***
***
Максим и Кира въезжали в город. За окном машины медленно проплывали знакомые улицы, фонари ещё не зажглись, но солнце уже клонилось к закату, окрашивая дома в тёплые, медовые тона. Дорога из бабушкиного дома, леса, всегда казалась длиннее, чем в обратную сторону, будто время сжималось, не желая отпускать из того, другого мира, где пахло дымком и травами, где тишина была живой, а деревья разговорчивыми.
В салоне играло тихое радио, Кира дремала, уронив голову. Хорошо, спокойно.
И вдруг звонок телефон разорвал тишину.
Звонок был не от кого-то из обычных: не от Мишки, не от Вики, не от мамы. На экране высветилось: «Бабушка».
Кира взяла трубку мгновенно, ещё не проснувшись до конца, но уже насторожившись. Бабушка звонила редко, и никогда — без повода.
- Бабуля, привет, что случилось? Мы только что уехали. Забыли что-то?
— Кирочка, надо срочно помочь твоей коллеге Маргарите. Я точно знаю. Беда там, езжай, пока не случилось непоправимое.
И отключилась.
Кира опустила телефон, посмотрела на Максима. Тот уже сбросил скорость, ожидая.
— Бабушка говорит, Рите помощь нужна, — сказала Кира, чувствуя, как внутри разливается холодная, тревожная волна. — Ну, с которой мы ездили на встречу. Беда у неё дома.
Максим не задал ни одного вопроса. Не спросил «откуда бабушка знает», не усомнился, не предложил перезвонить и уточнить. Он просто кивнул, включил поворотник и начал искать место для парковки.
— Притормозим, — сказал он. — Сейчас найдём, где встать.
Кира уже набирала номер Мишки.
— Миша, ни о чём не спрашивай, помнишь Маргариту из юротдела? — она говорила быстро, отрывисто, чтобы не тратить ни секунды.
— Высокая, в очках? — переспросил Миша. — Которую я хотел начальником отдела по судебным делам ставить?
— Да, её. Мне срочно нужен её домашний адрес. — Кира помолчала, услышав, как Миша хотел что-то спросить, и добавила, не оставляя места для сомнений: — Бабушка сказала, что помощь ей нужна. Я поеду. Раз моя помощь нужна, то м я и еду, с Максимом, не одна.
— Понял, — Мишка отключился.
Кира откинулась на сиденье, тревожно посмотрела в окно. За стеклом была спокойная городская жизнь: женщины с колясками, мужчины с портфелями, дети на самокатах. Никто из них не знал, что где-то рядом, в одном из этих аккуратных домов, возможно, уже случилась беда или может случиться.
Максим молчал. Он уже знал про Кирину интуицию, ту самую, которая не раз выручала в бизнесе, которая спасла их от сомнительных контрактов и ненадёжных партнёров. Возможно, это было от бабушки или от той древней, неведомой силы, которая жила в их роду. Он не знал и не пытался узнать, просто верил ей, если она говорит «надо», значит, надо.
— Я кофе куплю? — спросил он, кивнув в сторону маленькой пекарни на углу. — Вон там, видишь?
— Купи, — ответила Кира, глядя на телефон в ожидании адреса. — Думаю, минут десять-пятнадцать у нас есть.
Максим вышел из машины, почти бегом пересек тротуар. Вернулся через пять минут с двумя большими стаканами в картонной подставке. Аромат кофе заполнил салон, но ни Кира, ни он не сделали ни глотка, в напряжении поглядывая на телефон.
Сообщение пиликнуло.
— Кира, адрес сбросил в мессенджер, — позвонил Миша. — Проверь.
— Так, вижу. Спасибо, Миша. Я позвоню, если нужна будет помощь.
— Держитесь там, все же я отправлю охрану, — ответил Миша и отключился.
Макс посмотрел на адрес, настроил навигатор, кивнул.
— О, это недалеко. Мы быстро доедем. — Он повернул руль, вливаясь в поток машин. — Дорогу я и так знаю. Тут рядом.
Долетели они очень быстро. Максим гнал, не нарушая, но и не тормозя. Кира вцепилась в ремень безопасности и смотрела на дорогу, не замечая ни светофоров, ни знаков.
Возле аккуратного двухэтажного дома на восемь квартир было зелено. Старые липы, аккуратный газон, лавочка у подъезда. Мирное, уютное место, где, казалось, не могло случиться ничего плохого, но тревога в груди Киры только росла.
Они выскочили из машины одновременно. Кира с правой стороны, Максим с левой. Он обогнал её, оказался у подъезда первым, задвинул Киру за спину молча, без лишних слов, так, как умеют только те, кто готов защищать, не думая о себе.
Дверь в подъезд была открыта.
Со второго этажа доносились удары, глухие, тяжёлые, ногами в дверь. Слышались грязные, матерные крики, полные такой злобы, что у Киры похолодело внутри.
— Открывай, с… — голос был хриплым, сорванным, но сильным. — Ты, … (дальше шли только мат и угрозы). А то хуже будет!
Максим, не сбавляя шага, быстро поднялся наверх. Кира за ним, стараясь не отставать, но и не мешать. Внутри всё дрожало, но она заставляла себя дышать ровно. Нельзя бояться, не сейчас, не здесь.
На лестничной клетке второго этажа, у одной из дверей, стоял крепкий блондин, широкоплечий, в кожаной куртке, с лицом, перекошенным от злости и, кажется, выпитого алкоголя. Он колотил в дверь ногой, не обращая внимания на то, что рядом люди, кто-то может вызвать полицию.
— Парень, — спокойно сказал Максим, останавливаясь в нескольких шагах. — Ты бы не стучал, шумишь сильно.
Блондин резко развернулся, лицо его было красным, глаза налиты кровью, кулаки сжаты.
— Будут мне тут ещё указывать всякие, — прорычал он.
Кира, стоя за спиной Максима, быстро набрала Мишку. Пальцы дрожали, но она справилась.
— Миша, — прошептала она, — вызывай помощь, тут нападение.
— Охрана выехала уже, достаточно? — так же тихо спросил Мишка.
— Полицию тоже, — ответила Кира и сбросила звонок.
Максим тем временем даже не шелохнулся, стоял ровно, руки опущены, голос спокоен, будто разговаривал с капризным ребёнком, а не с пьяным буяном.
— Ну почему же всякие, — сказал он. — Мы свои, к сестре приехали, а тут ты её обижать пытаешься, в дверь стучишь, соседей пугаешь.
Блондин замер на секунду, осмыслил. А потом его лицо исказилось в чём-то похожем на уродливую, пьяную усмешку.
— Так ты, значит, её новый хахаль? — взревел он.
И кинулся на Максима.