Моё детство было скромным.
Мы часто переезжали, настолько часто, что в какой-то момент своей жизни я начала вести учёт всех адресов, по которым мы жили в моём детстве. К тому времени, как я закончила среднюю школу, их было одиннадцать.
Одно воспоминание особенно выделяется — из третьего класса, во время ежегодного спортивного дня в школе. Как и многие дети моего возраста, я отчаянно хотела пару кроссовок Найк — таких, какие носили все «крутые» дети. Но мои родители не могли их себе позволить, поэтому мы пошли в магазин обуви «Payless ShoeSource». Стоя в проходе, я выбрала самые простые, самые белые кроссовки, какие смогла найти. Когда мы вернулись домой, я взяла маркер и аккуратно нарисовала на них значок Найк.
Хотя с деньгами было туго, мои родители делали всё возможное, чтобы наша жизнь казалась полной и богатой. Они находили способы создавать радость и приключения: поездки на машине в Галвестон и Сан-Антонио в парк «Сиуорлд», и одну незабываемую поездку через всю страну в Калифорнию, чтобы посетить Диснейленд. В течение какого-то времени они даже почти каждые выходные водили меня в «Chuck E. Cheese» в течение целого года. Несмотря ни на что, мы всегда были сыты и окружены их любовью и усилиями дать нам всё, что они могли.
Тогда, будучи маленькой, я не понимала жертв, которые мои родители приносили ради меня и моего брата, или усилий, которые они прилагали, чтобы дать нам лучшую жизнь. Всё, что я знала, — это что у меня не может быть крутого рюкзака, новых туфель или джинсов Wet Seal с блузкой с голым животом от Калвин Кляйн, которые, казалось, были у всех остальных. Только когда я выросла и начала больше слышать об их опыте взросления и иммиграции в Соединённые Штаты, я начала осознавать, через что им пришлось пройти — и насколько ничтожными были мои переживания по поводу материальных вещей по сравнению с этим.
Истории моей мамы рисовали картину стойкости, которую я не могла полностью понять в детстве. Прежде чем попасть в США, она жила в лагерях беженцев в Таиланде, пытаясь утешить больного малыша и присматривать за двумя своими младшими сёстрами, в то время как неопределённость будущего тяготила её. У неё украли золото и бриллианты — единственное имущество, которое она взяла с собой, — на прогнившем корабле, на котором они путешествовали. Одежда не покупалась в магазинах, она шилась вручную моей бабушкой. Она часами стояла в очереди, чтобы получить маленький мешочек риса, который раздавал Вьетконг, лишь бы помочь своей семье выжить. Мой папа, с другой стороны, ветеран войны, и пулевое ранение на его коже служит тому доказательством; его истории заслуживают отдельного поста когда-нибудь. Но вы можете только представить, каково это — быть военнопленным в джунглях.
Когда я вспоминаю свои поддельные кроссовки Найк, теперь они сияют в миллион раз ярче.
Если и было одно, в чём мы с братом были по-настоящему богаты — осознавали мы это тогда или нет, — так это в нематериальных уроках, которые преподали нам наши родители: настойчивость, находчивость, решимость, трудолюбие и вера в то, что всегда есть путь вперёд, каким бы трудным он ни казался.
Эти уроки были привиты нам родителями, которые жили ими каждый день. Даже изучая английский как второй язык и осваиваясь в незнакомой стране, они были предпринимателями. Мои мама и папа управляли собственным видеопрокатом в течение десятилетий, прежде чем мама переквалифицировалась в парикмахера, открыла салон со своей сестрой и в конце концов вышла на пенсию, накопив более двадцати пяти лет клиентской базы.
Они неустанно работали, чтобы обеспечить нам крышу над головой, еду на столе и стабильную жизнь для всех нас. Оглядываясь назад, неудивительно, что мы мало путешествовали, пока я росла, — они проводили любое свободное время, работая как можно усерднее. Иногда я задаюсь вопросом, не является ли моя нынешняя склонность к кочевничеству моим способом наверстать упущенное из-за того, что я мало видела мир до взросления — и почему для меня так важно дарить нашему сыну дар приключений и исследований.
В тех поездках на машине моя мама тоже вспоминала и делилась счастливыми историями из своего детства. Я помню, как она рассказывала мне о кулинарных курсах, которые посещала, когда ей было всего девять лет, когда она самостоятельно передвигалась по улицам Ратьзя, чтобы научиться готовить для своей семьи.
