Аня устало выдохнула, впервые посмотрела на лицо пациента и… вздрогнула…
Жених для нищенки. Часть девятая. Финал
Начало, первая часть * * * Предыдущая, восьмая часть
На операционном столе лежал Сашка Мальков.
Первая любовь, первая боль, первая глупая обида, из-за которой когда-то плакала ночами, уткнувшись в подушку. Мальчишка, который казался тогда центром вселенной, а потом разбил ей сердце так легко, словно это была просто забава.
Аня долго смотрела на него, не веря. А потом тихо сказала:
— Надо же, как судьба умеет шутить…
Егор Борисович внимательно посмотрел сначала на неё, потом на пациента, но ничего не спросил. Они вместе вышли из оперблока. И тут к ним поспешила женщина. Сначала Аня даже не поняла, кто это. Худая, с усталым лицом, крашеными волосами с отросшими корнями, в дешёвой куртке не по размеру. Под глазами тени, морщины у рта. Казалось, жизнь прошлась по ней без жалости. Женщина бросилась к Егору Борисовичу:
— Доктор! Спасибо вам! Мне все говорили, что вы чудеса творите! Теперь сама вот убедилась… Вы его спасли, спасибо… спасибо…
Она говорила быстро, захлёбываясь слезами. И только когда повернула лицо, Аня узнала её.
Нинка Макарова. Школьная красавица, которая когда-то смеялась громче всех, отпускала язвительные замечания и демонстративно ходила под руку с Сашкой, будто специально показывая Ане, кто победил. Теперь от той уверенной, яркой девушки не осталось почти ничего.
Егор Борисович снял маску и сказал:
— Жизнь вашему мужу спас не я. Это Анна Викторовна оперировала.
Нина замерла. Она медленно повернулась к Анюте. Сначала не узнала ее, а потом вдруг вгляделась внимательнее и лицо её изменилось.
— Анька?.. — прошептала она.
Аня молчала. Просто стояла, чувствуя странное спокойствие. Ни злости, ни ликования. Только лёгкое удивление от того, как жизнь расставляет всё по местам.
Нинка вдруг закрыла лицо руками и расплакалась.
— Господи… это ты… Это ты его спасла… — повторяла она сквозь слёзы. — Ань, я… не знала… ты… стала… не ожидала, правда…
Егор Борисович посмотрел на них обеих, чуть прищурился и, как всегда, всё понял без лишних слов.
— Ну, вы тут пообщайтесь, а я пока пойду, — тихо сказал он и направился в ординаторскую.
Аня и Нина молча прошли к скамейке в дальнем конце коридора. Там было тише. Только из-за двери процедурной доносился звон инструментов да редкие шаги медсестёр. За окном уже стемнело, и в стекле отражались бледные больничные лампы.
Нина села как-то тяжело, будто за последние часы постарела ещё на несколько лет. Достала из кармана скомканный платок, вытерла глаза и, не глядя на Аню, вдруг заговорила сразу, без предисловий, словно давно носила всё это в себе и теперь буквально не могла остановиться.
— С Ольгой мы не общаемся с выпускного. Как тогда узнали, что Сашка голову обеим нам морочил, так и дружба развалилась. Хотя… и дружбой это было не назвать.
Она усмехнулась, но в этой усмешке было столько усталости, что Ане стало не по себе.
— Она же постоянно мне завидовала. Ей казалось, что всё у меня лучше: одежда, родители, дом. Вот и крутилась рядом ради выгоды. А Сашка… — Нина махнула рукой. — Сашка на мне женился только потому, что мать моя заведующей в магазине была, а Ольгина продавщицей при ней.
Аня удивлённо подняла глаза. Когда-то, в школьные годы, Нина казалась ей победительницей. Самой красивой, самой уверенной. Той, у которой всё будет хорошо просто потому, что иначе и быть не может.
— Потом начали супермаркеты открываться повсюду, — продолжала Нина. — Тот магазинчик закрыли. Мать моя в зaпoй ушла. Так и не оправилась. А Ольгина, по привычке, продавщицей и работает, просто в другом месте. Жизнь-то всех быстро ставит по местам…. Как оказалось.
Она горько усмехнулась.
