«А что это такое?» – Алёна вернула мне телефон и посмотрела с искренним удивлением. Она прожила в Праге пять лет, водила там экскурсии, и не узнала ни одну из шести моих фотографий.
Мы сидели в её квартире на Виноградах. Кофе, дождь за окном, мой обязательный «отчёт» после трёх дней в городе.
Алёна – моя бывшая однокурсница, уехала в Прагу за чешским мужем в 2020-м. За пять лет успела сменить работу в банке на гид-сопровождение в небольшом агентстве. Знает каждую улицу в центре и почти все в окраинах. Я заранее знала, что она будет ехидничать. Она местный гид, я обычная туристка с телефоном.
– Ну давай, покажи, что наснимала, – сказала она снисходительно.
Я открыла галерею. Шесть лучших, отобранных вечером в отеле.
И вот тут начался разгром.
Фотография первая: Орлой
Что увидела я: красивый старинный циферблат на Староместской площади. Стрелки, золото, синева. Очень эффектно.
Что увидела Алёна: «Ты сняла часы. Хорошо. А скелетика видела?»
Я молчала. Алёна вздохнула.
– Каждый час, ровно, маленькая фигурка скелета сбоку дёргает за верёвку. Это смерть отзвонивает время. И в этот же момент в двух окошках наверху проходят двенадцать апостолов. Туристы стоят полчаса, ждут процессию. А потом снимают циферблат.
Я не сняла ни скелетика, ни апостолов. Я была там в полдень, видела процессию, но не догадалась, что главное – не часы, а то, что они делают.
Фотография вторая: Танцующий дом
Я гордилась этим кадром. Современная архитектура у реки, плавные линии, синее небо.
Алёна перелистнула.
– И как тебе вид с крыши?
– С какой крыши?
– На седьмом этаже ресторан «Джинджер и Фред». Поднимаешься на лифте, заказываешь кофе. Триста крон. Вся Прага под тобой. Туристы фотографируют дом снаружи. А внутрь не заходят, потому что в путеводителях пишут «частная собственность».
Я выпила кофе в кафе через дорогу. Помню, ещё хвалила вид. Вид был на бок Танцующего дома.
Фотография третья: Святой Ян Непомуцкий
Тут я была уверена в своей подкованности. Знала, что бронзовую табличку с этим святым на Карловом мосту нужно потереть на удачу. Потёрла, сфотографировала.
– А что ты потёрла? – Алёна смотрела с подвохом.
– Ну, святого. Где блестит.
– Где блестит – это место, с которого монаха сбросили в реку в 1393 году. Туристы триста лет трут именно этот сюжет. На удачу нужно тереть собачку рядом, у её морды. Но никто не знает.
Я проверила потом. Собачка действительно блестит меньше. Туристы тысячами в день полируют сцену казни и уверены, что это к удаче.
Фотография четвёртая: Пражский Иисусик
В костёле Девы Марии Торжествующей стоит знаменитая статуя – маленький восковой младенец Иисус в роскошном наряде. Я сфотографировала, как положено.
– В каком он был платье? – спросила Алёна.
– Зелёном с золотом.
– Значит, ты пришла в обычное воскресенье. У него больше восьмидесяти нарядов. Их меняют по церковному календарю. Белый на Пасху, фиолетовый в пост, красный на Пятидесятницу. Половину пошили монахини из разных стран. Есть наряд из Вьетнама, есть из Венесуэлы. Туристы делают одно фото и уходят. А куклу, по сути, переодевают как ребёнка, каждые две недели.
Я об этом не знала. Я была уверена, что у него один парадный костюм навсегда.
Фотография пятая: Стена Леннона
Граффити, портреты, тексты песен. Все в Праге фотографируют эту стену. Я тоже.
– А ты в курсе, что под твоей фотографией где-то сорок слоёв краски?
– Кто-то закрашивает?
– Не «кто-то». Городские службы регулярно. И сами художники поверх. Оригинальные граффити восьмидесятых годов давно похоронены. То, что ты сняла, нарисовано месяца три назад. Через полгода будет другое.
Я думала, что фотографирую историческое место. Я фотографировала свежую штукатурку. Через полгода это уже не существовало.
Фотография шестая: Метроном на Летне
Огромный маятник на холме над городом. Я сняла его на закате, с подсветкой.
– Красиво, – сказала Алёна. – А что под маятником?
– Какой-то постамент. Большой.
– Это пьедестал от памятника Сталину. Самого большого в Европе. Снесли в 1962 году. Гранитную основу оставили, потому что взрывать дорого. В девяностые поставили метроном – как символ времени, которое отсчитывает новую эпоху. Туристы фотографируют маятник. А постамент весом в семнадцать тысяч тонн остаётся в кадре случайным фоном.
Я молчала минуту.
Шесть из шести.
Алёна положила телефон на стол и налила мне ещё кофе.
– Не расстраивайся. Туристы вообще снимают не то. Они снимают красивое. А красивое в Праге – это часто упаковка. Внутри – история, которую нужно знать, чтобы увидеть.
Я записала всё, что она рассказала. На следующий день поехала по второму кругу. Видела скелетика, поднялась на крышу Танцующего дома (кофе действительно триста крон, вид того стоит), нашла собачку у Непомуцкого, посмотрела на Иисусика в новом наряде. Он за ночь сменил наряд.
Стену Леннона переснимать не стала. Алёна сказала, что в этом нет смысла – через полгода всё равно перекрасят.
А на Летну я не вернулась. Не успела.
«Приедешь в следующий раз, – написала мне Алёна через неделю в мессенджере. – Я тебя поведу. Туристов мало, а постамент Сталина никуда не денется».
С тех пор я перед поездкой звоню кому-то местному. Не для маршрута – у всех маршруты одинаковые. Для одного вопроса: «А что я там точно не увижу, даже если буду смотреть прямо на это?»
Туристов в Праге миллионы в год. Каждый снимает Орлой. Каждый трёт святого Непомуцкого. Каждый щёлкает Танцующий дом снаружи.
Шесть из шести – это норма.
Только теперь я знаю.
А вы какие туристические места снимали не с той стороны и узнали об этом только потом? Поделитесь – чувствую, я в этом клубе не одна.