Глава 5
После первого зеркала, до которого было несколько серьезных пластических операций под руководством хирурга Ильи Аркадьевича, время будто пошло иначе. До этого Оля жила от перевязки до перевязки, от укола до укола, от сна к коротким моментам бодрствования, в которых можно было уместить только одно: потерпеть боль. Но теперь к боли прибавилось понимание. Жестокое и холодное. Она увидела себя. И вместе с этим увидела ещё кое-что, не менее страшное: как быстро редеет круг людей вокруг человека, если тот перестаёт быть удобным, красивым и праздничным.
Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Нина Павловна сначала убирала его в сумку, чтобы лишний раз не тревожить дочь. Потом, когда стало ясно, что Оля всё равно будет спрашивать, перестала прятать. Но сама брать его в руки не любила. Слишком много в этом устройстве было жизни, от которой дочь оказалась отрезана.
Утром Оля проснулась раньше обычного и сразу сказала:
– Дай телефон.
Мать, стоявшая у окна с бумажным стаканчиком уже остывшего чая, обернулась.
– Может, не надо сейчас?
– Надо.
Нина Павловна подошла, поколебалась и всё же вложила телефон ей в ладонь. Экран треснул после аварии, но работал исправно. Как назло.
Оля ввела пароль не с первого раза. Пальцы всё ещё были слабыми, да и руки слушались не так быстро, как раньше. Когда экран открылся, она несколько секунд просто смотрела на заставку. Старое фото. Она сама, у окна в своей квартире, город внизу, волосы на одно плечо, лёгкая улыбка, будто весь мир давно согласился жить по её правилам. Эта фотография отозвалась болью в душе. Но делать нечего. Жизнь продолжается.
Первое, что она увидела, были сообщения. Очень много сообщений в первый день. "Оля, это ужас". "Скажи, чем помочь". "Держись, дорогая". "Мы все в шоке". "Ты сильная". "Молюсь за тебя". "Ты справишься". И почти все - короткие, одинаково аккуратные, будто написанные людьми, которые боятся испачкаться настоящим чужим горем.
Она открыла чат с Ларисой.
"Оля, мне сказали про аварию. Я просто в ужасе".
Через десять минут:
"Напиши, как сможешь".
И всё.
Чат с Кристиной.
"Боже мой, что случилось?"
Потом сердечко.
Потом ещё одно.
Потом тишина.
Алёна написала больше всех в первый день.
"Олечка, я не нахожу себе места".
"Если нужно, я приеду".
"Только скажи".
Но не приехала. За всё то время, пока Оля была в больнице приезжала только Жанна, со свадьбы которой она ехала в ту злополучную ночь. Жанна поддерживала, ободряла, привозила вкусную еду и цветы. Единственный человек, которого не остановила беда.
Оля листала молча. Всё медленнее. Всё холоднее.
– Никого, - сказала она наконец.
– Дочка...
– Никого.
Нина Павловна села рядом.
– Они, может быть, боятся.
– Меня?
– Больницы. Твоего состояния. Не знают, как себя вести.
Оля впервые за утро подняла на мать глаза.
– Мама, если человек нужен, не надо знать, как себя вести. Надо просто приехать.
Нина Павловна ничего не ответила. Потому что это была правда.
После обеда пришла Марина. Привезла папку с бумагами, зарядку для телефона, мягкий домашний халат и несколько распечаток по поставкам. Даже здесь, в больнице, жизнь упрямо тянула Олю обратно к делам.
– Я не хотела нести это сейчас, - сказала Марина, раскладывая бумаги на подоконнике. - Но есть вещи, которые без тебя лучше не решать.
– Что именно?
– Два арендатора по помещениям ждут ответа. И ещё по новому оборудованию для второго салона нужно либо подтверждать, либо стопорить оплату.
– Роман что говорит?
– Говорит, что без хозяйки крупных решений не принимать.
Оля коротко кивнула.