— А Сашка метаться начал. То к ней уйдёт, то к нам вернётся. Ольга тогда от ребёнка избавилась… А у нас дочь родилась. Он в ней души не чает, это правда. Только всё равно болтается по привычке от дома к дому. Будто сам не знает, чего хочет. Вот и снова к ней побежал, а она уже не одна. Её хахаль и напал на Сашку с ножом. А она подстрекала, я это знаю, только доказать сложно. Теперь будет Сашку уговаривать, чтобы заявление забрал.
Она тяжело вздохнула и впервые посмотрела Ане прямо в глаза.
— А я уйду от него, наверное. Устала. Работать не любит, по дому тоже не особо поможет. Пусть катится к этой Ольге… или к другой какой. У него их, как оказалось, немало. А я теперь буду ошибки исправлять.
Аня сидела рядом и молчала. А что тут скажешь? Перед ней была уже не та Нинка Макарова, что когда-то смотрела в школе свысока и шепталась за ее спиной. Это была женщина, которую жизнь хорошенько потрепала, научила разочаровываться и, кажется, впервые смотреть правде в глаза.
Нина снова достала платок.
— Ты прости, Ань. Дyрa я была. Думала, что лучше всех, что мне всё можно, что всегда так будет. А вышло вот как…
Она опустила голову.
— Спасибо тебе, что спасла жизнь отцу моей дочери. И… не держи на меня зла. Я сама себе не рада, правда. Удачи тебе.
Нина встала и пошла по коридору, ссутулившись, будто несла на плечах тяжёлый груз. Аня смотрела ей вслед, пока та ни скрылась за поворотом, и только тогда смогла выдохнуть.
Сколько слёз она когда-то пролила из-за этой самой Нины. Сколько ночей лежала, уткнувшись в подушку, и думала, что жизнь кончена. Каким страшным ей тогда казалось каждое слово, каждый смешок за спиной, каждая колкость. А зачем?
Всё это оказалось такой глупостью. Школьные обиды, первая любовь, предательство - тогда это выглядело настоящей трагедией. А теперь… теперь она даже не чувствовала боли. Только лёгкую, добрую усмешку.
Если бы кто-то тогда, в её семнадцать лет, сказал, что через годы она будет стоять в больнице в белом халате и спасёт жизнь тому самому Сашке Малькову, а Нина будет благодарить её со слезами, Анюта ни за что бы не поверила. Но жизнь умеет закручивать сюжеты покруче любого романа.
Она поднялась со скамейки и пошла в раздевалку. Снимая халат, она поймала своё отражение в зеркале. Уставшая, с собранными в пучок волосами, с тенью под глазами после трудной смены. Но взгляд был спокойный, уверенный.
Она положила ладонь на живот и улыбнулась ещё шире. Пока никто, кроме неё, не знал. Ни Вовка, ни мама, ни Егор Борисович. Аня сама узнала только утром, и в душе ее поселилась тихая радость.
Сегодня, после этого странного дня, после такой сложной операции, после встречи с прошлым, ей особенно сильно захотелось скорее вернуться домой. Там её ждали муж и сын. Наверняка Вовка уже пришёл с работы и играет с Егоркой в машинки. А сынишка, как всегда, будет бежать к двери, смешно топая маленькими ножками и крича:
— Мама пришла!
Аня быстро переоделась, попрощалась с дежурной медсестрой и вышла на улицу. Фонари освещали дорожку к остановке, и под ногами приятно поскрипывал свежий снежок. Она шла и думала о том, как странно устроена жизнь. Когда-то ей казалось, что счастье – это понравиться Сашке, утереть нос Нинке, доказать всем, что она не хуже.
А настоящее счастье оказалось совсем в другом. В муже, который никогда не предаст, в сыне, который засыпает у неё на плече. В маме, которая наконец научилась быть счастливой. В Егоре, ставшем для неё наставником и почти отцом. И теперь – в новой радости, которую она носила под сердцем.
Подходя к дому, Аня вдруг поймала себя на том, что улыбается. Ей бы очень хотелось, чтобы на этот раз родилась дочь. Маленькая, серьёзная, с мамиными глазками и упрямым характером папы. И почему-то она была уверена: так и будет.
Спасибо всем, кто пережил эту историю вместе с героями. Впереди нас ждут новые встречи и самые неожиданные повороты судьбы. Мира всем, мои хорошие, и побольше добра вокруг!