Жизнь в историях

часть 5 Ольга еле плелась по дороге. Ноги отказывались слушать её, то и дело заплетались. С тех пор как у неё забрали сына, она совсем слетела с катушек. За эти два года чего только не было... Квартиру продала за гроши — обманул Генка, гад. Даже, можно сказать, припугнул, что про Стёпку всё расскажет. Олька сначала даже разозлилась. часть 4 — Не про себя ли хочешь рассказать? — хмыкнула она в ответ, нервно собирая волосы в хвост. Вот-вот должны были прийти люди и смотреть квартиру. — Про себя? — Генка смеялся нагло, открыто...

— Специально спрятались! — Игорь со злостью сжал кулаки и резко поднялся из-за стола. — Это все Машка придумала! Ну я ей покажу! Он был абсолютно уверен, что дети где-то затаились, желая проучить родителей за строгость. Но поиски затягивались. — На улице они же с нами были? — кричала взволнованная Нина. — А как обратно шли — не помню... Уже проверили и в подъезде, и за домом, и на детской площадке. Но детей нигде не было. Лиза стояла словно вкопанная. Она не могла ни говорить, ни плакать, ни кричать...

2006 год Часть 3. Елизавета посмотрела на красиво накрытый стол: мандарины, бутылка шампанского, аккуратно расставленные приборы, завернутые в красные салфетки. Свечи… Лиза очень любила свечи — высокие, в ажурных подсвечниках. Женщина перевела взгляд на елку. Они украшали ее всей семьей, не хватало только старшего сына. Часть 2 Начало На глазах выступили слезы. Лиза постаралась аккуратно вытереть их пальцами, чтобы не потекла косметика. Зря, что ли, красилась столько времени? Она попыталась улыбнуться, но не вышло...

часть 2 Генка устал слушать сожительницу и ее слабое сопротивление. Он размахнулся и хорошенько приложил Ольке наотмашь. Та негромко вскрикнула и поняла: спорить бесполезно. Начало Когда совсем стемнело, Генка завернул Степку в какое-то тряпье и вынес на улицу. Олька идти отказалась. Она забилась в угол комнаты и не собиралась шевелиться, беззвучно плача. Но оплакивала она не сына, нет. Свою жизнь, в которой у нее даже права голоса не было. В голове лениво крутились мысли о том, что надо выгнать Генку, запереть дверь на ключ и больше не пускать...

1990 год Громкий и продолжительный звонок в дверь резал слух. Геннадий зажал руками уши, не желая просыпаться. Но кто-то за дверью был очень настойчив. На звонок нажимали снова и снова, и к звуку противного дребезжания добавился яростный стук. — Открывайте, знаю ведь, что дома! — Клавдия Ивановна, соседка, молотила по двери что было сил. — Я вам не нянька, забирайте его! Генка облегченно выдохнул и толкнул в бок жену: — Олька, вставай, твоего притащили. — Отстань... — пробормотала женщина, перекладываясь на другой бок...

— Марин, ты уже купила билеты? На концерт же всего два осталось! — звонкий голос Кати раздался в трубке. — Давай быстрее, пока не расхватали! Марина, её лучшая подруга, вздохнула. Она сидела на своей кухне, окружённая горой немытой посуды. Её трёхлетний сын Арсений болел, и о концерте она даже думать не могла. — Кать, я… я не смогу. Арсюша заболел, у него температура. — Ой, ну что ты, — голос Кати сразу стал раздражённым. — Он же болеет постоянно! Что, из-за этого теперь дома сидеть? Это всего один вечер! — Кать, ты не понимаешь...

— Лен, нам нужно поговорить, — Антон отложил вилку, хотя до этого он с аппетитом уплетал ужин. Его голос звучал необычно серьёзно. Елена, его жена, подняла глаза от тарелки, где лежали её любимые креветки. Её интуиция подсказала, что сейчас произойдёт что-то очень важное. Она знала этот тон. Так Антон говорил, когда принимал сложные решения на работе. — Что-то случилось? — спросила она, сердце ёкнуло. — Тебе предложили повышение? — Нет, — сказал Антон. — Не совсем. Я уволился. Елена замерла. Ложка с креветкой повисла в воздухе...

— Ирка, ну ты это видела? Эта Машка опять двадцать сторис запостила про свои «успешные будни мамы»! Да у неё ребёнок спит двадцать часов в сутки, вот и будни «успешные»! — Катерина нервно теребила край своего застиранного халата, уставившись в экран телефона. На экране мелькали глянцевые картинки: ухоженная женщина с идеальным макияжем держала на руках спящего младенца в дизайнерском комбинезончике. Подпись гласила: «Мой секрет идеального материнства — это режим и немного волшебства ✨». — Кать, ну что ты так? — Лена, её подруга, лениво помешивала чай на соседней табуретке...

— Слав, ты где? Мне срочно нужно поговорить. — Андрей набрал номер партнёра в третий раз за утро. В ответ — только длинные гудки. — Да что ж такое... — Он сбросил звонок и нахмурился, глядя на экран своего компьютера. Выписка по счёту компании показывала ноль. Полный, катастрофический ноль. Вчера там было восемь миллионов. Сегодня — пустота. У него было только одно объяснение, и оно было самым ужасным. Не могло быть. Просто не могло. Они же друзья. Партнёры. Они прошли через огонь и воду. — Не мог он, — бормотал Андрей, пытаясь убедить себя...

— Оль, ну ты чего? — Максим окинул взглядом гостиную, где ещё пахло маминым лекарством и старой мебелью. — Мы же уже всё обсудили! Дом нужно продавать, и чем быстрее, тем лучше. Пока цена не упала. Ольга поставила чашку на стол, чтобы не стучать ею от волнения. Она сидела на мамином любимом диване, и ей казалось, что его обивка всё ещё хранит тепло её рук. — Макс, я тебе уже сказала, — её голос дрогнул, — я не хочу ничего продавать. Это наш дом. Здесь всё… как было. — «Как было»? — Брат усмехнулся...

— Зятёк, а ты куда это собрался? — Марья Ивановна возникла в прихожей как из-под земли, скрестив руки на груди. Её взгляд буравил Сергея, который пытался незаметно проскользнуть к выходу. За его спиной, в комнате, Ольга делала вид, что не слышит. — На работу, Марья Ивановна, — спокойно ответил Сергей, стараясь не выдать раздражения. Это "зятёк" звучало каждый раз как приговор. — На работу, говоришь? — Тёща сделала шаг вперёд, преграждая путь. — А вчера ты где был до полуночи? Опять с друзьями? А...

— Димочка, ты уже пообедал? — Светлана Павловна возникла на кухне, словно тень, с тарелкой, на которой лежала горка золотистых оладий. — Я тут нажарила, ещё тёпленькие! Сметанка, варенье… Я знаю, как ты их любишь. — Спасибо, мам, — Димка, не поднимая головы, отложил ложку, отодвигая в сторону тарелку с ароматным пловом, который ему только что наложила Аня. — Но я уже ем. — Так это же плов! — свекровь смерила невестку взглядом, полным осуждения. — Там же сплошной рис и жир. Он же тебе для желудка тяжеловат, ты же знаешь...