а Игорь внимательно ее слушал.
— Тебе было тогда лет восемь, может, девять. Ты должен помнить! — чуть ли не кричала Нина на брата.
— Да отстань ты, говорю же, не помню! — отмахивался Игорь от неприятного воспоминания. — И хватит ворошить детство!
— Ну уж нет, я всем гостям расскажу! — лицо Нины раскраснелось от выпитого, глаза ярко горели, на губах играла ухмылка. — Посмеемся хоть...
Не успела она договорить, как в комнату вбежала бледная, испуганная Лиза.
— Детей нет... — прошептала она. Но даже при включенном телевизоре, где гремела новогодняя программа, и криках племянников все моментально расслышали ее слова.