– Девушка, всё в порядке? – Дмитрий, бортпроводник, держал меня за плечо. Я сидела на полу самолётного туалета на рейсе Москва-Бангкок, до посадки оставалось два часа, я не могла встать сама.
Это было осенью 2019 года. Три бокала вина и две стопки коньяка, которые мне принесли в бизнес-классе как «комплимент от авиакомпании». Я их выпила за пять часов полёта и не заметила, как.
– Принести воды? – Дмитрий говорил тихо. Чтобы не разбудить соседей по салону.
Я кивнула. Сказать что-то было сложно. Я понимала, что прилечу в Бангкок и буду весь первый день восстанавливаться. Что вместо рынка Чатучак, ради которого и брала субботний рейс, лягу в отеле под кондиционер.
Так и случилось.
В аэропорту Бангкока, ожидая такси, я приняла решение. Не «выпить поменьше». Не «только пиво». Совсем – не пить в самолёте никогда. Прошло семь лет.
Сейчас расскажу, что изменилось. Только сначала честно – про первые три месяца.
Они были адом.
Я не понимала, как это вообще: лететь восемь часов и не выпить. Что делать с руками. О чём думать. Чем занять себя в те самые провалы, когда не спится и фильм надоел. До семи лет назад вино в самолёте было моим способом сделать перелёт короче. Без него полёт растягивался во все десять часов своей реальной длительности.
Первый рейс после Бангкока – Москва-Тбилиси. Три часа. Я смотрела на тележку с напитками так, как смотрят на запретное. Заказала томатный сок. Выпила залпом. Заказала второй. Поняла, что просто пытаюсь заполнить привычный ритуал.
Второй рейс – Москва-Стамбул. Пять часов. Я взяла с собой книгу, которую обычно не читаю. Историю про альпинистов. Долистала до главы про Эверест, заснула, проснулась за час до посадки. Раньше я бы решила, что это маленькое чудо. На самом деле это просто работало моё тело без алкоголя.
Третий рейс – Москва-Владивосток. Девять часов. Я честно подумала, что не выдержу. Подумала и выдержала. После этого стало проще.
***
В прошлом месяце я летела в Анталию. Соседом оказался мужчина лет сорока пяти, в дорогом пиджаке, с виски в руке ещё до взлёта.
– Ваше здоровье, – он поднял стакан, не дожидаясь, пока я что-то скажу. – Будете компанию?
– Не пью в самолётах, – ответила я.
– За рулём? – он усмехнулся. – Так вроде ещё лететь четыре часа.
– Не пью уже семь лет.
Он откинулся в кресле. Посмотрел на меня внимательно, как будто проверял, не шучу ли я. Потом представился. Кирилл, занимается чем-то про логистику, летит к семье на отдых.
– И что, не тянет? – спросил он, отпивая.
– Иногда тянет. Чаще нет.
– А зачем тогда отказывались?
Хороший вопрос. Я честно подумала, прежде чем ответить.
– Хотите длинно или коротко?
– У нас четыре часа, – он улыбнулся.
***
Я начала с самого простого. Первое: я перестала прилетать как тряпка.
До отказа я не понимала, что значит «прилететь и сразу пойти куда-то». Я прилетала и думала только о душе, кровати и завтраке через двенадцать часов. Каждый перелёт стоил мне дня жизни на месте назначения. Если я летела в Барселону на четыре дня, реальных у меня было три. Один уходил на восстановление.
Сейчас я прилетаю и иду по делам. В январе после рейса Москва-Сочи я в тот же день поднялась пешком на смотровую Ахун. Семь лет назад это бы звучало как издевательство.
Кирилл задумчиво крутил стакан. Не пил из него, просто крутил.
– Хорошо. А второе?
***
Второе: я начала помнить полёты.
Звучит странно, но раньше у меня в голове было что-то вроде «летели-летели-прилетели». Если бы кто-то спросил, что показывали в самолёте между Москвой и Дели в 2018-м, я бы пожала плечами. Сейчас я помню, какие облака были над Каспием на пути в Тегеран этой весной. Помню, как ребёнок через проход рассматривал мою книгу. Помню, что бортпроводница на рейсе в Минеральные Воды извинилась передо мной за то, что закончился кофе с молоком.
Эти детали не имеют никакой ценности. Кроме одной – из них состоит память о поездке. Без них в голове остаются только фотографии, а они врут.
– Третье? – Кирилл уже не пил.
***
Третье: я сэкономила денег.
Тут я могу даже посчитать. В среднем я летала пять-шесть раз в год. Раньше каждый полёт – это плюс одна бутылка вина в дьюти-фри «на всякий случай» (около 2500 рублей), плюс стресс-еда в аэропорту, потому что после пары бокалов мне всегда хотелось чего-то солёного (ещё 700 рублей). За год выходило тысяч двадцать пять. За семь лет – почти двести.
На двести тысяч я в этом году съездила в Грузию на десять дней. Сама посчитайте, что лучше.
– Это вы хитро посчитали, – Кирилл усмехнулся. – А по работе как?
***
Четвёртое: я перестала отказываться от командировок.
Раньше я тихо ненавидела перелёты, особенно ранние. Утренний рейс в семь утра означал, что накануне я не пила (вечером я не пью никогда, только в воздухе – таков был мой странный режим), но всё равно прилетала разбитой. Сейчас командировка – это просто командировка. Не подвиг.
В прошлом году я слетала на конференцию в Иркутск, провела два дня переговоров, вечером вернулась в Москву и утром была в офисе. Семь лет назад я такой график не потянула бы.
Кирилл посмотрел в иллюминатор. Анталия должна была быть уже близко.
– Пятое будет?
***
Пятое – самое неожиданное. Я начала летать чаще.
Когда полёт перестал быть испытанием, я начала соглашаться на короткие поездки. Слетать в Питер на выходные? Раньше нет, потому что лететь час, а потом день восстанавливаться от часового полёта со стопкой. Сейчас да, и я это делаю минимум четыре раза в год.
В итоге я за семь лет посмотрела больше городов, чем за предыдущие пятнадцать. Не потому что у меня появились деньги. А потому что у меня появилось время и силы.
***
– Знаете, – Кирилл повертел стакан, в котором ещё оставалось виски на палец, – вы меня сейчас не агитируете. Просто рассказываете.
– А чего агитировать. Каждый сам решает.
Он промолчал. Потом подозвал стюардессу и попросил воды. Стакан с виски оставил рядом, не допил. Когда мы приземлялись, он сказал:
– Я тоже как-то проснулся в Дубае с провалом в памяти. И решил, что в самолёте больше не буду. Месяц продержался. Потом сорвался.
– Со мной так было полгода, – я кивнула. – Я тоже срывалась. Потом просто перестало хотеться.
***
Через две недели после этого рейса мне пришло сообщение в Телеграм. От Кирилла. Я не давала ему номер – он, видимо, нашёл по визитке, которую я оставила в аэропорту.
«Я честно три рейса прошёл без виски. Спасибо за разговор. Не пьётся, как раньше. Хочу посмотреть, что будет дальше».
Я ответила одним словом. «Удачи»
А у вас был такой рейс, после которого вы поменяли что-то в своих привычках? Расскажите – мне правда интересно, как у людей это устроено.