Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Это от моей квартиры. – Егор протянул связку ключей, – Живите там…

Жених для нищенки. Часть восьмая. Начало, первая часть * * * Предыдущая, седьмая часть Время и правда понеслось, словно вихрь. Сначала Ане казалось, что до диплома ещё целая вечность — бесконечные лекции, зачёты, ночи перед экзаменами, практика, первые дежурства. Но стоило оглянуться, и вот она уже стоит в белом халате, с дипломом в руках, а Любовь Николаевна плачет в зале, украдкой вытирая глаза платочком. — Нюрочка, ты врач… Настоящий врач, — повторяла она, будто всё ещё не могла в это поверить. Егор Борисович тогда только крепко обнял Аню за плечи и сказал: — Ну что, коллега, добро пожаловать в профессию. Эти слова для неё значили больше любых похвал. Аня устроилась работать в больницу, где трудился Егор. Сначала волновалась так, что руки дрожали перед каждым дежурством. Хоть и знала теорию, а живой человек – это ведь не учебник. Здесь всё было по-настоящему. Первое время она часто сомневалась в себе. Возвращалась домой поздно, усталая, садилась на кухне и молчала, глядя в чашку с ч

Жених для нищенки. Часть восьмая.

Начало, первая часть * * * Предыдущая, седьмая часть

Время и правда понеслось, словно вихрь. Сначала Ане казалось, что до диплома ещё целая вечность — бесконечные лекции, зачёты, ночи перед экзаменами, практика, первые дежурства. Но стоило оглянуться, и вот она уже стоит в белом халате, с дипломом в руках, а Любовь Николаевна плачет в зале, украдкой вытирая глаза платочком.

— Нюрочка, ты врач… Настоящий врач, — повторяла она, будто всё ещё не могла в это поверить.

Егор Борисович тогда только крепко обнял Аню за плечи и сказал:

— Ну что, коллега, добро пожаловать в профессию.

Эти слова для неё значили больше любых похвал.

Аня устроилась работать в больницу, где трудился Егор. Сначала волновалась так, что руки дрожали перед каждым дежурством. Хоть и знала теорию, а живой человек – это ведь не учебник. Здесь всё было по-настоящему.

Первое время она часто сомневалась в себе. Возвращалась домой поздно, усталая, садилась на кухне и молчала, глядя в чашку с чаем. Тогда Егор Борисович садился напротив и спокойно говорил:

— Ошибиться страшно. Это нормально. Хуже, когда перестаёшь бояться ответственности.

И Аня постепенно привыкала. Набиралась опыта, училась еще и выдержке, спокойствию, умению быстро принимать решения.

Как раз в это время вернулся Володя. Он приехал неожиданно. Аня была на смене, когда в ординаторскую заглянула медсестра и сказала:

— Анюта, там тебя молодой человек ждёт. — И загадочно шепнула, — с цветами.

Аня вышла в холл, не успев сообразить, кто бы это мог быть, и на мгновение даже растерялась, увидев Вовку. Он стал немного другим – повзрослел, держался уверенно. Лицо стало более мужественным, но глаза оставались всё теми же – тёплыми, внимательными, добрыми. Он улыбнулся, и Аня почувствовала, как сердце вдруг забилось совсем по-девчоночьи.

— Ну здравствуй, доктор, — сказал он.

Она бросилась к нему и обняла прямо посреди больничного холла.

— Ты приехал…

— Обещал ведь.

Он действительно изменился, стал гораздо серьёзнее. Но при этом остался тем самым Вовкой, который когда-то провожал её со школьного выпускного. Всё такой же заботливый. Всё так же смотрел на неё, будто никого важнее в мире не было.

Теперь они почти не расставались. Володя устроился на хорошую работу, а через несколько месяцев сделал Ане предложение. На этот раз уже без смущения и оговорок. Просто однажды вечером, когда они гуляли по набережной, остановился, достал из кармана маленькую коробочку и сказал:

— Ну что, доктор, станешь моей женой? Ты обещала.

Аня засмеялась сквозь слёзы.

— Стану.

Свадьбу сыграли скромную, но очень тёплую. Только близкие, несколько друзей и соседи. Тётя Таня плакала от счастья:

— Я же говорила, наша Нюрка ещё всем покажет!

Любовь Николаевна в тот день была особенно красива. Егор Борисович не сводил с неё глаз, а когда молодые уже собирались уходить, неожиданно протянул Володе связку ключей.

— Держите, — сказал он просто. — Это от моей квартиры. Мы с Любой всё обсудили. Живите там. Молодой семье нужно своё пространство.

— Но как же… — растерялась Аня.

— Без возражений, — улыбнулся Егор. — Когда-то жизнь дала мне шанс встретить вас. Теперь вы мои самые родные, моя любимая семья.

Так молодожены начали самостоятельную жизнь.

Володя за время работы на севере сумел подкопить денег. Вместе с Аней они купили машину, пусть не новую, но надёжную. Потом, посоветовавшись, взяли ещё и квартиру в ипотеку.

— Жильё лишним не бывает, — рассуждал Володя. — Детям пригодится.

Всё у них было как у всех: работа, бытовые заботы, поездки в магазин, редкие выходные. И Аня была уверена - у неё самый лучший муж на свете.