Она упомянула, что одним из навыков, которые она приобрела на этих курсах, было приготовление французской выпечки — навык, который даже в детстве во Вьетнаме связывал её с миром, далёким от её собственного. Слушая эти истории, я не могла не представить себе мир, о котором она, возможно, мечтала, но так и не смогла увидеть.
После отъезда после войны они возвращались во Вьетнам всего дважды — и даже тогда эти визиты были краткими и горько-сладкими, продиктованными скорее семейными обязанностями, чем желанием отдохнуть. Кроме Вьетнама, они никогда не видели других стран и никогда не представляли, что увидят. Путешествия для них всегда были роскошью, которая казалась недостижимой, чем-то предназначенным для других людей, а не для пары, которая посвятила свою жизнь тяжёлому труду и построению лучшего будущего для своих детей.
Будучи дочерью иммигрантов, я несу глубокое чувство ответственности перед своими родителями, коренящееся в жертвах, которые они принесли, и трудностях, которые они пережили. Они так много отдали — оставили свой дом, свою культуру и свою жизнь — всё в надежде построить что-то лучшее для нас. Из-за всего, через что они прошли, я чувствую, что моя не только обязанность, но и привилегия — делать для них всё возможное, когда они стареют. Это мой способ чтить их жертвы и следить за тем, чтобы их последующие годы были наполнены безопасностью и заботой, которые они так неустанно стремились дать нам. Я знаю, что не добилась бы своих успехов сегодня без той стойкости и непоколебимой решимости, которые они демонстрировали.
Поэтому на свой знаменательный день рождения я хотела подарить моим родителям опыт, который они никогда не представляли, что у них будет: увидеть что-то столь же волшебное, как Париж — родина той выпечки, которую моя мама научилась делать. Эгоистично, но это также было о желании провести время с ними, потому что я поняла, что время — самая богатая валюта, гораздо более ценная, чем рюкзаки Ян Спорт или блузки Калвин Кляйн.
Поездка была неформальной и лёгкой — идеально подходила для того, на что у моих родителей хватило энергии, учитывая их возраст, подвижность и тот факт, что это был, вероятно, самый холодный климат, который они когда-либо испытывали. Мы наслаждались настоящей французской выпечкой, они продержались впечатляющие десять дней без азиатской еды и даже попробовали то, что было совершенно вне их зоны комфорта. Вместе мы исследовали мосты и улицы Парижа, посетили Галери Лафайет и Большую гастрономическую лавку Бон Марше (их любимое место), любовались Эйфелевой башней и Триумфальной аркой, и мы с мамой сходили на мастер-класс по выпечке круассанов в кулинарной школе Мезон Флёре, который казался одновременно сюрреалистичным и особенным.
Их выражения лиц оставались бесстрастными, как это часто бывает, но я могла сказать, что они наслаждаются, по тому, как они продолжали делать снимки, и по волнению в их голосах, когда они общались по видеозвонку с друзьями, чтобы поделиться тем, что они видели в тот день.
После Парижа мы сели на поезд — ещё один первый опыт для них — и отправились в Бельгию.
Моя мама, всегда наблюдательная, заметила, как ландшафт казался более просторным, как дома казались меньше и ближе друг к другу, какой хаос царит на европейских вокзалах, и как трудно было поверить, что погода может быть ещё холоднее. Хотя она, возможно, упустила из виду тот факт, что здания в Бельгии были на восемь или девять столетий старше, чем в Париже.
К сожалению, мой папа заболел и пропустил большую часть осмотра достопримечательностей в Генте, но в наш последний день он собрал достаточно сил, чтобы выйти из отеля. На его лице было написано изумление, когда он разглядывал кривые здания многовековой давности. Однако единственная подсказка, которая позволила мне понять, что ему понравилось настолько, насколько понравилось, была в том, что он захотел купить сувенирный магнит.
Обратная поездка на поезде в аэропорт Парижа, чтобы улететь домой, ощущалась как тихое отражение всего, что мы пережили вместе. Было замечательно наблюдать, как Джулиан проводит время с бабушкой и дедушкой, показывая им то, что он узнал о Париже и Бельгии, как будто он был их личным гидом. Видеть, как он сближается с ними таким особенным образом, напомнило мне, насколько ему повезло, что у него есть это время с ними.
Когда мы садились на самолёт, чтобы лететь домой, я спросила отца, что он думает о поездке. Он помолчал немного, а затем сказал: «Не могу дождаться, когда вернусь домой и буду есть рис несколько дней подряд».
Это перевод статьи Натали Армендариз. Оригинальное название: "From Fake Nikes to French Pastries".