– Правильно говорит.
Марина украдкой посмотрела на её лицо и тут же отвела взгляд. Не с испугом. Скорее с деликатностью. И Оля это заметила. Замечать она теперь стала многое.
– На меня не надо так смотреть, - сказала она ровно.
– Как так?
– Как будто ты выбираешь, куда деть глаза.
– Прости, - тихо сказала Марина. - Я не из-за этого. Я просто боюсь сделать тебе больно.
Это "тебе" прозвучало особенно. Не по-деловому. По-человечески.
Оля медленно выдохнула.
– Ладно. Что в салонах?
– По-разному. Основной состав держится. Девочки переживают. Но есть и те, кто уже суетится. Одна мастер вчера спросила, не собираешься ли ты продать долю.
– Быстро.
– Я тоже так подумала.
Нина Павловна нахмурилась.
– Люди как коршуны.
– Не все, - сказала Марина. - Есть нормальные.
– Кто? - спросила Оля.
Марина на секунду задумалась.
– Алина из второго салона каждый день спрашивает, что тебе привезти. И Роман звонил три раза. Ещё бухгалтер наша, Галина Ивановна, передала, что пока не будет считать никаких дополнительных выплат себе, если сети тяжело.
Оля слушала и вдруг поняла: люди, которых она считала "своим кругом", исчезли. А те, кого она часто видела только через рабочие задачи, остались.
Странная арифметика жизни.
Марина замялась.
– И ещё...
– Говори.
– Вчера Лариса приходила.
Оля медленно повернула голову.
– Куда?
– В салон. На Шеронова.
– Зачем?
Марина пожала плечами.
– Сказала, хотела узнать, как ты. Но спрашивала как-то... не знаю. Осторожно. Сначала про состояние. Потом про лицо. Потом, правда ли, что ты никого не принимаешь.
Нина Павловна вспыхнула.
– Ах вот как.
Оля почувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое и горячее.
– И?
– Я сказала, что ты на лечении и никакие подробности не обсуждаются.
– Она оставила что-нибудь?
– Коробку конфет.
– Выброси.
Марина кивнула без лишних слов.
– Уже.
В этот момент Оля впервые за несколько дней улыбнулась. Совсем слабо, одним уголком губ, насколько могла.
– Молодец.
После ухода Марины палата снова погрузилась в больничную тишину. Но теперь она уже не была пустой. В ней остались бумаги, запах принесённого халата, след от живого разговора. Оля смотрела на документы и думала о том, как странно устроено всё, что люди называют близостью. Кто-то красиво обнимает на праздниках, но исчезает при первой беде. А кто-то просто молча привозит нужные бумаги и еду, и этим говорит о верности больше, чем сотня слов.
К вечеру написал Роман, их юрист. Не в общий чат, не матери, а лично Оле.
"Если вам удобно, могу приехать и тихо обсудить только бизнес. Без лишних разговоров".
Она долго смотрела на сообщение, потом набрала:
"Приезжай завтра. На десять минут".
Ответ пришёл сразу:
"Буду".
Нина Павловна это увидела и осторожно спросила:
– Ты хочешь сейчас заниматься работой?
– Я хочу помнить, что у меня ещё есть жизнь, кроме палаты.
– А если тяжело будет?
– Значит, попрошу уйти.
Мать погладила край одеяла.
– Ты всё равно командуешь.
– Слава богу.
И обе вдруг тихо рассмеялись. Смех получился искренним, настоящим. Как первый луч в очень долгом сером дне.
На следующий день Роман действительно приехал ровно на десять минут. Высокий, спокойный, в светлой рубашке без галстука, с папкой и термосом кофе для Нины Павловны. Он не принёс цветов. И этим сразу вызвал у Оли уважение.
– Добрый день, Ольга Сергеевна.
– Просто Оля.
– Хорошо. Как вы?
– Плохо. Но жива.
– Уже хорошо.