Вовка никогда не забывал о мелочах. Если Аня задерживалась в больнице, приезжал за ней сам. Если она уставала после ночной смены, готовил завтрак и тихо уходил, чтобы не разбудить. А в день её рождения однажды сам испёк торт. Правда, коржи получились кривые, крем стекал набок, но Аня смеялась и говорила, что это самый вкусный торт в её жизни. И он делал всё, чтобы она никогда не разочаровалась в своём выборе.

Жизнь текла размеренно, спокойно. А потом в семье родился сын. Маленький, крикливый, с большими серыми глазами, как у Вовки. Когда Аня впервые взяла его на руки, ей казалось, что сердце не выдержит этого счастья. Володя стоял рядом и не мог отвести взгляда.

Назвали мальчика Егором, в честь человека, который когда-то вошёл в их жизнь случайно и стал со временем любимым и родным. Любовь Николаевна, услышав это, расплакалась.

Аня не хотела долго сидеть в декретном отпуске. Уж очень её тянуло обратно в больницу. Работа стала частью жизни, призванием. И Любовь Николаевна вызвалась помогать с малышом.

— Да я только рада, — говорила она, качая внука на руках. — Мне с ним время проводить сплошное удовольствие. Иди, работай спокойно.

Егор Борисович поддержал:

— Правильно. Если человек любит своё дело, нельзя заставлять его отказываться от мечты.

Так и поступили. Пока бабушка нянчила маленького Егора, Аня уходила на работу. С каждым месяцем она чувствовала себя увереннее. Сначала просто ассистировала Егору Борисовичу в операционной. Стояла рядом, наблюдала за каждым движением, подавала инструменты. А потом настал день, когда он доверил ей провести несложную операцию самостоятельно. Аня волновалась так, что утром даже не смогла позавтракать.

— Не бойся, — сказал Егор, перед тем как войти в операционную. — Я рядом. И я в тебя верю.

Эти слова придали ей сил. Операция прошла успешно. Когда всё закончилось и пациента повезли в палату, Аня сняла перчатки и вдруг почувствовала, как дрожат руки. Но это была уже не паника, а восторг. Она справилась.

В тот вечер, вернувшись домой, Аня застала обычную, но такую дорогую сердцу картину: Володя сидел на полу и строил из кубиков башню вместе с сыном, Любовь Николаевна накрывала на стол. Увидев её, все разом повернулись.

— Ну как? — первым спросил Володя.

Аня улыбнулась так открыто, что всё стало ясно без слов. Володя подхватил сына на руки и радостно произнес:

— Видишь, Егорка, мама у нас теперь настоящий хирург!

И вдруг Аня поймала себя на мысли: всё, о чём когда-то мечталось, сбылось. Даже больше.

… Аня успела выпить только половину чашки кофе в ординаторской, когда в коридоре послышался быстрый топот, хлопнула дверь приёмного покоя, и в кабинет влетела медсестра.

— Экстренный! Мужчина, ножевые ранения, сильная кровопотеря!

Аня вскочила так резко, что в глазах ненадолго потемнело.

За последние годы она уже видела многое. И переломы после аварий, и аппендициты, и сложные операции. Но ножевые ранения — это всегда особый случай. Там счёт идёт на минуты.

В приёмном покое уже суетились врачи. Каталку с пациентом везли в операционную. Аня быстро надела халат, маску, перчатки. Сердце колотилось, но руки оставались удивительно спокойными.

Егор Борисович подошёл к ней, посмотрел прямо в глаза и сказал так уверенно, будто речь шла о самой обычной перевязке:

— Ты справишься. А я буду рядом. Подстрахую.

Эти слова подействовали лучше любого успокоительного. Аня только коротко кивнула и вошла в операционную.

Потом всё слилось в один напряжённый поток. Свет ламп, металлический блеск инструментов, команды анестезиолога, голос медсестры, показатели на мониторе.

Рана была серьёзной. Один удар пришёлся опасно близко к печени, второй задел крупный сосуд. Потеря крови колоссальная.

Аня была так сосредоточена на работе, что мир вокруг будто перестал существовать. Не было страха, не было мыслей. Только движения рук, только знание, которое в эти секунды словно само всплывало из памяти.

Егор действительно стоял рядом. Не вмешивался без необходимости. Лишь изредка тихо подсказывал:

— Спокойно… зажим… здесь аккуратнее… отлично…

В какой-то момент ей показалось, что сердце пациента уже не выдержит. Монитор тревожно запищал, и анестезиолог напрягся. Но Аня не отступила. Она будто слышала голос Егора Борисовича: «Главное — не паниковать. Пока борешься, человек жив».

Когда всё наконец закончилось, она сделала наложила шов и только тогда почувствовала, как по спине стекает липкой струйкой пот. Сняла маску и сразу дышать стало легче.

— Ты молодец. Поздравляю. Вытащила его буквально с того света. — Сказал Егор Борисович торжественно.

Аня устало выдохнула, впервые посмотрела на лицо пациента. И вздрогнула…

СЛЕДУЮЩАЯ, ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Рекомендую к прочтению:

И еще интересная история:

Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