Он говорил тихо, без лишней деликатности, которая часто унижает сильных людей больше, чем прямота.
Они быстро обсудили главное. Доверенности. Заморозку одного договора. Перенос оплаты по оборудованию. Возможные риски, если кто-то из партнёров решит воспользоваться её отсутствием. Роман всё раскладывал по пунктам так спокойно, будто за окном был обычный рабочий день, а не жизнь после катастрофы.
– И ещё один момент, - сказал он под конец.
– Какой?
– Вам нужно решить, кто будет официально представлять вас в ближайший месяц. По факту этим уже занимается Марина, но лучше закрепить.
Оля кивнула.
– Делайте на Марину. Она справится.
– Я тоже так думаю.
Он закрыл папку и уже собрался уходить, но вдруг задержался.
– Можно сказать одну вещь не по работе?
– Попробуй.
Роман посмотрел на неё внимательно.
– Люди, которые исчезли сейчас, часто возвращаются, когда станет чуть легче. Не потому что изменятся. А потому что снова станет удобно. Вы это имейте в виду заранее.
Оля медленно опустила взгляд.
– Уже имею.
После его ухода она долго молчала. Потом попросила мать открыть соцсети. Нина Павловна возмутилась, конечно. Сказала, что этого не нужно делать сейчас, что это только расстроит Олю. Но Оля настояла.
И расстроило.
Лариса выложила сторис из ресторана. Красивая посуда, бокал, подпись: "Учимся ценить каждый день".
Кристина позировала в новом платье на какой-то летней веранде.
Алёна ничего не выкладывала, но была онлайн.
– Хватит, - сказала Оля через минуту.
Мать сразу убрала телефон.
Оля закрыла глаза.
– Они уже живут дальше.
– А ты тоже будешь.
– Нет, мама. Я пока не живу. Я пока просто не умираю.
Эти слова повисли в палате так тяжело, что Нина Павловна даже не нашлась, что ответить. Она только взяла дочь за руку и сидела молча, пока та не уснула.
Вечером на перевязке Илья Аркадьевич сразу заметил, что она ушла в себя сильнее обычного.
– Что случилось?
– Ничего нового.
– Это не ответ.
– Я посмотрела, как живут мои подруги.
Он понял сразу.
– И что увидели?
– Что у них всё прекрасно.
– Это вас удивляет?
– Нет. Меня удивляет, что раньше я этого не замечала.
Он аккуратно сменил салфетку, проверил один участок кожи, потом только сказал:
– Человек редко замечает то, что льстит ему самому.
– Думаете, я их выбирала потому, что мне нравилось быть центром?
– Думаю, да. И это не преступление. Просто теперь вы видите последствия.
Оля поморщилась.
– Сегодня все философы.
– Нет. Сегодня вы стали честнее к себе. Это больно.
Она вдруг спросила:
– Вы женаты?
Вопрос вырвался неожиданно даже для неё самой. Соня, стоявшая у стола с инструментами, тихо опустила глаза.
Илья Аркадьевич ответил после короткой паузы:
– Нет.
– Развелись?
– Давно.
– Из-за чего?
Он посмотрел на неё внимательно, даже с лёгким удивлением.
– Вы всегда так резко переходите с одной темы на другую?
– Когда не хочу плакать, да.
И впервые за всё время он слегка улыбнулся.
– Тогда считайте, что ваш метод работает. Но ответ пока короткий: не сошлись в главном.
– В чём именно?
– В том, что для одного человека боль - это повод остаться рядом, а для другого - повод уйти.
Оля замерла.
– Понятно.
Больше она ничего не спросила. Но этот ответ остался с ней надолго.
Ночью она снова взяла телефон. На экране было пусто. Ни звонков. Ни новых сообщений от тех, кого она когда-то считала почти семьёй.
Тишина в телефоне оказалась страшнее громких слов.
Потому что тишина не врёт.
Она просто показывает, кому ты действительно нужен.
Следующая глава: